Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Зарегистрируйтесь на нашем сервере и Вы сможете писать комментарии к сообщениям Обратите внимание!
 
  Наука >> История >> Отечественная история >> История Русской Православной Церкви | Научные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
 См. также

Научные статьиРусское религиозное искусство конца XIX - начала ХХ века и православные храмы в Русском Зарубежье

ДиссертацииРусская Православная Миссия в Китае

Популярные статьиПоборник церковного единения

Обзорные статьиКитайский Благовестник: обзор журнала за 1999-2000 гг.

Научные статьиАрхитектурное наследие русского зарубежья

Научные статьиАрест Экзарха

Популярные статьиПоследний Архипастырь Маньчжурии

Научные статьиРусская духовная миссия в Японии и ее кафедральный собор в Токио

Научные статьиРоссия на Дальнем Востоке: новая градостроительная концепция и православные храмы

Обзорные статьиРусское зарубежье в интернете

Научные статьиВозникновение и формирование российской диаспоры за рубежом

Благовещенская церковь в Харбине Православие в Китае в ХХ веке
6.10.2010 12:36 | Русское Зарубежье
     Русак В.С. Православие в Китае в ХХ веке // Макарьевские чтения: материалы восьмой международной конференции (21 - 23 ноября 2009 года) / Отв. ред. В.Г. Бабин. - Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2009. - С. 294-319

Православие в Китае в ХХ веке

Среди православных священнослужителей, оказавшихся в Китае после революции 1917 года и осевших поначалу в Харбине, были архиепископ Мефодий (Герасимов)(1), архиепископ Мелетий (Заборовский)(2), бывший Забайкальский, находившийся в подчинении Пекинской епархии и возглавлявший приходы этой епархии в Маньчжурии, и епископ Камчатский Нестор (Анисимов)(3), имевший две церкви при Доме Милосердия и пользовавшийся самостоятельностью, т.е. подчинявшийся непосредственно Заграничному Синоду, так как имел на это самостоятельное положение благословение Владивостокского епархиального архиерея, архиепископа Евсевия (впоследствии митрополита Крутицкого, ближайшего помощника патриарха Тихона)(4), в те времена, когда Церковь в Маньчжурии была частью Владивостокской епархии.
Впоследствии были посвящены в архиерейский сан в качестве викариев Харбинского митрополита протоиерей Николай Вознесенский (отец будущего главы Зарубежной Церкви митрополита Филарета), ставший епископом Димитрием Хайларским, и архимандрит Ювеналий, ставший епископом Цицикарским. И, наконец, уже во время войны протоиерей Леонид Викторов был рукоположен во епископа с именем Никандр.
Сюда же, в Маньчжурию, после революции прибыло и много полковых священников, служивших в русской императорской армии.
Число русских жителей Маньчжурии, обслуживавших Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД), значительно увеличилось за счет прилива эмигрантов из восточных частей России, особенно из Сибири. По некоторым оценкам, сразу после революции в Китай эмигрировали около 500 тысяч человек. На 1922 год только в Маньчжурии проживало около 300 тысяч русских.
В конце этого года, когда пало последнее белое правительство генерала Дитерихса во Владивостоке, сюда переместились остатки Белой Армии и часть населения Приморья. В то же приблизительно время и несколько позднее произошло массовое переселение в Маньчжурию забайкальских казаков, осевших в области Трехречья. О приблизительном количество русских, проживавших в Маньчжурии после этих событий, можно лишь предполагать.
В каждом городе, в каждом сколько-нибудь крупном поселке были построены православные храмы. К 1930 году в Маньчжурии было свыше 80 православных храмов. В одном Харбине их было 26. Первые годы после революции Церковь пользовалась здесь всяческой поддержкой со стороны администрации КВЖД, вдоль которой в основном и проживали русские.(5)
Вся жизнь в Маньчжурии, особенно в Харбине, была пропитана церковностью. Многочисленные храмы во все праздничные дни неизменно были переполнены. На Великий Пост прекращались все общественные увеселения. Даже некоторые кинематографы закрывались на весь Пост, а на первую неделю Поста и на Страстную закрывались многие. Столь большой процент русского населения соблюдал посты, что китайские лавочники приходили к священникам, спрашивая их, когда начинается тот или иной пост, чтобы в связи с этим больше или меньше заказывать мясных и молочных продуктов у оптовиков.
В апреле 1920 года Пекин пережил грандиозное волнующее событие: сюда были доставлены тела алапаевских мучеников: Великого Князя Сергея Михайловича, Великой Княгини Елизаветы Федоровны, Князя Игоря Константиновича, Князя Константина Константиновича младшего, Князя Иоанна Константиновича, Графа Владимира Павловича Палей и монахини сестры Варвары.(6)
Гробы были встречены крестным ходом и перенесены в церковь Серафима Саровского на кладбище Духовной Миссии. После совершения заупокойного богослужения их поместили в одном из склепов, устроенных на деньги атамана Г.М. Семенова под амвоном церкви на территории кладбища. В ноябре 1920 года тела Елизаветы Фёдоровны и её келейницы инокини Варвары были вывезены в Иерусалим, а тело князя Владимира Палея по желанию его родных похоронили на кладбище Духовной Миссии.
В 1920 году управлявший КВЖД генерал Д. Хорват передал власть над дорогой Русско-Азиатскому Банку, владевшему большинством акций железной дороги. В свою очередь, в этом Банке большинство акций принадлежало французам, и таким образом на некоторое время русские владения в Маньчжурии оказались отчасти под протекторатом Франции.
Русско-Азиатский Банк назначил управляющим КВЖД энергичного и талантливого инженера Б. Остроумова. При нем Русская Маньчжурия и Православная Церковь в Маньчжурии пережила короткий, но яркий период расцвета.
Стремление к упорядочению церковной жизни в условиях оторванности от Московской церковной власти привело к образованию в 1921 году Пекинской, во главе с начальником Духовной Миссии архиепископом Иннокентием (Фигуровским), и Харбинской епархий, во главе с митрополитом Мефодием (Герасимовым), находившихся в ведении Зарубежного Архиерейского Синода.
С самого начала, с момента образования этих епархий, между их епархиальными архиереями возникли трения по вопросу о первенстве и главенстве.
Уже на первом Епархиальном Собрании Харбинской епархии в 1922 году было возбуждено ходатайство перед зарубежным Архиерейским Синодом временно открытую Харбинскую епархию утвердить постоянной. Но ходатайство было отклонено Архиерейским Синодом в виду того, что образование самостоятельной Харбинской епархии было опротестовано Владивостокским епископом Михаилом(7) и Архиепископом Пекинским Иннокентием. Архиепископ Иннокентий сам претендовал на полное подчинение ему Харбинской епархии.
И в дальнейшем, как пишет известный историк и архивист А.В. Попов, русская жизнь в Китае характеризовалась бесконечными тяжбами и взаимными обвинениями между клириками Пекинской Духовной Миссии и Харбинской епархии. В частности митрополит Мефодий в своих письмах в Архиерейский Синод РПЦ за границей неоднократно обвинял Архиепископа Иннокентия в неправославии и уклонении его в католичество, в признании им ошибочного католического учения о приматстве апостола Петра, на котором католическая теология построила свое учение о папском всевластии (непогрешимости).(8)
Архиепскоп Иннокентий должен знать, что говорит, - писал митрополит Мефодий в зарубежный Архиерейский Синод в 1926 году, - если он так говорит, то ему приличнее быть в рядах епископов - послушников папы, а не в рядах православных епископов... Имеет ли после этого Архиепископ Иннокентий даже нравственное право домогаться какого-то главенства над другими епископами. Харбинская епархия вступила уже в четвертый год своего существования и, действуя при самых стесненных условиях, достигла степени благоустройства прежних нормальных епархий, а посему бывшим с 24 февраля по 1 марта 1926 года третьим Епархиальным Собранием вновь постановлено ходатайствовать перед Заграничным Архиерейским Синодом об утверждении Харбинской епархии постоянной. Представляя о вышеизложенном беру смелость просить Архиерейский Синод:
1) признать домогательство Архиепископа Иннокентия совершенно ничтожным, не имеющим никакой силы, вносящим только смуту и нестроения в жизнь епархии, как это показал вопрос о Трехречьи, которым Архиепископ Иннокентий заинтересовался только после того, как предположил там заарендовать землю и устроить доходную статью для Пекина.
2) подтвердить полную самостоятельность Харбинской епархии вне всякой зависимости от Пекинскаго Архиепископа, как якобы главы епископов (не существующих) народа (невернаго) китайскаго. Такое подтверждение придаст большую устойчивость порядку епархиальной жизни и больший авторитет епархиальной власти.
Вашего святейшества (? - В.Р.) нижайший послушник Мефодий, Архиепископ Харбинский и Маньчжурский.
Эти взаимные претензии привели впоследствии к образованию двух самостоятельных церковных центров - Экзархата в Харбине и Миссии в Пекине.
С канонической точки зрения образование обоих этих епархий невозможно признать законным. Ярче всего это можно проиллюстрировать многочисленными нарушениями при создании Харбинской епархии.
Храмы на территории Северо-Восточного Китая с 1907 года находились в ведении Владивостокско-Приморской епархии. К 1921 году связи между Владивостоком и Харбином оставались достаточно активными, более того, советская власть на Дальнем Востоке к этому времени окончательно еще не утвердилась.
На момент провозглашения Харбинской епархии правящий архиерей, Преосвященный епископ Владивостокский Михаил, находился в Харбине, однако архиереи, принимавшие участие в учреждении Харбинской епархии, не сочли необходимым не только пригласить его на свое собрание, но даже и не поставили его в известность о фактическом отчуждении от Владивостокской епархии нескольких ее благочиний.
Известна также позиция митрополита Токийского Сергия (Тихомирова), не нашедшего достаточных причин к перемене юрисдикцонной принадлежности Православной Церкви в Японии.
Его примеру последовал и начальник Русской Духовной Миссии в Сеуле (ему это, правда, было сделать проще в силу фактической колонизации Кореи Японией).
В 1922 году Российская Православная Церковь Китая окончательно порвала связи с московской церковной властью и перешла в ведение Синода Православной Церкви за границей (находившегося в Сербии).
В 1924 году китайское правительство, следуя в русле европейской политики, признало советское правительство, в мае было подписано китайско-советское соглашение и установлены дипломатические отношения между Китаем и СССР.(9)
В этом соглашении содержался пункт, согласно которому имущество Российской Православной Церкви в Китае подлежало передаче советскому правительству. Это соглашение встретило яростное сопротивление со стороны православной общины Китая во главе с епископом Иннокентием (Фигуровским).(10)
Православная община в Китае вообще была против этого соглашения, не говоря уже о пункте, лишавшем ее всего имущества. Она упорно жила надеждой на реставрацию царского строя в России и поддерживала войну Японии против Китая.
В соответствии с этим соглашением советскому правительству были переданы все права по управлению Китайско-Восточной железной дорогой. В Харбин был прислан советский председатель Правления дороги Д. Серебряков, впоследствии казненный Сталиным. Появился комсомол (по-харбински - отмол), пионеры. Появились советские газеты и журналы. Началась всесторонняя коммунистическая пропаганда. Часть русских учебных заведений перешла в руки советов.
Церковь не только лишилась поддержки железнодорожной администрации, но и стала подвергаться жестоким нападкам, как официальным, в виде всевозможных судебных преследований, так и в виде хулиганских выходок комсомольцев.
В значительной мере благодаря архиепископу Иннокентию пункт китайско-советского соглашения в части имущества (о передаче советскому правительству имущества православной общины Китая) не был во всей полноте реализован в жизни. По его инициативе Православная Миссия в Пекине разорвала отношения с Православной Церковью в СССР и официально переименовала себя в Китайскую Православную Церковь, учредив в Пекине Митрополию во главе с архиепископом Иннокентием. В состав Митрополии вошли Пекинская, Тяньцзиньская, Шанхайская, Харбинская и Синьцзянская епархии.
Это позволило архиепископу Иннокентию заявить, что Православная Церковь в Китае не имеет никакого отношения ни к Российской Православной Церкви, ни к Советскому Союзу, ни к советскому правительству, и тем самым отстоять церковное достояние.
В 1928 году митрополит Сергий (Страгородский) обратился к архиепископу Пекинскому Иннокентию с письмом, в котором потребовал отчета о состоянии церковных дел, однако владыка Иннокентий ответа не дал, опасаясь, что Московская церковная власть постарается разрушить Православную Церковь за рубежом и отобрать храмы в Китае в угоду властям СССР.
Следует сказать, что опасения эти не были беспочвенными - советские дипломаты предпринимали неоднократные попытки захвата церковной собственности в Китае, однако правительство Китая, надо отдать ему должное, не признало атеистические власти правопреемником Российской Империи в вопросе владения церковным имуществом.
Окончательно церковный раскол между Церковью в Китае и Московской Патриархией оформился в 1928 году, когда ни один из архиереев на территории Китая не счел возможным подчиниться Указу Временного Московского Священного Синода, отстранявшего от церковного служения клириков, не давших подписку о лояльности СССР. Фактически этот указ спровоцировал углубление церковного раскола на Дальнем Востоке.
Церковная жизнь в Китае в 20-30 годы характеризуется, как уже было сказано выше, постоянными конфликтами между правящими архиереями Харбинской и Пекинской епархий. В условиях удаленности от Архиерейского Зарубежного Синода их правящие архиереи претендовали на первенство в пределах Восточной Азии.(11)
Споры между ними касались также и границ епархий, принадлежности приходов, расположенных вдоль КВЖД, а также статуса и порядка открытия Подворий Пекинской Миссии на территории Харбинской епархии.
К особенностям церковной жизни можно отнести существование в Харбине Подворья Камчатской епархии во главе с архиепископом Нестором (Анисимовым), сохранившим свой прежний титул и не посчитавшим возможным принять предложение возглавить одно из викариатств Харбинской епархии.
Долгое время в Шанхае существовал приход, не подчинявшийся ни правящему Пекинскому архиерею, ни зарубежному Синоду, ни московской церковной власти, а считавший себя под омофором митрополита Евлогия. В ответ на просьбы из Шанхая митрополит Евлогий рекомендовал церковной общине по вопросам юрисдикционным обращаться к митрополиту Сергию, однако письма шанхайских прихожан в Москву оставались безответными, в связи с чем община Свято-Николаевского прихода в Шанхае в результате перешла в ведение владыки Евлогия. В 1930 году Синод Зарубежной Церкви возвел архиепископа Иннокентия в сан митрополита, но в следующем году митрополит Иннокентий скончался.(12)
На место митрополита Иннокентия был назначен епископ Шанхайский Симон с возведением его в сан митрополита. Но управлять ему пришлось недолго. Ранней весной следующего года он скончался, и архиепископом Пекинской Митрополии стал епископ Шанхайский Виктор (Святин).
При митрополите Викторе часовня на братской могиле русских воинов была преобразована в большой Храм Покрова Пресвятой Богородицы. При нем открылась русская школа, русская больница, было благоустроено русское кладбище.(13)
Еще более осложнилось положение православных в начале 30-х годов. Японцы, которые захватили Маньчжурию в 1932-33 гг., создали марионеточное государство Маньчжу-Го с формальным главой бывшим китайским императором Пу-и.
Три провинции Северо-Восточного Китая фактически превратились в японскую колонию. С целью снискать покровительство японских властей, Православная Церковь на этих территориях активно поддерживала японскую политику.
Посредством православной общины прояпонская власть стала активно организовывать в своих целях эмигрировавшие в Китай белогвардейские силы, создав Антикоммунистический комитет российских эмигрантов.
Пекинский митрополит Виктор послал уведомления всем православным епархиям и церквам с призывом, чтобы все православные прихожане поддерживали Антикоммунистический комитет и создавали местные Антикоммунистические комитеты.
К различным собраниям, устраивавшимся этим комитетом, он часто обращался с приветствиями, сам на них выступал, одобряя японскую войну против Китая.
В новых условиях, когда большевики не могли управлять КВЖД, советская власть решила продать японцам Китайско-Восточную железную дорогу со всем ее колоссальным имуществом за смехотворно малую цену в 13 миллионов. Знатоки утверждали, что средний железнодорожный дом (удобнейшие квартиры, с отоплением, в большинстве - с теплыми уборными и ваннами, с садами и огородами) обошелся японцам в 30 центов.
Японцы стали деятельно выкорчевывать все русское. Над Церковью был установлен строжайший контроль. С каждым годом гнет японцев над русским населением Маньчжурии становился все тяжелее, все нестерпимее. Перед войной они требовали от русского населения, особенно от учащейся молодежи, молитвенного поклонения перед синтоистской богиней Аматерасу.
Требования властей Маньчжоу-Го о поклонении богине Аматерасу привели ко внутреннему конфликту между архиепископом Камчатским Нестором (Анисимовым) и харбинскими архиереями, занимавшими жесткую позицию, декларировавшую недопустимость поклонений. Под давлением японских властей харбинские архиереи пошли на компромиссное соглашение, которое владыка Нестор, первоначально занимавший более умеренную позицию, подписать отказался.
Во время войны столкновение православного духовенства с японскими властями чуть не привело к кровавой развязке.
Остановило это столкновение лишь вторжение советских войск, захвативших весь Северо-Восток Китая. Но православной церковной и общественной русской жизни в Харбине, этому почти на 30 лет дополнительно сохранившемуся уголку прежней Православной Руси, пришел конец. Встал безальтернативный вопрос о воссоединении с Москвой.
Воссоединение Харбинской епархии произошло в 1945 году. Нельзя, однако, считать, что лишь политические мотивы имели решающее значение в выборе китайских архиереев. Он в принципе основывался на канонических нормах, но был также продиктован и патриотизмом.
Еще до известного Обращения Патриарха Алексия к архипастырям и клиру карловацкой ориентации, 26 июня 1945 года, русскими епископами епархий, находившихся на территории Китая и состоявших в ведении Карловацкого Синода, был направлен Патриарху приветственный адрес, в котором они поздравляли его с восшествием на престол и одновременно испрашивая благословение на возвращение по омофор Патриарха Московского.
Наша Дальневосточная Православная Церковь за границей, - говрилось в этом Обращении, - и, в частности, Харбинская епархия, в течение всего своего существования с 1922 года, по милости Божией пользовалась тишиной и миром во внутренней своей жизни; Церковь умножалась, приходы устроялись, насаждались рассадники духовного просвещения - Богословский факультет и духовная семинария, и вся жизнь текла по указаниям Соборного определения 1917-1918 гг. и по заветам Патриарха Тихона.
Но каждый из нас в эти долгие годы переживал великую душевную тяжесть, будучи оторван прошедшими событиями от нашей святой Матери родной Российской Православной Церкви. В настоящее время благодаря великой милости Господней снова радостью забились сердца наши, ибо, почитая себя верными сынами святой Матери нашей Русской Православной Церкви (мы всегда в храмах наших поминали православное епископство Церкви Российския и богохранимую страну Российскую), мы снова имеем возможность возносить в молитвах наших имя первосвятителя Церкви Российской - Святейшего отца нашего Алексия, Патриарха Московского и всея Руси, законного преемника Святейшего Патриарха Тихона, избранного Собором 1917-1918 гг.
Всем этим великую радость и милость послал нам Господдь, ибо не оставил на сирых - воздвиг нам отца, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, поминаемого ныне нами в наших молитвах в храмах наших за богослужением.
Смиренно припадая к стопам Вашего Святейшества и испрашивая Вашего Первосвятительского благословения, усердно молим Ваше Святейшество раскрыть нам объятия отца, принять нас под высокую руку Вашего Первосвятительского окормления.
Под обращением стояли подписи митрополита Харбинского и Маньчжурского Мелетия (Заборовского), архиепископа Хайларского Димитрия (Вознесенского) и епископа Цицикарского Ювеналия (Килина).
В октябре 1945 года в Харбин направилась делегация Русской Православной Церкви во главе с епископом Ростовским Елевферием (Воронцовым) для переговоров с архипастырями китайских епархий.
В результате этих переговоров был подписан Акт о воссоединении митрополита Мелетия, архиепископа Нестора, архиепископа Димитрия и епископа Ювеналия с Матерью Русской Православной Церковью.
Определением Московского Синода от 27 декабря 1945 г. за N 31 было утверждено воссоединение с 26.10.45 архиепископов, епископов и архимандритов, клира и мирян Харбинской епархии с Русской Православной Церковью.
В пределах Китая и Кореи был образован единый митрополичий округ с присвоением митрополиту титула Харбинский и Восточно-Азиатский. Временно управляющим митрополичим округом был назначен архиепископ Нестор.
После войны, в 1946 году, и архиепископ Виктор достиг взаимопонимания с правительством СССР и с Московской Патриархией, объявил о разрыве с Синодом зарубежной Православной Церкви. Московская Патриархия начала выплачивать средства на содержание Пекинской митрополии.
Вслед за этим значительное число российских эмигрантов, включая духовенство, приняли советское гражданство и стали возвращаться в СССР.
А значительное число российских эмигрантов вместе с духовенством переселилось в Европу, Северную Америку, Австралию.
Патриаршим указом от 11 июня 1946 г. за N 664 митрополичий округ был преобразован в Восточно-Азиатский Экзархат (округ, объединяющий несколько епархий и пользующийся определенной самостоятельностью). Патриаршим Экзархом был назначен архиепископ Нестор с возведением его в сан митрополита Харбинского и Маньчжурского. Российская Духовная Миссия в Китае состояла в непосредственном ведении Московской Патриархии.
22 октября 1946 г. Священный Синод постановил утвердить в должности Начальника Российской Духовной Миссии в Китае архиепископа Пекинского Виктора (Святина) и считать его находящимся по епархиальным делам в юрисдикции Экзархата, а по делам Миссии - в подчинении лично Экзарха.
Этим же определением Пекинская епархия и ее шанхайское викариатство были утверждены в составе Восточно-Азиатского Экзархата.
Деятельность Высокопреосвященного владыки Нестора на посту главы Экзархата была необычайно многосторонней. Достаточно упомянуть о том, что даже сама Московская Патриархия в те годы часто пользовалась печатными изданиями Харбинской епархии. В Пекине издавался Китайский Благовестник, в Харбине Хлеб Небесный. В Экзархате владыка Нестор всемерно поддерживал традиции церковной благотворительности.
После перехода в юрисдикцию Московской Патриархии дальневосточных архиереев вместе с большинством духовенства и паствы, в Китае в ведении Карловацкого Синода остался только архиепископ Шанхайский Иоанн (Максимович) с горсткой приходов.
Владыка Иоанн в течение года колебался, склоняясь одно время к тому, чтобы последовать примеру своих собратьев, вел переговоры с Московской Патриархией через советское консульство в Шанхае, пытался убедить свою паству перейти в юрисдикцию Патриархии, но в конце концов все таки остался в ведении зарубежного Синода и впоследствии выехал из Китая через Филиппины в Соединенные Штаты.
Примечательно, что незадолго до этого юристконсульт Пекинской Миссии Шанхайский епископ Иоанн (Максимович) 31 июля 1945 года сам рекомендовал своему правящему архиерею архиепископу Виктору (Святину) принять юрисдикцию Московского Патриархата, мотивируя свой взгляд тем, что связь с Москвой восстановлена, а условий для независимости Пекинской епархии нет.
Владыка Иоанн рекомендовал также возносить имя Святейшего Патриарха Алексия за богослужениями во всех храмах Пекинской епархии еще до получения ответа из Москвы, однако сохранял и возношение имени Председателя Заграничного Синода митрополита Анастасия.
Политические события последующего времени, опять же, стали причиной нового раскола уже в Шанхае. Владыка Иоанн (Максимович) принял решение не прерывать отношений с Зарубежным Синодом. Основанием тому послужило давление советских дипломатов, настаивавших на необходимости принятия вместе с юрисдикцией Московского Патриархата и гражданства СССР.
Для владыки Иоанна обладание советским паспортом вовсе не было выражением патриотизма. Более того, патриотизм вообще нельзя рассматривать как ценность, выходящую за рамки временного земного бытия, Евангелие и церковная история свидетельствуют о том, что патриотизм не является абсолютной ценностью перед лицом Правды Божией.
Владыка Иоанн выдвигал в качестве непреложного условия для принятия юрисдикции Московского Патриархата невмешательство светских властей в церковные дела. К сожалению, советские власти создали такие идеологические условия, при которых многие эмигранты в Китае не сочли возможным подчиниться законной церковной власти.
Можно говорить о канонической уязвимости такой позиции с точки зрения безусловного приоритета вечных ценностей над временными, но очевидно и то, что политическое вмешательство советской власти в церковную жизнь спровоцировало новый раскол.
В пределах Китая он сохранялся до начала 1949 года - юг Китая, находившийся до этого времени под властью гоминьдановского правительства в Нанкине, в церковном отношении был подчинен архиепископу Иоанну Шанхайскому, которого Зарубежный Синод назначил и Начальником Русской Духовной Миссии в Китае с пребыванием в Шанхае.
На севере же Китая, в Пекине, церковное управление было сосредоточено в руках архиепископа Виктора (Святина), также Начальника Русской Духовной Миссии, но в Пекине. С отъездом владыки Иоанна из Шанхая и с объединением страны, а также с образованием КНР церковный раскол был изжит.
Интересен, однако, пример того, как один из храмов (в Циндао) в течение года одновременно использовался сторонниками обеих церковных групп. Подобное положение дел имело место и в Гонконге, где настоятель Петропавловского прихода признавал юрисдикцию Московской церковной власти, а прихожане относили себя в большей степени к ведению Зарубежного Синода.
После капитуляции Японии в Китае началась гражданская война между сторонниками гоминьдановского правительства и китайскими коммунистами. Было прервано железнодорожное и телеграфное сообщение между Пекином и Шанхаем.
Положение осложнялось и тем, что Шанхайский епископ Иоанн (Максимович) оставался в ведении Зарубежного Синода. Гоминьдановское правительство, враждебно относившееся к Начальнику Миссии владыке Виктору, принявшему советское гражданство, покровительствовало владыке Иоанну, признавая его законным представителем интересов Православной Церкви в Китае и Начальником Китайской Православной Духовной Миссии.
Владыка Иоанн предпринимал все возможные меры к перерегистрации и переоформлению церковного имущества. Бэйгуань - Северное подворье Миссии в Пекине - предполагалось сделать китайской собственностью. Интересы владыки Виктора в Китае защищали представители советских властей.
Для того, чтобы сохранить за архиепископом Виктором имущественные права на территории Миссии в Пекине, использованы были документы, подписанные китайской и советской сторонами 31 мая 1924 г. - в них говорилось, что Бэйгуань является собственностью СССР.
Курьез заключается в том, что в свое время начальник 18-й Духовной Миссии митрополит Иннокентий (Фигуровский) сохранил Бэйгуань за Миссией лишь потому, что ему удалось оспорить этот документ и доказать китайским властям, что правопреемником Церкви на владение имуществом не может являться атеистическое советское государство.
Через двадцать лет начальнику 20-й Миссии для сохранения Бэйгуаня пришлось доказывать обратное, фактически безвозмездно отдавая советским властям церковные земли. Положение Миссии в гоминьдановском Китае осложнялось и враждебным отношением к ней со стороны инославных миссионеров - все они видели в Миссии советское учреждение в Китае. Впрочем, именно так ее называли иногда и русские архиереи.
Миссия владела обширным хозяйством, правда, нуждавшемся в восстановлении. Местное русское духовенство в большинстве своем мечтало о возвращении в Россию, часть стремилась эмигрировать. Массовая эмиграция началась после провозглашения в 1949 г. Китайской Народной Республики.
К осени 1948 г. в Шанхае проживало 8000 участников Белого Движения. Многие из них стремились покинуть Китай из опасения коммунистических репрессий. 4 мая 1949 г. отбыл на Филиппины и архиепископ Шанхайский Иоанн (Максимович) со своей паствой и клиром. Большая часть епархиального имущества была вывезена, документы Совета Миссии частично уничтожены.
Православная Церковь в Китае и Российская Духовная Миссия стояли перед новыми задачами - перехода от епархиальной и приходской деятельности к миссионерскому служению среди населения Китая. Первым вопросом для церковных властей было выяснение правового положения Миссии в Китае при новом государственном строе и формальное закрепление за нею недвижимого имущества.
Владыка Виктор предлагал определить деятельность Миссии пятью основными направлениями: миссионерским (проповедь Православия среди китайского населения), монастырским, культурным, хозяйственным и благотворительным.
Намечалось установить живую связь с духовными школами в России, организовать богословские занятия в Пекине для китайских священников, открыть вновь миссионерские станы, закрытые еще при митрополите Иннокентии с началом русской эмиграции в Китай, основать в Пекине, Тяньцзине и Шанхае духовные училища, а также создать миссию по переводам богослужебной литературы на китайский язык.
Культурно-просветительная деятельность должна была состоять в открытии низших русских образовательных школ, издании российско-китайской периодики, проведении разнообразных лекций и курсов, открытии новых библиотек в миссионерских станах и на приходах. Однако главной задачей Начальник Миссии видел восстановление ее материального фундамента.
13 июня 1948 г. в кафедральном соборе Харбина духовенство епархии служило молебен о собирающемся в путешествие - в Москву на Совещание Глав и Представителей Православных Церквей - Экзархе, митрополите Несторе. Рано утром на следующий день, в понедельник 14 июня, Экзарх был задержан китайскими властями. Одновременно с ним были задержаны секретарь Епархиального совета Е.Н. Сумароков, секретарь владыки Нестора священник Василий Герасимов и монахиня Зинаида (Бридди).
Генеральное Консульство СССР в Харбине было информировано о том, что митрополиту Нестору инкриминируются деяния политического характера и что заключенные не подлежат освобождению и депортируются в СССР.
В должности Управляющего Экзархатом временно на место митрополита Нестора был утвержден Никандр, епископ Цицикарский.
После образования Китайской Народной Республики в 1949 году остатки русской колонии в Пекине быстро таяли.
В 1950 году новым патриаршим Экзархом был назначен архиепископ Виктор. 24 января 1950 г. Патриарх Алексий I в ответ на рапорт владыки Виктора потребовал переменить взгляд на Миссию как на доходное предприятие или как на какое-то феодальное княжество. Надо в короткий срок (скажем, менее чем в десять лет) при помощи Божией создать Китайскую Православную Церковь, с архипастырями - китайцами, священниками и монахами - китайцами, с миссионерами - китайцами, и, главное, с многочисленной паствой - китайцами.
Патриарх писал о необходимом на то время минимуме - подготовке священнослужителей и завершении перевода богослужебной литературы.
Он направил письмо Председателю по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР Г. Карпову с просьбой выяснить в МИДе СССР отношение правительства КНР к правовому статусу Миссии в части ее миссионерской и хозяйственной деятельности.
Владыка Виктор предлагал упразднить сложившееся в церковной жизни в Китае двоевластие, объединив Экзархат с центром в Харбине с Миссией в Пекине. Предлагалось также перевести Совет Миссии из Шанхая в Пекин. Владыка предложил проект нового Положения о Миссии. Главной ее задачей определялась миссионерская деятельность, избегающая излишней ревности к ложному прозелитизму.
В июле 1950 г. указом Святейшего Патриарха N 1170 архиепископ Пекинский Виктор (Святин) был назначен Патриаршим Экзархом Восточно-Азиатского Экзархата и Начальником 20-й Российской Духовной Миссии в Китае. Резиденция Экзарха располагалась в Пекине. Епископ Цицикарский Никандр назначался заместителем Начальника Миссии с резиденцией в Харбине.
В составе Экзархата были учреждены епархии: Пекинская (храмы в Пекине, Ханькоу, Гонконге), Харбинская, Шанхайская (храмы в Шанхае и прилегающих районах), Тяньцзиньская (храмы в Тяньцзине и Циндао, до назначения правящего архиерея управлялась Экзархом), Синьцзянская (до назначения правящего архиерея оставалась в ведении Московской Патриархии). Тем же указом делопроизводство Восточно-Азиатского Экзархата, Российской Духовной Миссии в Китае и Совета Миссии в Шанхае были объединены в резиденции Миссии в Пекине. Совет Миссии был преобразован в Экзарший Совет в статусе Епископского Совета.
До вступления в силу Положения о Восточно-Азиатском Экзархате при Экзархате учреждалось Временное Управление, включавшее в себя миссионерский, административный, хозяйственный и общий отделы.
Архиепископ Виктор полагал, что в Китае фактически невозможна открытая миссионерская работа - об этом красноречиво свидетельствовала история всех христианских миссий. Переходили обычно в Православие китайцы, которые своей работой были связаны с Миссией - рабочие и служащие фермы, типографии и т.д. Начальник Миссии полагал, что через участие в экономической деятельности Миссии к ним придет вера.
На ниве миссионерского служения предстояла большая работа по переводу на китайский язык богослужебной литературы: переводы XIX века, выполненные на старом литературном языке вэньяне, для многих были недоступны. Большие проблемы для Миссии создало обложение ее имущества чрезмерными налогами.
Части имущества, особенно земельного фонда, предстояло перейти во владение китайских государственных органов. Аграрная реформа должна была отобрать у Миссии все земли, не оговоренные советско-китайским договором 1924 г., и возвратить их потом на правах аренды. При всех новых сложностях, прежде всего необходимо было воспитать китайских священников, монахов и архиереев. На одном из заседаний Синода по Китаю в июле 1950 г. в Москве было принято решение поставить первого православного с китайским гражданством - Ду Жуньчэня (протоиерея Феодора Ду) - во епископа Тяньцзиньского. 23 июля он был пострижен в Троице-Сергиевой Лавре и принял имя Симеона. 30 июля в Богоявленском соборе состоялась его епископская хиротония.
Осенью 1950 г. владыка Виктор рукоположил нескольких китайцев во пресвитеры: Иоанна Ду, Михаила Ли, Никиту Ли, Аникиту Вана, Иоанна Ло. Во диаконы были рукоположены Фалалей Мао, Пинна Ду, Николай Чжан и Антоний Шуан.
Первым шагом на пути к созданию китайского клира должна была стать Катехизаторская школа в Пекине. Заведовал ею архимандрит Василий (Шуан). В ее состав входили, помимо кандидатов в священнослужители, все священники и диаконы Миссии. Одновременно в Пекине была открыта Женская школа прикладных знаний. Ею заведовала китаянка игумения Фива.
Кроме миссийских школ Пекина, существовал также Лицей благоверного князя Александра Невского в Харбине - среднее учебное заведение. При храме в Ханькоу была открыта средняя школа для китайских детей; близ этого города располагались несколько селений, в которых проживало до 2000 православных китайцев. Служил в Ханькоу ревностный миссионер - священник Никита Ду.
В Пекине учреждена была переводческая комиссия, в состав которой входили шесть китайских священнослужителей и два мирянина-переписчика. Комиссия должна была заняться переводами богослужебной литературы на современный китайский язык.
Положительное отношение китайского духовенства к идее строительства Китайской Церкви у некоторых из них было смешано с шовинистическими и националистическим настроениями.
В частности, владыка Симеон (Ду), переведенный в Шанхай, старался посеять среди китайского духовенства недоверие к Экзарху. Он убедил своего родственника, священника Иоанна Ду, настоятеля тяньцзиньского Свято-Иннокентьевского миссионерского храма, в том, что Начальник Миссии будто бы выхлопотал для этого храма особое патриаршее пособие, но удерживает его у себя.
Между епископом Симеоном и частью русского духовенства Шанхая возник конфликт на почве личной неприязни. Владыка Симеон продолжал жаловаться на свое тяжелое положение Патриарху, митрополиту Пражскому Дорофею (он участвовал в хиротонии епископа Симеона), другим высоким лицам.
Во многом его позиция тормозила миссионерскую работу в Шанхайской епархии, само же китайское духовенство в своем большинстве стремилось к созданию независимой Китайской Церкви и усердно работало на миссионерской ниве.
Владыка Виктор провел в Экзархате административную реформу: было создано Управление при Экзархе, в которое входили три русских и три китайских священнослужителя. Он всячески старался привлекать китайское духовенство к управлению Экзархатом: в Ревизионную комиссию входили два китайцы один русский, во главе Высшей начальной школы Миссии был поставлен тайский священник Гермоген Тан, должность кафедрального протоиерея занимал о. Михаил Мин, духовником был назначен архимандрит Василий (Шуан), экономом Миссии стал священник Леонид Лю, свечным заводом заведовал диакон Николай Чжан.
Начальник Миссии старался снискать расположение со стороны государственных властей для получения их согласия на регистрацию епархиального управления и приходов. Ради этого ему пришлось безвозмездно отдать китайским властям земельные участки Миссии в Бадаханьгоу, Калгане, Дундинани, Бэйдайхэ, Лаошани и провинции Цзянси.
Архиепископ Виктор полагал, что для успешного развития миссионерской работы необходим и второй китайский епископ. В своем рапорте Патриарху от 16 февраля 1951 года он представил к хиротонии во епископа духовника Миссии архимандрита Василия (Шуана).
В Шанхае при кафедральном соборе удалось основать Китайское православное братство. Там действовала Катехизаторская школа. При епархиальном совете работали курсы русского и китайского языков, при Свято-Андреевском храме изучали русский язык до ста китайских учеников. Было начато осуществление плана создания Китайской Церкви, в Маньчжурии учрежден Миссионерский попечительский совет при подворье Миссии в Xapбине.
Предполагалось начать переговоры с китайскими католиками, заявившими о своей независимости от Папы Римского, а также с протестантами об объединении в союз, возглавляемый Патриархом Московским и всея Руси.
Власти КНР предпринимали попытки противодействия деятельности Русской Духовной Миссии еще в 1951 г. Так, летом этого года иконы Миссии были изъяты под предлогом передачи их в музей, как якобы достояния КНР. Милостию Божией иконы были возвращены.
В отношении религиозных объединений был провозглашен принцип трех самостоятельностей: самоуправления, самофинансирования и самоорганизации. Власти довольно отрицательно относились ко всякому иностранному религиозному присутствию. Начальник Миссии определил новую религиозную политику Китая, как курс на национализацию христианства.
В силу трудностей с получением разрешений на поездки иностранных граждан по Китаю, почти отсутствовала живая связь между епархиями и приходами Экзархата. В 1951 году не был разрешен выпуск журнала Миссии Китайский благовестник, выходивший в течение 48 лет. Прекратили существование типография Миссии и переплетная мастерская. Городские власти Пекина обязали насельников Миссии принимать участие в общественно-полезных работах на территории города.
Внутренняя жизнь Экзархата помимо прочего осложнялась и действиями Шанхайского епископа - преосвященного Симеона Ду.
Владыка Симеон ...оказался неспокойным человеком: он прилагал усилия, чтобы посеять смуту в умы и сердца священнослужителей и верующих людей, присваивая себе права и обязанности, которые не были даны ему высшей Церковной властью, ни его положением правящего епископа своей епархии. Он считал, что прежде дарования Китайской Церкви статуса автокефалии необходимо открытие автономной епархии, во главе которой должен быть именно он, епископ Симеон.
Он просил разрешить ему открыть подворья Китайской Православной Церкви в пределах Пекинской, Харбинской, Тяньцзинской и Синьцзянской епархий.
Не дожидаясь ответа из Москвы, владыка Симеон разослал всем православным китайцам в пределах этих епархий анкеты, в которых просил высказать их мнение о его проекте создания Автокефальной Церкви в Китае.
Объективных оснований к тому, чтобы епископ Симеон возглавил Православную Церковь в Китае, не было. Шанхайская епархия, так же как и Пекинская, стояла перед проблемами материального порядка. В 1952 г. денежный приход епархии сократился на 60% - в основном из-за отъезда русского населения из Шанхая. К началу 1953 г. европейцев в Шанхае оставалось около 2500 человек, к концу года не более 1 тысячи, из них православных - не более 300 человек.
Владыка Симеон предлагал закрыть все храмы, оставив открытым только кафедральный собор. Была закрыта катехизаторская школа. К лету 1954 года в Шанхае оставалось около 200 человек русских, китайская же паства не насчитывала и 70 человек. Единственным источником существования епархии служило очень незначительное пособие от Патриархии.
В этих условиях Владыка Виктор обратился к Патриарху Алексию I с просьбой о реорганизации церковного управления в Китае: об упразднении Российской Духовной Миссии и переходе на Экзархат по образцу Экзархатов Западной Европы и Америки.
30 июля 1954 г. Священный Синод под председательством Патриарха постановил упразднить Российскую Духовную Миссию в Китае, оставив все православные храмы в Китае в ведении Экзархата Московской Патриархии в Восточной Азии.
Переговоры архиепископа Виктора в Москве 12-27 июня 1954 г. и дальнейшие изменения в общественной жизни КНР привели к принятию в Москве решения об упразднении Восточно-Азиатского Экзархата. Архиепископу Виктору было предложено через посольство СССР в КНР ознакомиться с мнением китайского правительства о дальнейших формах управления Китайской Православной Церковью.
Упразднение Экзархата привело к тому, что все недвижимое имущество Экзархата подлежало передаче китайскому правительству. Недвижимость Экзархата в Пекине - Северное подворье Миссии (Бэйгуань) - со всеми постройками и имуществом было передано в собственность Советского государства (в 1956-59 гг. здесь возвели новый комплекс советского Посольства). Южное подворье, равно как все имущество и здания Православной Церкви, было передано китайскому правительству. Это ограбление явилось прямым следствием ликвидации Восточно-Азиатского Экзархата Московской Патриархии в КНР.
Передача 73 храмов, часовен, молитвенных домов и монастырей могла быть воспринята как насилие над совестью верующих и поругание святынь. Для решения всех возникших вопросов в Китай были командированы преосвященный Илларион, епископ Мукачевский и Ужгородский, и протоиерей Николай Наумов.
Делегация Патриархии прибыла в Пекин в августе 1955 г. Ей, прежде всего, предстояло разобраться в вопросах того юридического статуса, которые имел Экзархат. Положение об Экзархате так и не было утверждено в Москве. Но разбираться было уже поздно.
Церковная жизнь в Китае умирала. Кто мог, уезжал. Харбинский епископ, преосвященный Никандр, русское духовенство Экзархата были извещены о том, что все желающие выехать в СССР должны обращаться в советские консульства для получения въездных виз. Начальнику Миссии было предложено по завершении реорганизации церковного управления в КНР приехать в СССР.
Епархии Экзархата фактически жили автономной жизнью, часто даже не извещая центр Экзархата о важнейших вопросах церковной деятельности. Противодействие епископов Экзарху препятствовало осуществлению планов по переходу к автокефальной форме управления Церковью в Китае.
11 октября 1955 г. архиепископ Виктор разослал преосвященным Hикандру и Симеону официальное письмо, в котором говорилось:
1. Все недвижимое церковное имущество Восточно-Азиатского Экзархата..., состоящее в земельных участках с имеющимися на них сооружениям и постройками, подлежит передаче Китайскому Правительству через представителей Церкви.
...5. Церковная деятельность православных храмов и часовен, независимо от проведения указанных мероприятий, не прекращается, а потому Вам надлежит обеспечить непрерывность действующего в Вашей епархии порядка совершения богослужений и отправления церковных треб.
Московская Патриархия полагала, что добровольная передача недвижимости без компенсаций будет нормальным прецедентом разрешения вопроса об иностранном миссионерском имуществе в КНР. В последующем, впрочем, надежды на лояльность по отношению к Православию со стороны китайских властей в связи с этим благородным жестом не оправдались.
30 октября в Шанхае по благословению епископа Симеона вышел очередной номер Церковного листка, в котором владыка опубликовал все полученные им из Москвы директивы по реорганизации церковного управления.
Впоследствии преосвященный Симеон опубликовал в Церковном листке свое, отличное от видения высших церковных властей, мнение о путях реформ церковной жизни в Китае.
Владыка Симеон, отказавшись взять публично обратно свое мнение, просил об увольнении его на покой. Владыка Виктор, впрочем, полагал, что удовлетворять прошение епископа Симеона об отставке не целесообразно, и оно так и не было благословлено.
Все эти действия сделали невозможным назначение преосвященного Симеона на пост главы Китайской Церкви. Находившаяся в Пекине делегация Патриархии и Экзарх 23 октября 1955 года обратились к архимандриту Василию (Шуану) с просьбой согласиться на хиротонию в сан епископа. Архимандрит Василий согласился. Ему предлагалось возглавить Китайскую Православную Церковь.
29 октября 1955 г. Экзарх был приглашен в Отдел по делам религий при Центральном народном правительстве КНР, где ему было сообщено, что отныне ведать церковными делами будет не иностранный отдел, а отдел по делам религий и что все назначения и переводы священнослужителей должны согласовываться с ним.
Как иностранное религиозное учреждение, Экзархат был поставлен перед необходимостью ликвидации своих учебно-воспитательных учреждений и подсобных предприятий.
Преосвященный Никандр по распоряжению Патриархии покинул Харбин 27 февраля 1956 г. Десятки храмов, расположенных вдоль железнодорожной линии, были закрыты, прихожане, на чье попечение было оставлено имущество, покидали Китай.
В 1955 году в соответствии с китайско-советским соглашением представители двух церквей провели совещание в Шанхае, в результате которого Московская патриархия согласилась с независимостью и самостоятельностью православной общины в Китае.
24 апреля 1956 г. начальник отдела по делам религий при Госсовете КНР Хэ Чэнсян дал согласие на назначение архимандрита Василия (Шуана) епископом Пекинским. Он должен был также временно исполнять обязанности главы Китайской Православной Церкви. Архиепископу Виктору было предложено сдать ему все церковные дела и имущество Пекинской епархии. В отделе по делам религий было высказано мнение о желательности сохранения православного центра в КНР в Пекине. Было обещано построить новый храм и жилые помещения для священнослужителей и православных китайцев - бывших насельников Бэйгуаня.
30 марта многомиллионное недвижимое имущество Русской Православной Церкви в Китае было безвозмездно передано государственным властям КНР. Движимое имущество подлежало передаче в собственность Китайской Православной Церкви через назначенных китайских священников. Подсобные предприятия Экзархата были переданы советскому посольству, как и вся территория Бэйгуаня с его старинными храмами.
В ноябре 1956 года Патриарх и Священный Синод определили образовать Китайскую Автономную Православную Церковь. В мае 1957 года в Москве была совершена хиротония архимандрита Василия (Шуана) во епископа Пекинского, который и получил от священноначалия полномочия архипастырского окормления Китайской Автономной Церкви.
После учреждения Автономной Китайской Православной Церкви, почти все духовенство, имевшее советское гражданство, вернулось на Родину.
А вскоре православные в Китае пережили нечто еще более трагичное, чем они пережили в послереволюционные годы в России.
В ходе массового коммунистического террора, названного культурной революцией, Православная Церковь в Китае была разгромлена. Епископ Василий скончался 3 января 1962 года. Часть православных священников и мирян выехала на рубеже 50-60-х годов в Австралию, Соединенные Штаты и другие страны, немногие вернулись на родину в Россию.
Оставшиеся же в самом Китае православные русские люди почти все были репрессированы и многие из них погибли.
Последний русский архиерей, архиепископ Виктор, выехал из Пекина 24 мая 1956 г. и пересек границу КНР 26 мая.(14)

Начальники Российской Духовной Миссии в Пекине
Первая миссия (1716-1728 гг.). Архимандрит Иларион (Лежайский).
Вторая миссия (1729-1735 гг.). Архимандрит Антоний (Платковский).
Третья миссия (1736-1745 гг.). Архимандрит Илларион (Трусов).
Четвертая миссия (1745-1755 гг.). Архимандрит Гервасий (Линцевский).
Пятая миссия (1755-1771 гг.). Архимандрит Амвросий (Юматов).
Шестая миссия (1771-1781 гг.). Архимандрит Николай (Цвет).
Седьмая миссия (1781-1794 гг.). Архимандрит Иоаким (Шишковский).
Восьмая миссия (1794-1807 гг.). Архимандрит Софроний (Грибовский).
Девятая миссия (1807-1821 гг.). Архимандрит Иакинф (Бичурин).
Десятая миссия (1821-1830 гг.). Архимандрит Петр (Каменский).
Одиннадцатая миссия (1830-1840 гг.). Иеромонах Вениамин (Морачевич)
. Двенадцатая миссия (1840-1849 гг.). Архимандрит Поликарп (Тугаринов).
Тринадцатая миссия (1850-1858 гг.). Архимандрит Палладий (Кафаров).
Четырнадцатая миссия (1858-1864 гг.). Архимандрит Гурий (Карпов).
Пятнадцатая миссия (1865-1878 гг.). Архимандрит Палладий (Кафаров).
Шестнадцатая миссия (1879-1883 гг.). Архимандрит Флавиан (Городецкий).
Семнадцатая миссия (1884-1896 гг.). Архимандрит Амфилохий (Лутовинов).
Восемнадцатая миссия (1896-1931 гг.). Митрополит Иннокентий (Фигуровский).
Девятнадцатая миссия (1931-1933 гг.). Архиепископ Симон (Виноградов).
Двадцатая миссия (1933-1956 гг.). архиепископ Виктор (Святин).


Церковная активность православных в Китае

В 1934 году в Харбине при большом стечении народа был открыт Богословский факультет имени святого князя Владимира на базе существовавших с 1928 года Высших Пастырско-Богословских курсов. Они были основаны главным образом трудами и стараниями протоиерея Николая Вознесенского. Он же стал и деканом этих курсов.
Кстати, Харбинские Богословские курсы, как высшее духовное учебное заведение, были сразу же признаны Архиерейским Синодом, постановившим выдавать оканчивающим их почетные значки, довольно явственно напоминавшие старые русские академические значки. По этому поводу один старый протоиерей-академик как-то сострил: К чему теперь академические значки, если их носят и харбинские дьячки. Но если серьезно, то уровень этих курсов был достаточно высоким.
Еще в 1920 году в Харбине было 4 средних учебных заведения. В 1930 году их было 20. К этому времени здесь было создано 6 высших учебных заведений: Политехнический институт, Юридический факультет, Богословские курсы, выросшие в Богословский факультет, Восточно-Коммерческий институт, Педагогический институт и Институт ХСМЛ.
В октябре 1927 года Харбинская епархия организовала при Иверском храме музыкальные классы под руководством педагога из киевской консерватории Б. Поповой. В качестве преподавателей этих музыкальных классов приглашались музыканты из числа беженцев-россиян, проживавших в Харбине. Сначала там были открыты три класса: фортепьянный, скрипичный и сольного пения, затем были добавлены еще четыре класса: виолончели, вокально-хоровой, духовной музыки и хоровых дирижеров. Вплоть до 1941 года было произведено шесть выпусков, обучение прошло в общей сложности свыше 900 человек.
В школы, открытые епархиями в других местах Китая, принимались и дети верующих с китайским гражданством, что внесло определенный полезный вклад с точки зрения миссионерства и изучения культуры и искусства Китая.
Здесь же, в Харбине, находился Казанско-Богородицкий монастырь, возглавлявшийся архимандритом, впоследствии епископом, Ювеналием. Иноческое братство Казанского монастыря достигало иногда 30 человек.
При этом монастыре была организована не только типография, но благотворительная, в значительной степени бесплатная, прекрасно оборудованная больница.
Настоятельница Богородице-Владимирского женского монастыря игуменья Руфина приобрела в свое время особенную известность среди японцев, предсказав японской Императрице рождение у нее наследника престола, будущего принца Акихито.
Дом Милосердия архиепископа Нестора занимал особое место в церковной жизни Харбина. При нем, при Доме и архиепископе, церковная благотворительность и интенсивность церковной жизни получили наивысшее развитие.
Сначала владыкой Нестором был создан в наемном помещении дом для тихо помешанных, который через несколько лет, когда по распоряжению городских властей умалишенные были отправлены в созданную тогда городскую психиатрическую лечебницу, был превращен в убежище для престарелых.
Затем, собрав необходимые средства среди русского населения, епископ Нестор в 1928-29 гг. построил собственный дом и церковь при нем на приобретенном участке земли в харбинском пригороде Модягоу. Сюда он перевел убежище для престарелых и здесь же через короткое время открыл приют для сирот-девочек, а когда оказалось, что существующий приют для мальчиков Русский Дом не может вместить всех желающих, открыл и приют для мальчиков.
При Доме Милосердия пышным цветом, как говорят, расцвела церковная жизнь. Получила свое начало активная монашеская община. В 1929 году здесь был пострижен в монашество В. Львов, кстати, сын последнего обер-прокурора, принявший имя Нафанаила (впоследствии архиепископ в Европе). Через некоторое время к нему присоединился Ю. Вознесенский, ставший иеромонахом Филаретом (впоследствии митрополит, глава Зарубежной Церкви).
На следующий год из Приморья от гонений большевиков бежали священник Василий Быстров (впоследствии архимандрит Иннокентий, настоятель монастыря в Могопаке, США) и рясофорный послушник Андрей, ставший вскоре иеромонахом Климентом.
К этой иноческой дружине скоро присоединился блестящий, талантливый и одухотворенный юноша Кирил Иогель, ставший иеромонахом Мефодием. Он умер в юных летах, едва достигнув 30-летнего вознаста, но его вдохновенные проповеди печатались до недавнего времени в журналах Православная Русь и Православный Путь.
Впоследствии к этим инокам присоединились иеромонах Иона, иеромонах Серафим, англичанин игумен Николай Гиббс (бывший воспитатель Наследника Цесаревича), монах Гермоген, монах Фома Ли, китаец, заведовавший свечным заводом при Доме Милосердия.
При девичьем приюте была создана швейная мастерская. Девочки также работали в иконописной мастерской, возглавляемой бежавшей из Приморья игуменьей Олимпиадой и ее помощницами, монахиней Стефанидой и монахиней Варварой.
При приюте мальчиков существовала столярная мастерская и, кроме того, мальчики работали в типографии Дома Милосердия, где печатались богослужебные книги гражданским шрифтом (за неимением церковно-славянского), различные духовные издания, ежемесячный журнал.
Дети и юноши в Маньчжурии были объединены в различные молодежные организации под духовным окормлением русских православных пастырей. Из них можно назвать скаутов, разведчиков, братьев костра (юношеская организация при ХМСЛ).
В среде скаутов старшего возраста было создано научно-исследовательское общество имени Н.П. Пржевальского. Совместно с более давним и пользовавшимся государственной поддержкой научным Обществом Изучения Маньчжурского Края пржевальцы вели интересные научные работы, устраивали серьезные научные экспедиции в район Трехречья. В рамках этой деятельности был организован Музей Общества Изучения Маньчжурского Края (позднее экспозиция Музея была вывезена в США и сейчас находится в Golden Museum в Сан-Франциско).
В 30-х годах Харбин посетили знаменитые палеонтологи Тейяр-де-Шарден и аббат Брейль. Они, ознакомившись с работой Общества пржевальцев, с тем, что масштабная экспедиция в совершенно дотоле неисследованные области Малого Хингана была организована при государственной субсидии всего в 400 долларов, шутя говорили: Пожалуйста, не пишите об этом в Европу. Наши экспедиции обходятся в десятки тысяч долларов, и обычно этого все-таки не хватает.
Конечно, возможность организации экспедиций за такие мизерные средства объясняется тем, что принимавшие в них участие юные энтузиасты сами оплачивали все связанные с экспедицией расходы. Среди российских православных эмигрантов было много высококвалифицированных инженеров, преподавателей, музыкантов, театральных деятелей, литераторов, сыгравших роль своеобразного моста в китайско-российском культурном обмене.
Невозможно отрицать, что Российская Православная Церковь в процессе своей миссионерской деятельности в Китае внесла немалый вклад в дело китайско-российского культурного обмена. Некоторые из православных священнослужителей наряду со своей миссионерской деятельностью проводили весьма глубокие исследования китайского общества и культуры и написали много трудов, касающихся Китая.
Православие в Китае в последние десятилетия пережило трудные времена, но недавно на территории Посольства России в Пекине по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия был установлен Поклонный Крест. Именно с русской земли в центре Китая, где находятся останки святителя Иннокентия Фигуровского и многих других наших земляков, начинается возрождение православия в Китае.
До наших дней на территории Посольства сохранились в сильно изменённом виде архиерейские покои (павильон китайской архитектуры, часть некогда расположенной здесь усадьбы князя Люй), здание бывшей библиотеки (в настоящее время Консульский Отдел) и отдельные фрагменты хозяйственных построек. Террасу у пруда в посольском парке украшает, пожалуй, самая старая реликвия Бэйгуаня - большая железная курильница-треножница, изготовленная в XVII веке при императоре Сюанье и принадлежавшая, возможно, кумирне, отданной албазинцам под часовню.
Что касается албазинцев, то стоит отметить: они на протяжении всей своей истории отличались особенной религиозностью. Они всегда оставались верными Православию. Из их среды вышли многие православные священнослужители. Одной из самых известных албазинских семей была семья Ду (Дубинины). В 1950 году протоиерей Ду Жунь Чень (из рода Дубининых) был рукоположен в Москве во епископа с именем Симеон и возглавил Шанхайскую епархию.(15)
Протоиерей Александр Ду был последним китайским священником. По воспоминаниям очевидцев, он считал себя русским, хотя внешне на русского не был похож, поскольку был албазинцем в нескольких поколениях. Сан он принял в 50-е годы. Прошел через культурную революцию, когда священников высмеивали, вымазывали им лицо сажей, глумились над ними. Он умер в почтенном возрасте старше 80 лет. Священник РПЦ Дионисий Поздняев, окормляющий православных христиан в восточных странах, незадолго до его смерти вручил отцу Александру Патриарший крест.
Трое потомков албазинцев обучались несколько лет назад в Санкт-Петербургской духовной семинарии. Две девушки учились на регентов, а один из представителей фамилии Ду намеревался стать священником.
Современное отношение к иностранным миссионерским организациям и проповедникам в Китае, установленное на государственном уровне, определяется Положением о регулировании религиозной деятельности иностранных граждан на территории Китайской Народной Республики (указ Госсовета КНР за N 144 от 31 января 1994 г). В нем, в частности, говорится следующее:
Статья 8. Иностранные граждане, осуществляющие на территории Китая религиозную деятельность, обязаны уважать законы и нормативные акты КНР. Им запрещено образовывать на территории КНР религиозные организации, учреждать исполнительные религиозные органы, места совершения культовых обрядов и религиозные учебные заведения, привлекать новых религиозных приверженцев из числа граждан КНР, назначать служителей культов, а также вести другую пропагандистскую деятельность.
Статья 9. Органы по делам религии народных правительств уровня уезда и выше и другие компетентные органы должны применять меры предупреждения и пресечения деятельности в отношении иностранных граждан, осуществляющих религиозную деятельность в нарушение настоящих правил; органы общественной безопасности в соответствии с законом определяют меры наказания в отношении иностранных граждан, совершивших действия в нарушение правил въезда и выезда из КНР иностранцев или общественного порядка; иностранные граждане, совершившие действия, содержащие состав преступления, в соответствии с законом привлекаются к уголовной ответственности органами юстиции.
В настоящее время власти Китая рассматривают вопрос о том, чтобы разрешить местной православной общине, насчитывающей около 3000 верующих, снова иметь собственных священников. Начиная с 2003 года, 15 китайцев проходят обучение в православных семинариях России с разрешения Управления по делам религий правительства КНР. Как сообщил норвежской правозащитной службе Forum 18 неназванный православный источник в Шанхае, в скором времени они могут быть рукоположены.
Однако, по словам православного священника Дионисия Поздняева, неизвестно, позволят ли власти этим 15 семинаристам вернуться в Китай священниками или они останутся в России, чтобы окормлять здесь китайскую диаспору.
Самому отцу Дионисию разрешается проводить богослужение только для православных иностранцев, работающих в Китае. Литургия совершается в здании российского посольства в Пекине каждые полтора-два месяца.
На богослужение приходят граждане России, Украины, Сербии, Черногории, Болгарии, Македонии, Эфиопии. Китайцам вход в посольство во время проведения служб запрещён. В одном из интервью отец Дионисий заявил, что ситуация с религиозной свободой в Китае начала медленно улучшаться после вступления в должность нового лидера КНР Ху Цзиньтао.
При новом, более молодом руководстве всё постепенно становится более открытым, - заявил священник. - Не так быстро, как нам хотелось бы, но перемены происходят.
После кончины 16 декабря 2004 года старейшего православного священнк Китая - 80-летнего о. Александра Ду Лифу, в стране осталось лишь два клирика-китайца - священник Михаил Ван и протодьякон Евангел Лу. Эти клирики не могут совершать богослужений, так как формально Православная Церковь в Китае не признана властями, сообщает Благовест-инфо.
В более свободных, чем материковый Китай, Гонконге и на Тайване, действует несколько православных приходов. В частности, в Гонконге есть архиерей, представляющий Вселенский Патриархат - митрополит Гонконгский и Юго-Восточной Азии Никита (Лулиас). Как заявил этот иерарх, ему подчиняются два прихода, верующие которых - православные китайцы Гонконга и Тайбэя.
Иногда все же китайские власти позволяют иностранным священникам совершать службы даже для православных китайцев. Так, в декабре 2004 года в католическом соборе Пекина о. Дионисий, как было сказано, совершил отпевание отца Александра Ду Лифу, а в 2005 года игумен Моисей (Пилатс) из монастыря святых новомученников в Алапаевске провёл две недели в Харбине, где служил в местном храме Покрова Богородицы. Вход в храм для китайцев был свободный.

1. Подробнее о митрополите Мефодии см.: Высокопреосвященный Мефодий Харбинский и Маньчжурский. Его блаженная кончина. Харбин: Изд. Харбинский Епархиальный Миссионерский Совет, 1931. С.16; Духовное торжество в Харбине по случаю возведения в сан митрополита Высокопреосвященнейшего Мефодия, архиепископа Харбинского и Маньчжурского. Харбин, 1929.С.4; Мефодий (Герасимов) [Текст] / В.И. Косик // Косик В.И. Русское церковное зарубежье: ХХ век в биографиях духовенства от Америки до Японии. Материалы к словарю справочнику. М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2008. С. 239-241; Мефодий, митрополит Харбинский (Герасимов Маврикий Львович) // Биографический словарь миссионеров Русской Православной Церкви / Сост. Священник Сергий Широков. М.: Белый Город, 2004. С. 90.
2. Подробнее о митрополите Мелетии см.: Барташев А. Светлой памяти высокопреосвященнейшего Мелетия, митрополита Харбинского и Маньчжурского // Православная Русь. 1963 N 16. С. 8-9; Двадцатипятилетние святительского служения на ниве Христовой Церкви высокопреосвященного Мелетия, архиепископа Харбинского и Маньчжурского. 1908-1933. Харбин, 1934. С.32; Поликарп, архимандрит. Воспоминания о приснопамятном владыке Мелетии // Православный путь. 1963. С. 34-58; Сумароков Е. Пятьдесят лет служения на ниве господней Его Высокопреосвященейшего Мелетия Митрополита Харбинского и Маньчжурского 1889-1939. Харбин, 1939.С. 40
3. Митрополит Нестор, эмигрировав в 1920 году в Китай, стал одним из выдающихся деятелей русской эмиграции в Маньчжурии. Его энергии хватило бы на нескольких сильных деятелей. В 1921 году он создал Камчатское подворье в Харбине, где организовал Дом милосердия и трудолюбия. В 1922 году ненадолго вернулся во Владивосток, участвовал в работе Приамурского Земского собора, но вскоре был вновь вынужден эмигрировать. Основал приюты для детей сирот русской и китайской национальностей, приют для старцев-хроников, слепых и больных калек, приют для юношей-наркоманов, приют глухонемых, дом для душевнобольных, школы, в которых учили различным прикладным искусствам: живописи-иконописи, рукоделия, шитья и кройки, ремесел: столярных, ткацких, сапожной мастерской; бесплатные столовые для бедноты, бесплатную амбулаторию, зубоврачебный кабинет в Доме милосердия. С 1933 года - архиепископ. Несколько раз совершал паломничества в Святую Землю. Указом Заместителя Патриаршего Местоблюстителя и при нём Патриаршего Священного Синода о Карловацкой группе от 22 июня 1934 года N 50 был, в числе прочих карловацких епископов, запрещён в священнослужении. В 1938 году посетил Индию по приглашению главы местной яковитской церкви, насчитывавшей около шестисот тысяч человек и возводившей свою историю к одному из учеников Христа, апостолу Фоме. Вёл переговоры о присоединении этих христиан к Русской Православной Церкви за границей. Этот проект был согласован, однако не был реализован из-за начавшейся Второй мировой войны. Будучи на Цейлоне, взял под покровительство общину независимых католиков, отделившихся от Ватикана из-за конфликта с иезуитами и намеревавшихся присоединиться к Православию. В 1945 году приветствовал в Харбине Красную армию. В том же году перешёл в юрисдикцию Московского Патриархата, был назначен управляющим вновь в его (Патриархата) составе созданной Харбинской епархией. С 1946 года - митрополит Харбинский и Маньчжурский. В июне 1948 году арестован китайскими властями и отправлен в СССР. В Хабаровске был вновь арестован и приговорён к 10 годам лишения свободы по обвинению в активной враждебной деятельности против Советского Союза (одним из пунктов обвинения стало написание брошюры Расстрел Московского Кремля за три десятилетия до ареста). В 1948-1956 годах находился в лагере в Мордовии. Освобождён в январе 1956 года. Из записи беседы председателя Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР Георгия Карпова с Патриархом Алексием I 17 апреля 1956 года видно, что Патриарх имел намерение назначить его на освободившуюся накануне в связи со смертью Одесского архиепископа Никона (Петина) Одесскую кафедру, против чего возражал Карпов, рекомендовавший назначить туда Бориса (Вика). С 18 июля 1956 года митрополит Новосибирский и Барнаульский. Выступал против закрытия храмов, несмотря на болезнь, много ездил по епархии, посещая отдалённые приходы. Принимал в епархию бывших узников лагерей, а также монашествующих, тайно постриженных в катакомбной церкви. 8 сентября 1958 года уволен на покой. С 9 декабря 1958 года митрополит Кировоградский и Николаевский. Продолжал проявлять стойкость в отстаивании храмов, защите прав верующих. Переписывался с владыкой Афанасием (Сахаровым), своим другом, вместе с которым находился в мордовских лагерях. Подробнее о митрополите Несторе см.: Архиепископ Нестор ко 25-летию архиерейской хиротонии / 9 ноября 1941 г. - Харбин: Издание Камчатского юбилейного комитета, 1941. С.22; Билец Д. Жизнь владыки Нестора, епископа Петропавловского и Камчатского // Камчатка. Информационный дайджест. Петропавловск-Камчатский. 1996. N 2. С. 16-20; Божией милостью архиерей Русской Церкви. Три жизни митрополита Нестора Камчатского / Автор-составитель С. Фомин. М.: Правило веры, 2002. С.559.; Вернувшийся домой: Жизнеописание и сборник трудов митрополита Нестора (Анисимова). В 2-х тт. Т. 1. / Автор сост. О.В. Косик. М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный ун-т, 2005. С.574 (Материалы по новейшей истории Русской Православной Церкви); Георгиевский А. Камчатский миссионер // Журнал Московской Патриархии. 1990. N 11. С. 29-32; Караулов А.К., Коростелев В.В. Арест Экзарха // Русская Атлантида. Челябинск. 2003. N 10. С. 11-26; Караулов А.К., Коростелев В.В. Поборник церковного единения (к 40-летию со дня блаженной кончины митрополита Нестора) // Русская Атлантида. Челябинск. 2001. N 8. С. 36-50; Косик О.В. Тема спасения России в трудах митрополита Нестора (Анисимова) // Макарьевские чтения: материалы Пятой международной конференции (21-22 ноября 2006 года) / Отв. ред. В.Г. Бабин. Горно-Алтайск.: Горно-Алтайский государственный университет, 2006. С. 313-320; Фомин С.В. Апостол Камчатки митрополит Нестор (Анисимов). М.: Форум, 2004. С. 448
4. 26 (24?) января 1897 г. хиротонисан в Иркутске в Вознесенском монастыре во епископа Киренского, викария Иркутской епархии. Хиротонию совершали: архиепископ Иркутский и Верхоленский Тихон (Троицкий-Донебин), епископ Рязанский и Зарайский Мелетий (Якимов), епископ Забайкальский и Нерчинский Георгий (Орлов), епископ Якутский и Вилюйский Никодим (Преображенский). Преосвященный Евсевий был назначен на самостоятельную кафедру епископа Камчатского, Курильского и Благовещенского с кафедрой в городе Благовещенске. 1 января 1899 года он был назначен первым епископом новоучрежденной Владивостокской и Камчатской (Владивостокской и Приморской) епархии. За 20 лет своего пребывания на этой кафедре Владыка немало потрудился на пользу обширнейшей окраины России. Служение его совпало со временем усиленного заселения Уссурийского края, с постройкой на Дальнем Востоке железных дорог, с русско-японской войной, то есть с тем временем, когда русский Дальний Восток, дотоле мало обитаемый и почти пустынный, заполнялся русскими людьми, когда быстро возрастало его население и вместе с тем развивалось земледелие, торговля, промышленность. Этот край нуждался в усиленном духовном просвещении. Новая епархия занимала огромную территорию площадью 1 200 000 квадратных верст. Ко времени ее образования в ней насчитывалось 69 церквей: 43 в Южно-Уссурийском крае, одна во Владивостоке и одна в Свято-Троицком Шмаковском монастыре; на Сахалине - десять тюремных церквей, две приходские церкви - Удская и Аянская: две на Камчатке и три северные, причем две из них были миссионерскими. Кроме того, к новой епархии было причислено 17 часовен в Южно-Уссурийском крае, часть из которых имели алтари. Священников не хватало. Зачастую приходы пустовали. По приезде нового правящего архиерея не нашлось даже помещения для него, и Владыка поначалу нашел приют в губернаторском доме. Единственный приходский Успенский храм Владивостока был переименован в кафедральный собор, а консисторию временно разместил у себя кафедральный протоиерей. Однако, уже через год трудами Владыки Евсевия были открыты и Духовная консистория, и Попечительство о бедных духовного звания, Епархиальный училищный совет, Епархиальный комитет Православного миссионерского общества. Было построено и освящено свыше 170 храмов и более 100 церковно-приходских школ. Только во Владивостоке при его непосредствеенном участии были построены и освящены храмы: Успенский (кафедральный), Покровский (кладбищенский), Петропавловский (на Первой Речке), школа и церковь в честь иконы Божией Матери Всех Скорбящих Радость (миссионерская), не говоря уже о церквах военных и находящихся при учебных заведениях, а также об архиерейском подворье на Седанке (пригород Владивостока), где на свои средства Владыка содержал 50 пенсионеров. Много Владыка трудился и над устройством монастырей - Уссурийского Николаевского, Свято-Троицкого мужского и Южно-Уссурийского Рождество-Богородицкого женского. 12 июля 1908 года состоялось причисление к епархии церквей и духовенства северной Маньчжурии, а 1 января 1909 года архиепископу Владивостокскому была подчинена Русская Духовная Миссия в Сеуле. Все это являлось знаком особого доверия со стороны императора и Священноначалия Церкви к Владыке Евсевию. Начиная со второй половины 1899 года, не жалея здоровья и сил Владыка Евсевий не раз объезжал всю свою огромную епархию, причем никакие трудности не могли воспрепятствовать ему посещать церковные приходы даже на Камчатке и Сахалине. Слыша о такой любви пастыря к пасомым, многие российские благотворители, начиная с Августейших Особ, жертвовали значительные суммы на создание новых храмов. Сам праведный Иоанн Кронштадтский жертвовал на нужды монастырей и церквей Уссурийского края, на устройство библиотеки при школе села Осиновка, а также пожертвовал для Александровского сахалинского храма икону Божией Матери Неувядаемый Цвет, присланную ему лично со Святой Горы Афон. Священники и учителя церковноприходских школ из других епархий просились и переводились на службу во Владивостокско-Камчатскую епархию. Мудрый Владыка определял кандидатов на должности не иначе, как после непосредственного знакомства с каждым из них. Для привлечения духовенства к делу религиозно-нравственного просвещения Владыка регулярно собирал епархиальные съезды. В 1903 году по его инициативе было начато издание Владивостокских епархиальных ведомостей. В типографии Свято-Троицкого Шмаковского мужского монастыря с его благословения печаталась духовная литература. Причем, распространялась она не только в своей епархии, но и за ее пределами. Одним из основных направлений деятельности правящего архиерея являлось миссионерство, ибо Владивостокско-Камчатская епархия была населена тогда многочисленными инородцами-язычниками - китайцами, корейцами, малыми народностями Дальнего Востока. Владыка поднял миссионерское дело на недосягаемую высоту. По всей епархии были созданы миссионерские станы, открыты катехизаторские школы и курсы. Здесь учили не только Слову Божию, но преподавали уроки рационального ведения хозяйства. С благословения Владыки Евсевия было создано Православное Камчатское Благотворительное Братство, утвержденное Святейшим Правительствующим Синодом после Праздника Святой Пасхи в 1910 году. Августейшим покровителем Братства стал Цесаревич Алексей. В 1912 году Владыке Евсевию была вручена Высочайшая грамота. В ней говорилось: Продолжительное святительское служение Ваше на дальневосточной окраине нашего Отечества ознаменовано трудами и подвигами ревности вашей о славе святой Христовой веры и духовном благе ввереной вам паствы. Вашими заботами умножены храмы Божии, ширится и крепнет основанное на началах любви к Православной Церкви и преданности царю и Родине религиозно-нравственное воспитание подрастающего поколения, возвышается миссионерское делание среди многочисленных стремящихся к познанию Истины инородцев. По мысли Вашей учреждено Православное Камчатское Братство во имя Нерукотворенного Образа Всемилостивого Спаса, возбудившее глубокий интерес к духовным нуждам далекой Камчатки и привлекающее жертвы на их удовлетворение. В ноябре того же года архиепископ Евсевий был вызван для присутствия в Святейшем Синоде, участововал в прославлении Святителя Патриарха Ермогена. Назначен председателем Комиссии по выработке правил, регулирующих перевозку св. икон по водным путям. В 1915 году награжден бриллиантовым крестом для ношения на клобуке. Во внимание к выдающимся церковным заслугам Владыка Евсевий был награжден также орденом святого благоверного великого князя Александра Невского. В 1917-1918 годах архиепископ Евсевий принимал участие в работе Поместного Собора Православной Русской Церкви, после чего возвратился во Владивосток. Но вскоре он был назначен постоянным членом Св. Синода при Святейшем Патриархе, для чего вновь выехал в Москву. По окончании срока его деятельности в Священном Синоде в 1919-1920 гг., не имея возможности по причине гражданской войны возвратиться в свою епархию, архиепископ Евсевий был временно назначен управлять Смоленской епархией. В 1920 году Святейший Патриарх Тихон назначил архиепископа Евсевия Наместником Патриаршего Престола в Москве. 18 февраля 1920 года избран митрополитом Крутицким. Столь высокое назначение митрополит Евсевий принял как временное, с условием, что при первой же возможности ему будет предоставлено право вернуться в свою родную Владивостокскую епархию. В последующие годы до своей кончины проживал в Москве. Скончался 18 января 1922 г. За сутки до кончины служил Божественную литургию. Заупокойное богослужение совершил Святейший Патриарх Тихон со многими находившимися тогда в Москве иерархами в храме Христа Спасителя при большом стечении молящихся. Погребение состоялось в Новодевичьем монастыре, с северной стороны Смоленского собора. В частной жизни отличался простотой, незлобием, нищелюбием и всепрощением к окружающим.
5. См. Речь при вручении жезла епископу Нестору Петропавловскому на Камчатке. Прибовления к Церковному Вестнику 1916, N 46, с.1099. Церк. Вед. 1896, N 49, с.425, 1897, N 42, с.387, 1899, N 3, с.17. Приб. к ЦВ 1897, N 14, с.533, 1910, N 31, с.1312. Изв. Каз. Еп. 1912, N 33, с.988, N 41, с.242, 1913, N 1, с.22, N 7, с.245. Прав. Собес. 1900, июнь, с.767. Русский Паломник. 1912. N 27. С. 410 (фото). Миссионерский календарь. 1907. С. 132. Иркутск. Епарх. Вед. 1898, N 4. Камчат. Еп. Вед. 1898, N 1, 3, 1899, N 9. Состав Св. Прав. Всер. Син. и Рос. Церк. Иерархии на 1917 г., с. 68-69. Булгаков, с. 1395, 1401.
6. Попов А.В. Архитектурное наследие русского зарубежья: русское православное зодчество за рубежом / Научный совет по историко-теоретическим проблемам искусствознания ОИФН РАН; Государственный институт искусствознания НИИ теории и истории изобразительных искусств РАХ // Художественная культура русского зарубежья: 1917-1939. Сборник статей. М.: Индрик, 2008. С. 235-253
7. 31 октября 1918 года белые отряды заняли Алапаевск. Тела мучеников были извлечены из шахты, в которую они были сброшены большевиками, положены в деревянные гробы и поставлены в городской кладбищенской церкви. На следующий день их перенесли в склеп Свято-Троицкого собора. Но... Красная Армия наступала, и необходимо было перевезти их в более безопасное место. Занялся этим игумен Алексеевского скита Серафим, получивший разрешение от адмирала Колчака перевезти останки. Атаман Семенов выделил для этого вагон и дал пропуск. И 14 июля 1919 года семь гробов направились к Чите. Там гробы пробыли шесть месяцев. Но Красная Армия не отставала, и останки необходимо было увозить уже за пределы России. 11 марта 1920 года начался этот скорбный путь. Благодаря пропуску Семенова вагон постоянно отцепляли и прицепляли к разным поездам, направляя к китайской границе. В Харбин для опознания убитых и составления протокола был вызван князь Николай Кудашев, последний императорский посланник в Китае. Впоследствии он вспоминал: Зная, что великая княгиня всегда выражала желание быть погребенной в Гефсимании в Иерусалиме, я решил исполнить ее волю - послал прах ее и ее верной послушницы в Святую Землю, попросив монаха (Серафима) проводить их до места последнего упокоения и тем самым закончить начатый подвиг. В апреле 1920 года гробы прибыли в Пекин, где их встречал начальник Русской Духовной Миссии, архиепископ Иннокентий (Фигуровский). Из Пекина гробы с телами великой княгини и инокини Варвары снова отправились в путь, на этот раз в Тянцзин, а затем в Шанхай. Из Шанхая - пароходом в Порт-Саид, куда прибыли в январе 1921 года. Из Порт-Саида гробы в специальном вагоне отправили в Иерусалим, где их встретило русское и греческое духовенство, многочисленные паломники, которых революция 1917 года застала на Святой земле. Погребение совершил Иерусалимский Патриарх Дамиан вместе с многочисленным духовенством. Гробы поместили в усыпальницу под храмом равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании, позднее их перенесли в этот же храм. В 1981 году Архиерейский Собор Русской Православной Церкви мучениц великую княгиню Елизавету и сестру Варвару причислил к лику святых, установив им празднование в день их кончины 5 (18) июля.
8. С декабря 1918 года епископ Михаил принял на себя управление Владивостокской епархией. Владыка выступал против учреждения самостоятельной Харбинской епархии, которая была тем не менее утверждена Высшим Церковным Управлением Заграницей, о чем он был уведомлен указом от 29 марта 1922 года. В сентябре 1922 года епископ Михаил принимал участе в архиерейском совещании, прошедшем в Никольске-Уссурийском, на котором было решено провести во Владивостоке 22 октября 1922 года Дальневосточный Поместный Церковный Собор, а на нем - создать Временное Высшее Церковное Управление Дальнего Востока. Однако, под ударами большевиков войска Приамурского Земского Правительства были разгромлены и Дальневосточный Собор не состоялся. Епископ Михаил вновь отступил вместе с остатками белых войск и с 22 октября 1922 года проживал при Токийском Воскресенском соборе, в штаб-квартире Русской Духовной Миссии в Японии, принятый архиепископом Японским Сергием (Тихомировым). После того как Великое Кантосское землетрясение 1 сентября 1923 года и последовавшие за ним пожары уничтожили большую часть зданий Миссийской штаб-квартиры, епископ Михаил покинул Токио 10 октября и выехал в Харбин.По некоторым данным здесь же, в Харбине, владыка Михаил скончался 22 июля 1925 года и был похоронен под сводами Софийского храма. По другим сведениям он был еще жив в 1926 году, и в мае того года принял участие в архиерейской хиротонии Виссариона (Джувани), происходившей с ведома Сербской церковной власти в Цетине, Черногория. О епископе Михаиле смотрите: Церковные Ведости. 1907, N 37, 335; 1912, N 8, 49; 1914, N 29, 340. "Приб. к "ЦВ" 1907, N 44, 1930-1933; 1914, N 29, 1308. "Прав. Собес." 1907, январь, 20, март, 4; 1909, январь, 12-13 (отчет); 1909, апрель, 222; 1910, сентябрь, 429, ноябрь, 3; 1911, март, 389; 1913, декабрь, 837; 1914, июль-август, 30; 1915, июнь, 293; 1915, ноябрь, декабрь, 491; 1916, январь, 7. "Изв. Каз. Еп." 1905, N 31, 914; 1905, N 43-44, 14; приложение; 1907, N 25-26, 744-745; 1907, N 36, 1092, N 38, 1154-1158; 1907, N 42, 1293-1300; 1908, N 23-24, 687; 1910, N 7-8, 22; 1911, N 8, 236-238; 1912, N 9, 271; 1914, N 30, 913. "Мисс. Календ." 1907, с. 135. Нестор, архиеп. Камчатский и Петропавловский, Из Моих Воспоминаний, Фомин, Сергей, Божиею Милостию Архиерей Русской Церкви. Три жизни митрополита Нестора Камчатского, Изд-во Правило Веры, Москва, 2002, 447. Сергий (Тихомиров), архиеп. Японский, "Освящение Воскресенскаго Кафедральнаго Собора в Тоокёо. С историческим предисловием," 1930, 1, 12. Чуваков В. Н., сост., Незабытые могилы: Российское зарубежье: Некрологи 1917-1997: В 6 томах, М., 2004, т. 4, 582. Якунин В. Н., История Самарской епархии в портретах ее архиереев, Тольятти, 1999, 97-107.
9. Попов А.В. Из истории Русской Православной Церкви на Дальнем Востоке (Китае, Корее и Японии) // Христианство на Дальнем Востоке. Материалы международной научной конференции. - Владивосток: ДВГУ, 2000. С. 149-154.
10. Наль П. Китайское иго. Русские в Маньчжурии после 23 сентября 1920 года. 1921.С. 50
11. Иннокентий (Фигуровский), архиепископ. 1-й и 2-й протесты архиепископа Иннокентия начальника Российской Духовной миссии в Китае против передачи имущества Миссии правительству СССР. Пекин, 1924.С. 14
12. Мефодий (Герасимов), архиепископ. По поводу церковных несогласий. Харбин, 1926. С. 46
13. Незадолго до своей кончины митрополит Иннокентий видел сон: в его комнату вошли священнослужители с образами. Владыка спросил их: По какому поводу пришли с образами? Кто-то ответил: Отпевать.... 28 июня 1931 г., ровно через два века после кончины Иннокентия Иркутского, митрополит Пекинский и Китайский Иннокентий (Фигуровский) преставился. Похоронен он был в склепе церкви Всех Святых Мучеников на территории Духовной Миссии, затем, перед приходом новой китайской власти, его останки были спрятаны под землей. Где-то в недрах китайской земли они остаются и по сей день. Храм Всех Китайских Святых напрямую связан с печальными событиями недавней китайской истории. В 1900 году в Китае началось восстание ихетуаней, так называемое боксерское восстание. Они громили христианские миссии и требовали, чтобы христиане отреклись от Христа. Тех, кто отказывался, они жестоко пытали. Мученически погибли 222 православных китайца. Российская Духовная Миссия в Пекине была полностью разрушена: с лица земли были сметены церкви, колокольни, а также все жилые и административные постройки Миссии. Сожжена была и собиравшаяся в течение многих десятилетий ценнейшая библиотека Миссии. Бэй-гуань представлял собой пепелище. Миссия, оставшись без крова, распоряжением властей переводилась из одного места в другое - из Пекина в Тун-Жоу, из Тун-Жоу в Тяньцзин, а из Тяньцзина уже сама переехала в Шанхай. В такой тяжелой ситуации понятно обращение в октябре 1900 г. обер-прокурора Св. Синода К. П. Победоносцева к российскому посланнику в Пекине с предложением перевести Миссию, если она не может приносить пользы в Китае, в Сибирь или в Порт-Артур. Однако дело осложнялось тем, что во время боксерского восстания и избиения христиан в Миссии погибли 222 китайца-христианина, пострадавших за православную веру и сделавшихся для Миссии великой святыней. Оставлять эту святыню на произвол судьбы было бы стыдно и грешно. Начальник 18 Миссии архимандрит Иннокентий (Фигуровский) 11 октября 1901 г. представил Св. Синоду поименный список 222 православных китайцев, погибших за православную веру, и ходатайствовал о разрешении в их память устроить на месте разрушенной миссийской церкви в Пекине храм в честь Всех Святых Мучеников Православной Церкви в Китае. Указ Его Императорского Величества и Св. Синода за номером 2874 от 22 апреля 1902 г. разрешил устроить в Пекине храм в честь Всех Святых Мучеников Православной Церкви со склепом для погребения в нем костей избиенных православных китайцев и установлением для православной общины в Китае ежегодного празднования 10 и 11 июня (по новому стилю 2324 июня) с крестным ходом к местам избиения православных христиан. На старом фундаменте разрушенной во время боксерского восстания церкви в северо-восточной части Бэй-гуаня уже в 1903 г. был устроен склеп, куда были перенесены останки православных христиан, умученных во время восстания. Здесь их завернули сначала в шелковые ткани, а затем в промасленный холст и положили в мраморные гробницы. В 1904 году, к годовщине гибели мучеников, была закончена кладка Храма Всех Святых Мучеников Китайских. К этому же времени была завершена и отделка алтаря этого храма. И 10 июня 1904 г. состоялось торжественное освящение склепа. В 1906 г. над одноэтажным зданием склепа был надстроен второй этаж, где была освящена церковь во имя Святителя Николая. Строителем Храма Всех Святых Мучеников (обычно называвшегося просто Храмом Мучеников) был ставший к этому времени уже епископом владыка Иннокентий. В конце тридцатых годов живший в эмиграции в Китае генерал М. В. Колобов (1868 - после 1939) писал: По чину Православной Церкви, когда строится новый храм, под престол руками архиерейскими полагаются мощи святых мучеников. Так руками покойного Владыки Иннокентия в основание Китайской Церкви собраны и погребены на участке Миссии в Пекине останки мученически пострадавших за Православную веру китайцев. Это был прекрасный белокаменный храм в древнерусском стиле, который венчали пять голубых с золотыми звездами куполов. На второй этаж этого двупрестольного храма к площадке перед входом в церковь Свят. Николая с двух сторон вели лестницы. С этой площадки открывался прекрасный вид на весь Бэй-гуань. Через много лет (в 1931 г.) сам строитель Храма Мучеников, митрополит Иннокентий, будет похоронен в алтарной части склепа. В 1933 году рядом с митрополитом Иннокентием похоронят архиепископа Симона (Виноградова), начальника 19 Миссии. Рядом с ними оставят место для архиепископа Виктора, начальника 20 Миссии. Храм Мучеников, где покоились вместе и пастыри Православной Церкви (русские), и ее чада (православные китайцы), был высоко почитаемой и тщательно оберегаемой святыней Миссии, ее символом. Храм Мучеников как символ Миссии изображался на титульном листе Китайского благовестника. И на обложке пока единственной книги на русском языке, посвященной Миссии, - книги В.П. Петрова помещен рисунок именно Храма Мучеников. Этот храм на территории Бэй-гуаня почти всегда был закрыт, и ежедневные богослужения, положенные по уставу монастыря, совершались в Успенской церкви, расположенной в западной части Бэй-гуаня и имевшей вход за пределами стен Бэй-гуаня. Однако все же несколько раз в году в Храме Мучеников происходили богослужения. Свято-Николаевская церковь на втором этаже храма небольшая, но благодаря четырем окнам слева и справа очень светлая, с блестящим розовым иконостасом и киотом в древнерусском стиле над иконой Святителя Николая, открывала свои двери в Николин день. Из Успенской церкви сюда переносилась и ставилась на середину церкви святыня Миссии чудотворная икона Свят. Николая (Можайская), принесенная казаками в Пекин из крепости Албазин в 1685 году. Эта историческая реликвия Сибири, свидетель былых русских походов на Амур, на которой Свят. Николай изображен с мечом в руке, в 1900 г. была унесена членами Миссии в посольский квартал и этим спасена от уничтожения боксерами. Склеп открывался во время главного праздника (как уже говорилось выше, 23 и 24 июня) - в дни памяти китайцев-христиан, погибших во время боксерского восстания. С 1904 г. установилась определенная процедура проведения этого праздника, которая не нарушалась в течение десятилетий. Митрополит Иннокентий был человек большого проницательного ума, громадной энергии, твердый поборник Православия. Знаток китайского языка. Знал 62 тысячи китайских иероглифов. К нему обращались китайские профессора за разъяснением непонятных иероглифов.
14. Сам он на первых порах занимал здесь квартиру из трех комнат в полуподвальном помещении, которую русские прозвали Отель Виктор: в двух комнатах постоянно жили офицеры всем он предоставлял бесплатно кров и хлеб (готовил на всех его повар, русский солдат Миша). Некоторые жили здесь подолгу, другие до устройства на работу. Но такой образ жизни был не по средствам, у него появились долги. В результате епископ Иннокентий перестал выплачивать ему жалованье (оно шло на уплату долгов) и выдавал только деньги на пропитание. См. Комарова М.К. Храм Благовещенья Пресвятой Богородицы Харбинского подворья Российской Духовной Миссии в Китае. Пекин: Издание Российской Духовной Миссии в Китае, 1939 С. 158
15. Кеппинг О. В. Последний начальник Российской духовной миссии в Китае архиепископ Виктор. Жизненный путь // Православие на Дальнем Востоке: 250-летие Духовной миссии в Китае. СПб, 1993. С. 84-99


Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования