Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Обратите внимание!
 
  Наука >> История >> Всеобщая история >> История политической идеологии >> Советология и россиеведение | Научные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
 См. также

Обзорные статьиИстория второй волны российской эмиграции

Биографии ученыхДве страсти

ДиссертацииРусская художественная эмиграция в Европе

Популярные статьиРоссийская эмиграция в информационной войне против Советского Союза

Научные статьиРусская эмиграция и ее значение в культурной жизни других народов

На конференции Мюнхенского института по изучению СССР Мюнхенский институт по изучению истории и культуры СССР и вторая волна эмиграции
2.12.2007 19:50 | Русское Зарубежье
     Попов А.В. Мюнхенский институт по изучению истории и культуры СССР и вторая волна эмиграции // Новый исторический вестник. - М.: РГГУ, 2004. - N 1 (10). - С. 54-70

Русская эмиграция после второй мировой войны лишь недавно стала предметом серьезного изучения историками и, в меньшей степени, политологами и международниками. По своему происхождению и политической судьбе вторая волна оказалась уникальным явлением международных отношений второй половины XX века. Она, безусловно, отличалась от первого российского исхода(1). Известный немецкий исследователь эмиграции Вольфганг Казак, подчеркивая важность различения волн эмиграции давал такое определение второй эмиграции: Второй эмиграцией называют тех, кто использовал возможность бежать на Запад во время Второй мировой войны прежде всего в Германию, а затем, в начале 50-х годов, большей частью эмигрировал в США. В отличие от первой волны, они не знали Запада. Хотя многие из них прошли советские лагеря и лишь некоторые поддержали борьбу Германии с Советским Союзом (в надежде на освобождение России от большевизма), сами обстоятельства эмиграции в значительной мере отразились на судьбе этих писателей в сегодняшней России: приобщение второй волны к русской литературе идёт медленнее, чем первой и третьей. Хотя литераторов этой волны отличает современный образ мысли, а русская литература обязана им обретением изданий первоклассных авторов, в том числе Ахматовой, Мандельштама, Гумилёва, Клюева, такие книги стали перепечатываться вскоре после 1985 года. Наиболее известны стихи О. Анстей, И. Ильинского, И. Елагина, Д. Кленовского, Н. Моршена, Н. Нарокова, В. Синкевич. Казак говорит только о писателях, но во многом это определение и характеристика относится ко всем эмигрантам второй волны(2).
Вторая волна эмиграции, образовавшаяся из советских людей, оказавшихся в годы второй мировой войны на территории Германии и других стран Европы, еще не достаточно изучена, по крайней мере, отечественными историками. Изучение этой волны эмиграции требует не только осмысления и решения спорных проблем, но и введения в научный оборот нового фактического материала, которого явно недостаточно. Одной из проблем при её изучении, на наш взгляд, является роль и значение иностранных спецслужб в деятельности этой эмиграции, её использования правительствами иностранных государств в деле борьбы с СССР, работа советской агентуры против и внутри таких организаций. Впрочем, эти проблемы являются не до конца изученными и в отношении предыдущей волны эмиграции(3).
До недавнего времени изучением истории второй волны эмиграции, её истоками занимались только западные историки. Первым к этой теме обратился профессор Гарвардского университета Джоржд Фишер. В 1948 г. он инициирует широкомасштабный проект исследований послевоенной эмиграции из СССР и до 1951 г. координирует работы, проводившиеся Русским исследовательским центром Гарвардского университета. В этот период он часто посещает Мюнхен, участвует в создании Русской библиотеки, оказывает помощь в становлении Института по изучению истории и культуры СССР и принимает участие в его работе. В 1952 г. защищает докторскую диссертацию Советское противостояние Сталину во второй мировой войне и публикует первую на Западе книгу, посвященную послевоенным невозвращенцам(4). Фишера положительно оценка деятельности второй эмиграции её роли в истории России. Резко отрицательно он относится к насильственной выдаче советских граждан оказавшихся после окончания второй мировой войны на территории Германии и других стран Европы. Фишер напишет: Невозвращенцы испытали тройное несчастье. К концу войны неудавшийся брак по расчету с Гитлером. Потом страх насильственной выдачи. Затем давление со стороны США, чтобы заставить служить им в холодной войне. Иными словами: сперва невольные наемники Гитлера, потом гонимые в Свободном Мире, затем предполагаемые прислуги Дяди Сэма. Вот тут-то Дядя Сэм выступил как фараон. Могущественный, жестокий царь. Хотя и царь белый чистый, буржуазный. Но, все равно, фараон. Насильственная выдача невозвращенцев меня ужасала и приводила в бешенство. Я воспринял ее как еще один признак нашего варварства, всемирного дикарства нашего времени. Ощутил, как еще одно чудовище наряду с Тридцать Седьмым Годом, Холокостом и апартеидом, наряду с Хиросимой и зверствами Японии и Мао. Винил и себя за это чудовище, за участь уцелевших(5). Тема второй эмиграции затрагивается и в изданной в 2000 г. в Филадельфии, работе Джорджа Фишера, этой темы Insatiable(6).
Среди других работ зарубежных историков: монография немецкого историка И. Хоффмана История власовской армии; книга Н.Д. Толстого Жертвы Ялты, работа доктора Кембриджского университета Е. Андреевой Генерал Власов и русское освободительное движение, работа Н. Бетелла Последняя тайна; изданный А.И. Солженицыным фундаментальный труд И. Дугаса и Ф. Черона Вычеркнутые из памяти. Советские военнопленные и между Гитлером и Сталиным; вышедшие в Германии на русском языке книги издательства Посев А Казанцева Третья сила и В. Штрик-Штрикфельда Против Сталина и Гитлера и другие работы. Но все эти работы прямо не затрагивают тему эмиграции, только её истоки, причины вызванные войной.
В 1990 г. в Питтсбургском университете, профессором Чарльзом ОКоннелом, была защищена докторская диссертация Мюнхенский институт по изучению истории и культуры СССР. Происхождение и социальный состав.(7). Также истории мюнхенского Института посвящено несколько статей протоиерея Димитрия Константинова(8).
Из российских историков первым обратился к этой теме выдающийся русский историк Л.К. Шкаренков, коснувшись истории второй эмиграции на страницах своей монографии Агония белой эмиграции(9). Большим событием стало издание в 1997 г. коллективной монографии В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции. Среди авторов этой книги эмигранты второй волны: протоиерей Димитрий Константинов, Ф.М. Легостаев, Н.А. Троицкий, Е.Т. Федукович и другие(10).
Историк второй эмиграции не сможет пройти мимо серии Материалы по истории русского Освободительного Движения (под ред. А.В. Окорокова), издаваемой в Москве с 1997 г. (вышло 5 томов серии).
Среди трудов российских историков выделяется взвешенностью оценок, обилием привлеченных источников из российских и зарубежных архивов, монография П.М. Поляна Полян П.М. Жертвы двух диктатур. Остарбайтеры и военнопленные в Третьем Рейхе и их репатриация(11).
Нельзя не упомянуть и работы Г.Я. Тарле, посвящённые истории второй эмиграции, особенно Российская эмиграция в 1940-1950-е годы(12). В своей работе Г.Я. Тарле подчеркивает, что проблема второй эмиграции еще не привлекла достаточного внимания, по крайней мере отечественных исследователей, а также обращает внимание на невозможность изучения второй волны эмиграции вне связи с политикой советского государства.
В 1998 г. Санкт-Петербургский государственный технический университет издал учебной пособие, посвящённое второй эмиграции(13). В предисловие авторы пишут: вторая волна эмиграции до настоящего времени остается наиболее закрытой и наименее известной, тем самым еще раз подчеркивая важность и актуальность этой темы. Отдельные суждения об этой теме появляются и в современной печати(14).
Объединяет эту эмиграцию с первой послереволюционной волной (белой эмиграцией) то, что эта эмиграция была также вынужденной. Люди попали в плен или были насильственно угнаны на Запад гитлеровцами. Лишь небольшая часть добровольно покинула пределы тогдашнего СССР. После окончания второй мировой войны небольшая часть попавших в плен и угнанных на принудительные работы так и не вернулась в Россию, опасаясь репрессий. Именно из этих людей образовалась вторая волна эмиграции(15).
Таким образом, можно констатировать, что результате второй мировой и Отечественной войны 1941 1945 гг. сложилась принципиально новая ситуация с эмиграцией из России и формированием русской диаспоры за рубежом. Война породила новое явление, которое принято называть второй волной послереволюционной эмиграции. Эта волна эмиграции образовалась в основном из бывших военнопленных, мирного населения, угнанного на работу в Германию и другие страны Европы (остарбайтеры), а также части населения оккупированных территорий СССР, покинувшего страну вместе с отступающими немцами. Вторая волна эмиграции могла бы быть очень значительной, но этого не случилось. Преобладающая часть советских людей, оказавшихся на территории Германии, была насильственно депортирована в СССР. Но, тем не менее те, кто избежал репатриации, послужили основой новой - второй волны русской эмиграции(16).
Центром новой послевоенной эмиграции стала Германия, а её столицей - Мюнхен. Именно здесь осела основная масса Ди-Пи. Политическая карта эмигрантских группировок послевоенной Европы была очень пестрая. Появились десятки, часто карликовых, партий и объединений. Все они, как правило, находились в состоянии беспрерывной конфронтации между собой. Во второй половине 40-х годов были созданы и политические организации, состоящие из представителей новой второй волны эмиграции. Это в первую очередь: Союз Борьбы за Освобождение Народов России (СБОНР), Союз Воинов Освободительного Движения (СВОД), Боевой Союз Молодёжи России. Большое влияние в конце 40-х годов получила, возглавляемая генералом П. Глазенапом Ассоциация русских ветеранов войны, впоследствии - Союз Андреевского Флага (САФ). Но САФ не смог завоевать доверия новой эмиграции в большой мере из-за своих монархических устремлений и отчасти из-за непопулярности генерала Глазенапа. С 1948 года активно действовала Лига Борьбы За Народную Свободу, созданная в Нью-Йорке и состоявшая в основном из меньшевиков и эсеров, группировавшихся вокруг журнала Социалистический вестник (Керенский, Чернов, Зензинов и др.). В Париже был организован С.П. Мельгуновым Союз Борьбы За Свободу России (Демократический союз)(17).
В конце 40-х - начале 50 годов предпринимались многочисленные попытки объединения русской эмиграции. Ещё в 1947 году был создан Центр Объеденной Политической Эмиграции (ЦОПЭ). 13 марта 1948 года в Мюнхене состоялся Первый объединительный съезд деятелей Освободительного движения Народов России, избравший Временный политический центр. Также с 1948 года действовал Антикоммунистический Центр Освободительного Движения Народов России (АЦОНДР). Военизированные организации пытался безуспешно объединить монархический Совет Российского Зарубежного Воинства. В 1951 году был организован Американский комитет освобождения народов России, позднее переименованный в Американский комитет освобождения от большевизма, также ставящий своей задачей объединение и координацию политических сил эмиграции. У истоков Комитета стояли И. Дон-Левин, Р. Келли и С. Вильямс(18). В целях объединения эмиграции состоялся ряд съездов и конференций политических партий старой и новой эмиграции. Один из таких съездов проходил в январе 1951 года в Фюссене. В Фюссене собрались представители Лиги Борьбы за Свободную Россию, Союза Борьбы за Свободу России, СБОНР и НТС. Тогда же делегатами съезда было принято решение о создании общего координационного центра всей русской эмиграции - Совета Освобождения Народов России. Развивали фюссенские договорённости русской политической эмиграции решения, принятые в августе 1951 года на Совещании русских политических организаций в Штуттгарте. Тогда был создан исполнительный орган Совета Освобождения Народов России - Бюро. Ещё одно крупное совещание русских эмигрантов состоялось в ноябре 1951 года в Висбадене(19). Межнациональное совещание российских организаций состоялось также в Штарнберге 19-21 июня 1952 года. В 1952 году был создан Координационный центр антикоммунистической борьбы (КЦАБ), объединивший более 20 российских организаций. В июле 1953 года в Мюнхене был также организован Межнациональный антибольшевистский центр (МАКЦ)(20). Несмотря на стремление российской эмиграции к объединению добиться реального объединения ни в первые послевоенные годы, ни позднее всё-таки не удалось.
Создание множества координационных центров, проведение множества объединительных съездов, а также поддержка тех или иных политических партий и движений во многом отражали борьбу в американских общественных и государственных кругах, в частности в Американском комитете освобождения от большевизма, двух противоположных тенденций: а) ставка на национальные противоречия и поддержка национальных сепаратистских организаций; б) ставка на национальное единство России.
К середине 1950-х годов полностью возобладала и победила первая тенденция курс на национальное раздробление СССР. Американское правительство и учреждения, курирующие эмигрантские организации, стали поддерживать и финансировать только те организации, которые отвечали задачам курса, направленного на расчленение России, и не проявляли излишней самостоятельности(21). Следствием этого стало значительное уменьшение активно действующих политических партий и объединений, отказавшихся принять американский диктат.
Из научных центров русской эмиграции второй волны следует выделить мюнхенский Институт по изучению истории и культуры СССР. Институт по изучению истории и культуры СССР был основан в Мюнхене 8 июля 1950 года. Он был организован как свободная корпорация научных работников и специалистов эмигрантов из СССР, ставивших своей целью всестороннее изучение СССР и ознакомление западного мира с результатами своих исследований.
Учредители Института эмигранты: М.А. Алдан, К.Г. Криптон, А.А. Кунта, В.П. Марченко, Ю.П. Ниман, А.П. Филиппов, К.Ф. Штеппа, и Б.А. Яковлев на своем первом организационном заседании приняли и подписали Устав Института, определивший его задачи, направление деятельности и структуру. Тогда же, 8 июля, был избран Президиум (Дирекция) Института в составе директора Института Б.А. Яковлева, заместителя директора профессора А.А. Кунта и секретаря, впоследствии ставшего ученым секретарем доцента В.П. Марченко(22).
Начало Института было весьма трудным(23). Организаторы Института и его немногочисленные сотрудники работали, не получая денег. Казалось, это начинание безнадежно. Не было средств, не хватало людей. Своеобразие и сложность работы Института заключались в том, что он по замыслу должен был объединить научных работников-эмигрантов, рассеянных по всему миру, стать центром помощи и руководства в исследовательской работе. Он должен был стать первым образованием такого типа, не имевшим прецедента в истории эмиграции(24).
Первоначально Институт располагался в помещении Русской Библиотеки в Мюнхене и в его составе было всего 5-6 сотрудников. Тем не менее уже в январе 1951 г. состоялась первая научная конференция Института. Конференция готовилась и проходила в чрезвычайно трудных условиях. Как иллюстрацию этого положения, можно привести тот факт, что на приглашениях было указано, что всем выступающим гарантируется анонимность. Тем не менее конференция прошла успешно. В ней приняли участие 110 научных работников эмигрантов, а также 67 гостей(25). Главными докладчика на конференции выступили профессор К.Ф. Лагодин (Штеппа) и А.Г. Авторханов. Материалы конференции были опубликованы в этом же году в трех выпусках(26).
Первые месяцы своего существования Институт испытывал большие финансовые трудности, работал фактически на энтузиазме своих немногочисленных сотрудников. Первые свои самостоятельные деньги, Институт смог заработать, участвуя в широкомасштабном проекте исследований послевоенной эмиграции из СССР, проводившимся Русским исследовательским центром Гарварда. Организатором и координатором проекта был американский ученый Джордж Фишер. Как вспоминает Дж. Фишер: ..Мне удалось заинтересовать Гарвард в невозвращенцах. Я обратился к Русскому исследовательскому центру университета. Предложил изучить военный исход из СССР. Провести общий опрос. Обосновал свое предложение исключительными возможностями доступа к советским людям. Гарвард согласился. Предприятие поддержал частный благотворительный фонд Карнеги в Нью-Йорке, к предприятию примкнули ВВС США. Как и фонд Карнеги, они выделили крупные средства. ВВС обеспечили и содействие чиновников в Европе(27).
Институт со временем, превратился в серьезное научное учреждение, к голосу которого прислушивался западный мир. Уже в 1953 году на 3-й конференции Института присутствовало свыше трехсот научных работников из разных стран, в том числе из Англии, Швеции, Голландии, Турции, Австрии, Италии. Продолжала расширяться издательская деятельность, начали регулярно выходить Вестник Института, серия монографий Исследования и материалы, другие издания(28).
Одним из первых обратил внимание на вторую волну эмиграцию и на деятельность Института был Б.И. Николаевский. В одном из своих писем директору Института, он указывал на слабые места научных публикаций Института, объясняя возможные, по его мнению, причины особенностей методологии ученых новой эмиграции. Замечания и предложения Николаевского в последствии были учтены в работе Института. Основной спецификой методологии представителей новой эмиграции, - писал Б.И. Николаевский, - являлось ощущение советской действительности, которое имелось у каждого нового эмигранта и которое его обособляло и от авторов из среды старой эмиграции, и от авторов из представителей ученого мира Запада. Каждый новый эмигрант имел свой опыт познания советской действительности, и этот опыт делал каждого автора из новых свидетелем, рассказ которого мог помочь тем из читателей, которые этого опыта не имели. Но этот опыт, прежде всего, был не одинаков по широте охвата и глубине проникновения во внутренние отношения советского общества. Как правило, систему общественных отношений отдельные члены советского общества хорошо знают лишь в тех пределах, которые касаются их лично. Условия жизни в СССР таковы, что наблюдать за тем, как советская система ударяет по другим, советские граждане имеют очень мало возможности. Едва ли не единственным исключением является тюрьма, - и именно поэтому тюремные, лагерные и тому подобные воспоминания составляют столь значительную часть литературы, созданной новой эмиграцией. Мир через тюремную решетку и до революции был обычным методом изучения внутренних отношений в России, - теперь это верно в еще большей мере.
Число корреспондентов Института к концу 1953 года достигало тысячи. Адресаты распределялись по 48 странам. В их числе Абиссиния, Австрия, Австралия, Англия, Аравия, Аргентина, Африка, Бельгия, Боливия, Бразилия, Венесуэла, Голландия, Германия, Греция, Дания, Египет, Израиль, Индия, Индокитай, Индонезия, Иран, Ирландия, Италия, Канада, Ливан, Люксембург, Марокко, Мексика, Никарагуа, Новая Зеландия, Норвегия, Панама, Парагвай, Перу, Португалия, Сирия, США, Тайвань, Турция, Уругвай, Филиппины, Финляндия, Франция, Чили, Швейцария, Швеция, Югославия, Япония. Институт имел постоянные научные связи более чем со ста научными учреждениями и выполнял заказы на разработку различных тем от множества организаций(29).
С 1954 года своего рода шефство над Институтом установил ряд американских организаций и учреждений, и хотя они расширили и материально укрепили его, но одновременно стали направлять его деятельность в русло вашингтонских установок в отношении СССР. Это обстоятельство в известной мере ограничило свободу творчества сотрудников Института(30).
Необходимо помнить, что первоначально Институт был по своему происхождению стопроцентным эмигрантским образованием и стремился к независимости от каких бы то не было спонсоров.(31) К сожалению отстоять эту независимость не удалось, американская сторона повела постепенное наступление на Институт, которое закончилось на пятом году его существования полным захватом и контролем над Институтом. Первые признаки надвигающейся катастрофы проявились в решении, согласно которому в Институте должны быть представлены работники различных национальностей, входящих в Советский Союз. Это решение обнаружило нездоровую тенденцию в замыслах американцев, их стремление превратить академическую, научно-исследовательскую организацию в политическую, поставив ее на службу своим интересам. Реорганизация института была проведена не по существу, то есть предусматривала не улучшение научно-исследовательской работы института, а его формальное переустройство путем введения в него ученых представителей разных национальностей. Американская администрация окончательно взяла курс на национальное раздробление СССР, сделала ставку на национальные противоречия и поддержка национальных сепаратистских организаций. Американское правительство и учреждения, курирующие эмигрантские организации, стали поддерживать и финансировать только те организации, которые отвечали задачам курса, направленного на расчленение России, и не проявляли излишней самостоятельности. Институт не был уничтожен, но полностью потерял самостоятельность, перешел под американский контроль. Процесс этот начался в 1954 и полностью завершился спустя год. В 1955 г. состоялась Шестая научная конференция Института, последняя, когда еще институт оставался независимой организацией. В своем отчетном докладе директор Б.А. Яковлев отметил, что Институт стал очагом и центром научной мысли эмиграции. К сожалению эта тенденция не получила своего развития в дальнейшем. В этом же году не согласный с вмешательством Американского комитета освобождения народов России (впоследствии Комитета освобождения от большевизма) подал в отставку первый директор Института Б.А. Яковлев. Следующим директором Института был назначен В.С. Мерцалов. После его смерти место директора занимал Г.Э Шульц, который и пробыл в этой должности до закрытия Института в 1972 г. В эти годы американские советники участвовали уже с правом решающего голоса в утверждение плана работ и все сотрудники Института должны были действовать в рамках вашингтонских установок(32). То есть о подлинной научной работе пришлось забыть. В то же время, значительно возрастает финансирование Института, его бюджет, растут тиражи и число изданий. Начал ежеквартально выходить альманах Исследования о Советском Союзе, еженедельник Анализ текущих событий в ССССР, указанные издания выходят на немецком, английском, французском, испанском, турецком и русском языках. Регулярно печатались тематические сборники, монографии и др. К этому времени спектр направлений научной работы Института был чрезвычайно обширен, а контингент сотрудников включал многих видных представителей науки.
Даже американские руководители Института понимали, что на одной пропаганде, сиюминутной политической конъюнктуре, влияния и авторитета не заработаешь. Это не могло не привести к некоторым позитивным результатам. Результаты научной деятельности Института имели широкий резонанс в мире.
Мюнхенский Институт продолжал свою деятельность до 1972 года, когда был поспешно и скоропалительно закрыт американской администрацией. Закрытие Института был вызвано начинавшейся разрядкой и стремлением со стороны американцев сделать жест доброй воли в отношении СССР.
Необходимо сказать и несколько слов о взаимоотношениях между различными волнами эмиграции. Первоначально между ними, очень часто, существовала вражда и взаимное отторжение. На наш взгляд, происходило это от недостатка понимания и информации. С течением времени противоречия исчезали, оставалась только любовь к родине. При этом мы не берем в расчет тех людей, независимо от национальности и волны, которые сознательно стремились порвать с Родиной, как можно быстрей ассимилироваться. Таких безусловно большинство, именно в сегодняшней, последней волне.
Замечательным примером союза и взаимопонимания людей из разных волн эмиграции, может служить прекрасная, сказочная история любви. История людей разного воспитания, социального статуса, но тем не менее нашедших себя и свое счастье! Анна Марли, урожденная Бетулинская, наша соотечественница, родилась в Петрограде, ребенком после революции была вывезена во Францию, где выросла на французской Ривьере. Анна Юрьевна происходит из старинной дворянской семьи, в геральдическом древе которой много именитых людей, в том числи М.Ю. Лермонтов, А.П. Столыпин, Атаман Платов, известный философ Бердяев ее дядя. В 19 лет Анна стала самым молодым членом Французского общества писателей и композиторов, начала давать свои концерты. В годы второй мировой войны, она вместе со своими друзьями, членом французской академии Морисом Дрюоном написала песню, ставшую гимном французского сопротивления. Анна Марли является почетным гражданином Парижа, Кавалером ордена Почётного легиона. Сейчас Анна Юрьевна живет в США недалеко от Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле, и выбор её настоящего места проживания глубоко символичен, так она сохранила в своем сердце любовь к России.
У Юрия Александровича Смирнова (1914-2000) другая судьба и биография. Инженер-металлург, окончил Технологический институт в Ленинграде, где был самым молодым профессором. Первый научный труд Автоматизация литейного производства вышел еще в довоенные годы. Пережил блокаду Ленинграда, впоследствии вместе с институтом был эвакуирован на Кавказ. Оттуда выехал к родственникам в Польшу и далее в Париж, где с помощью русских эмигрантов смог получить визу в Бразилию. В Бразилии работал по специальности инженером-металлургом. Инженер-металлург он стоял у истоков создания металлургической промышленности Бразилии, Аргентины, руководил крупнейшими металлургическими заводами и концернами. Юрий Александрович защитил докторскую диссертацию на металлургическом факультете Высшей технической школы в Аахене, Германия. Являлся почетным доктором многих американских и европейских университетов, его труды переведены на несколько языков. Их встреча и знакомство состоялись в Бразилии, куда Анна Марли приезжала на гастроли. И больше они уже не расставались прожив в мире и любви более 50 лет. Это ли не пример взаимопонимания между эмигрантами разных волн и культур?
В заключении необходимо отметить, что положение с источниковой базой истории второй эмиграции в настоящее время существенно меняется. Связано это в первую очередь с огромной работой по выявлению и комплектованию зарубежной архивной россикой Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ). В настоящее время в ГАРФ образовался крупный комплекс архивных материалов второй эмиграции. Среди фондов ГАРФ личные фонда крупнейших деятелей второй эмиграции: протоиерея Димитрия Константинова, директора Мюнхенского института по изучению истории и культуры СССР Н.А. Троицкого; доктора О.П. Шидловского; выдающегося историка, эмигранта второй волны К.Ф. Штеппы и других. Так, что дорога для изучения открыта.
Важным для историков эмиграции является и публикация в России мемуаров представителей второй волны эмиграции. В последние годы в России вышло несколько подобных изданий. Среди них: воспоминания протоиерея Константинова Через туннель ХХ столетия; документальная книга ХХ век. История одной семьи, посвященная К.Ф. Штеппе; воспоминания Сигизмунда Дичбалиса, открывающие новые страницы истории второй эмиграции в Австралии; мемуары Евгения Романова В борьбе за Россию; книга Б.В. Мурашкина Человек столетия и другие работы. Эти работы, безусловно, являются ценными источниками по истории эмиграции. Но в тоже время они требуют и критического к себе отношения, ведь их авторы, являясь непосредственными участниками событий и не могут быть полностью объективны(33).
Вторая русская эмиграция, порожденная самой страшной войной ХХ столетия несомненно одна из самых трагичных и противоречивых страниц истории России, она связана со многими неоправданными надеждами и жестокими разочарованиями, многочисленными человеческими жертвами. Эта страница еще ждет своего скрупулезного и беспристрастного исследования со стороны историков.

Примечания

1. В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции: Сб. Статей и документов / Сост. Карпов В.С., Попов А.В., Троицкий Н.А. Под общей редакцией А.В. Попова. Вступ. статья А.В. Попова. // Материалы к истории русской политической эмиграции Вып. III - М.: ИАИ РГГУ, 1997 - 376 с.
2. Русская литература ХХ века после воссоединения: обретения и проблемы. Заочный круглый стол // Сайт Литературный каталог http://litcatalog.al.ru/
3. Попов А.В. Русские архивы и музеи в США. // Вопросы истории. - 6. - 1999. - С. 118-124
4. Fischer G. Soviet Opposition to Stalin: A Case Study in World War 2. - Cambridge. - 1952. -230 р.
5. Джордж Юрий Фишер Две страсти. Рукопись. Личный архив автора
6. Fischer G. Insatiable. A story of my nine lives. Philadelpnia, 2000. - 436 p.
7. Charles T.OConnel The Munich Institute for the Study of the USSR. Pitsburg, 1990. - P. 5-10
8. Константинов Д.В. Мюнхенский Институт. (Из истории второй российской политической эмиграции) // Голос зарубежья. - 1983. -. 29. - С 13-21; Константинов Д. (протоиерей) Мюнхенский институт. Из истории второй российской политической эмиграции // Трибуна русской мысли. - 2002. - N 4. С. 133-144; Константинов Д.В. (протоиерей) Вторая волна - воспоминания и раздумья о российской эмиграции. // В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции. - М.: ИАИ РГГУ, 1997. - С. 56-85
9. Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции - М., 1987. - 3-е изд. - 236 с.
10. В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции: Сб. Статей и документов / Сост. Карпов В.С., Попов А.В., Троицкий Н.А. Под общей редакцией А.В. Попова. Вступ. статья А. В. Попова // Материалы к истории русской политической эмиграции Вып. III - М., 1997 - 376 с.
11. Полян П.М. Жертвы двух диктатур. Остарбайтеры и военнопленные в Третьем Рейхе и их репатриация. - М.: Ваш выбор ЦИРЗ, 1996. - 442 с.
12. Тарле Г.Я. Российская эмиграция в 1940-1950-е годы // Россия и современный мир. - 1999. - N 3 (24). - С. 108-129
13. Жуков А.Ф., Жукова Л.Н. История и судьба российской эмиграции. Вторая волна эмиграции. 1939-1950-е годы. Учебное пособие. - СПб., 1998. - 124 с.
13. Библиографический указатель публикаций по Освободительному движению народов России и сопутствующей тематике за 1990-1996 // В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции. - М., 1997. - С. 370-376
14. Попов А.В. Фонд Н.А. Троицкого в ГАРФ. Материалы к истории русской политической эмиграции. Вып. 1. - М., 1994. - 96 с.
15. Попов А.В. Культурные и научные центры второй русской политической эмиграции // Образование и педагогическая мысль российского зарубежья. - Саранск. - 1994. - С. 24-25
16. Попов А.В. Русское зарубежье и архивы. Документы российской эмиграции в архивах Москвы: проблемы выявления, комплектования, описания и использования. // Материалы к истории русской политической эмиграции Вып. IV. М.: ИАИ РГГУ. - 1998 С. 102-109
17. Градобоев Н. Вторая волна // Новое русское слово. - 1978. - 19.07.
18. ГА РФ Ф. 10015, оп. 1 д. 888, л. 120
19. Вестник Исполнительного Бюро Совета НТС 27.07.53 ( 72)
20. Попов А.В. Фонд Н. А. Троицкого в ГАРФ. Материалы к истории русской политической эмиграции. Вып. 1. - М.: ИАИ РГГУ, 1994. - 96 с.
21. 5 лет Института по изучению истории и культуры СССР (1950-1955) - Мюнхен, 1955. - С. 3
22. Константинов Д.В., протоиерей. Мюнхенский Институт. (Из истории второй российской политической эмиграции) // Голос зарубежья. 1983. -. 29. - С 13-21
21. Константинов Д.В., протоиерей. Через туннель XX столетия. / Под редакцией А.В. Попова . // Материалы к истории русской политической эмиграции Вып. III - М.: ИАИ РГГУ, 1997 - 592 с.
23. Материалы Конференции научных работников (эмигрантов) состоявшейся в Мюнхене 11-14 января 1951 г. Выпуск. 1. - Мюнхен, 1951. - С. 7
24. Попов А.В. Историческая наука русского зарубежья: архив профессора К.Ф. Штеппы в ГАРФ. // Материалы конференции Проблемы историографии, источниковедения и исторического краеведения в вузовском курсе отечественной истории. Омск.: ОГУ, 2000. - С. 109-113
25. Джордж Юрий Фишер Две страсти. Рукопись. Личный архив автора
26. Константинов Д. (протоиерей) Мюнхенский институт. Из истории второй российской политической эмиграции // Трибуна русской мысли. - 2002. - N 4. - С. 135
27. Попов А.В. Россика в негосударственных хранилищах США // Отечественные архивы. 1996. - 2. - С. 22-26
28. Попов А.В. Фонд Н.А. Троицкого в ГА РФ. М.: ИАИ РГГУ, 1994. - С. 48-49
29. Константинов Д.В., протоиерей. Вторая волна - воспоминания и раздумья о российской эмиграции. // В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции. М.: ИАИ РГГУ, 1997. - С. 56-85
30. Константинов Д. (протоиерей) Мюнхенский институт. Из истории второй российской политической эмиграции // Трибуна русской мысли. - 2002. - N 4. - С. 138
31. Попов А.В. Россика в негосударственных хранилищах США // Отечественные архивы. - 1996. - N 2. - С. 22-26
32. Попов А.В. Русская эмиграция в США и Архивная Россика. Проблемы выявления и описания материалов, хранящихся в архивах общественных организаций и частных лиц. // Проблемы зарубежной архивной Россики. - М., 1996. - С. 112-120.
32. Попов А.В Историческая наука русского зарубежья: архив профессора К.Ф. Штеппы в ГАРФ. // Материалы конференции Проблемы историографии, источниковедения и исторического краеведения в вузовском курсе отечественной истории. - Омск, 2000. - С. 109-113
33. Константинов Д.В. Через туннель XX столетия. / Под редакцией А.В. Попова . // Материалы к истории русской политической эмиграции Вып. III - М.: ИАИ РГГУ. - 1997. - 592 с.; ХХ век. История одной семьи. / Под ред. А.В. Попов (Материалы к истории русской политической эмиграции; вып. 8) М.: Институт политического и военного анализа. 2003. 272 с.; Дичбалис С. Зигзаги одной судьбы / Под ред. А.В. Попов (Материалы к истории русской политической эмиграции; вып. 9 - М.: Институт политического и военного анализа. 2003. 312 с.; Мурашкин Б.В. Человек столетия. - М., 2003. - 162 с.

Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования