Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Обратите внимание!
 
  Наука >> История >> Отечественная история >> История русского зарубежья | Популярные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
Едут, едут по Капстаду наши казаки: история российской эмиграции в Южной Африке
7.12.2003 18:40 | Русское Зарубежье
     Давидсон А.Б. Едут, едут по Капстаду наши казаки (история российской эмиграции в Южной Африке) // Родина. - 1996. - 9. - С. 49-53
Все мы хорошо знаем выражения: русский Харбин, русский Берлин, русский Париж. Во времена наших дедов эти слова отражали живую, бурлящую жизнь. В Хар6ине жили сто тысяч выходцев из России. В Берлине в начале двадцатых годов было больше русских издательств, чем немецких. Париж был немыслим без имен Дягилева и Шаляпина. Сейчас в Харбине русских нет. В прошлом году в Родине опубликован исполненный ностальгии очерк Прощание с русским Харбином. Русский Берлин кончился во времена Гитлера. Париж? Да, там ещё есть остатки того, что связано с понятием русский Париж. Но остатки, что говорить, скудные. Конечно, в последние годы появилась новая эмиграция. В Харбине - нет, а в Париже и Берлине - заметная. Ещё большая - в Америке. Но это уже другая тема. Ну а Африка? Врангель увел когда-то русский флот из Крыма, и этот флот кончил свои дни в Северной Африке. Тысячи россиян жили в Марокко до середины пятидесятых. Многие из них потом перебрались в Америку. Они рассказывали мне, например, что знаменитый фильм Касабланка далек от реальности военных лет в тех местах. А остальная Африка? Та, что раньше называлась Черной? В Аддис-Абебе в 1929 году императрица Заудиту восхищалась конным парадом, который устроили русские офицеры и их жены, одевшись в костюмы XVIII века. В Конго-3аире жили семьи русских аристократов. В Монровии приближенные Распутина основали ресторан, назвав его именем своего патрона. Но больше всего выходцев из России оказалось на юге, в самой далекой от России части Африки. И они не уехали отсюда, как из Харбина. Вот перепись населения Южно-Африканской Республики (тогда Южно-Африканский Союз) в 1921 году. Лиц, родившихся в Российской империи: 28 тысяч. Десятью годами раньше, в 1911 году: 25 тысяч. Только в Кейптауне и Капской колонии в 1875 году было 82 иммигранта из России, в 1891-м - больше тысячи, в 1904-м - ужс больше двенадцати тысяч.
Что это были за люди? Какая злля судьба, какое лихолетье заставило их покинуть родные места? Что занесло их именно сюда? Легко ли было проделать эти тысячи и тысячи верст в те времена, когда не было еще самолетов? Ведь расстояния казались неизмеримо длиннее, чем они видятся теперь. А когда было начало? Как и многое, в эпоху Петра I. Это он завел дружбу с Голландией. А Кейптаун (тогда он назывался по-голландски - Капстад) принадлежал ей. Правильнее, Голландской Осг-Индской компании. Она владела всей Капской колонией (Колонией на мысе). На верфях этой компании в Амстердаме триста лет назад, в 1697-м проходили выучку Меншиков, Апраксин и другие птенцы гнезда Петрова. Царь Петр Алексеевич начинал с работы плотника, под именем Петр Михайлов. Учились они у опытных голландских корабельщиков - тех, кому был уже хорошо ведом путь в Капстад. И даже ещё дальше, в Голландскую Индию, в Батавию, которая именуется теперь Джакартой. Пётр пригласил в Россию девятьсот голландских моряков, от адмирала до корабельного кока. Разумеется, не новичков. Морских волков. Они уже ходили тем главным путем голландского флота. Ближайшим другом Петра в Голландии, как известно, был Никлас Витсен. Он совмещал в одном лице бургомистра Амстердама и директора Ост-Индской компании. У него были особые причины для близости с русскими людьми. Тремя десятилетиями раньше, еще при царе Алексее Михайловиче, он целый год прожил в Московском царстве. Издал три тома впечатлений. А потом делом его жизни стала подготовка фундаментального описания Московии, Сибири и ряда близлежащих стран. Для него появление большого числа русских в Голландии стало неоценимым подарком. Он мог их расспрашивать, узнавать о традициях, обычаях, о новейших событиях - то, чего не узнаешь из книг. В 1707 году, когда труд Витсена - два огромных тома, переплетенных в свиную кожу, - наконец увидел свет, он открывался посвящением: Царю Петру Алексеевичу. Это издание давно уже стало уникальным. В Южной Африке есть два экземпляра. Оба - в Йоханнесбурге. Один - в библиотеке Оппенгеймеров, королей алмазов и золота. Другой мне показывал Робин Фриди, коллекционер и букинист, вероятно, лучший знаток Африканы - книг об Африке. Сколько всего узнала тогда Голландия о России! И сколько самых свежих сведений о Капстаде и других голландских владениях получили посланцы Петра и он сам! Потому-то, когда русский флот возник и окреп, Петр послал своих моряков в плавание вокрут мыса Доброй Надежды. Экспедиция кончилась неудачей: флагманский фрегат получил серьезные повреждения еще в начале пути, во время шторма на Балтике. Но организация, подготовка такого плавания... Значит, в России еще тогда возник интерес к тем дальним краям. А первые российские поселенцы на мысе, который в России именовали: Благия Надежды. Когда они-то там появились?
Сведения об эмигрантах в другие страны российские власти никогда не любили предавать огласке. Еще Иван Грозный и Борис Годунов отправляли молодых бояр учиться на Запад. Вернулись не все. Но об этом как-то не принято было говорить - ни тогда, ни позже. Одна из самых известных африканерских (бурских) семей - Илоффы. Они когда-то породнились даже с самим президентом Трансвааля Крюгером. Нам говорили, что родоначальником этой семьи был русский. Петр послал его в Голландию учиться, а он женился на голландской девушке и уехал в Кейптаун. Фамилия, естественно, утратила свое первоначальное звучание - ее теперь никто уже и не помнит - и преобразилась в Илофф. Так ли это было? Документальные доказательства на сей счет не найдены. Зато другая история куда яснее. Она попала даже в пятитомный Южноафриканский словарь биографий. Это судьба обрусевшей голландской семьи. Первым уроженцем Москвы, переселившимся в Кейптаун, был, скорее всего, Иоханнес Свелленгребель. Родился он в 1671-м. Его отец с 1643 года был голландским купцом в Москве; в Москве он и умер, в 1699-м. А Иоханнес в 1692 году поступил на службу в Голландскую Ост-Индскую компанию и с 1697-го обосновался в Капстаде.
Хендрик Свслленгребель, старший сын Иоханнеса, родился уже в Капстаде. В 1739 году он стал губернатором Капской колонии, первым губернатором, родившимся в Капстаде (до него все были уроженцами Голландии). Так что еще в конце XVII века в Кейптауне жила, во всяком случае, одна семья, тесно связанная с Россией. В следующем, XVIII столетии таких переселенцев, наверно, было больше. Ведь даже на Мадагаскаре в 1770-х годах обосновались двенадцать или четырнадцать русских - ссыльные, поднявшие восстание на Камчатке и пустившиеся оттуда в дальние странствия. Во всяком случае, моряки первого же российского корабля, 6росившего якорь у мыса Доброй Надежды, встретили двух выходцев из России. Было это в 1808 году, но те россияне переселились уже давно. Об одном из них в записках капитана этого корабля - шлюпа Диана - сказано совсем кратко: уроженец Риги, служит сержзнтом в английском гарнизоне. О другом - подробнее. Жил он в нескольких десятках километров к востоку от Кейптауна, в долине, которая называлась Готтентотской Голландией. Тамошние обитатели звали его Ганц-Рус. Как повел себя Ганц-Рус при встрече с офицерами этого корабля? Поначалу не признавался, что он русский. Выдал себя за француза. Но по-французски он не знал и пяти слов. Да и прозвище Ганц-Рус его выдавало. Так что его сразу разоблачили. Тогда он со слезами на глазах признался, что зовут его Иван Сезиомов. По-батюшке - Степанович. Что сам он из Нижнего Новгорода. Рассказ его был путаный. Говорил, что побывал и в Турции, и во Франции, и в Голландии. Отслужил семь лет на корабле Голландской Ост-Индской компании, был даже в Японии. А потом остался в Капской колонии, работал у кузнеца, выучился делать фуры. Женился, обзавелся тремя детьми. Стал промышлять продажей кур, изюма, картофеля и разной огородной зелени. Офицеры Дианы с уверенностью решили, что это был беглый матрос. А не признавался потому, что боялся, как бы не схватили его и не увезли в Россию на суд и расправу. Поведение Ганца-Руса - ключ сразу к двум загадкам: и как появлялись русские в Кейптауне, и по чему о них известно очень мало или вообще ничего. 3абритый на военную службу на двадцать пять лет, русский мужик знал, что за провинности - линьки, а то и шпицрутены. Вернешься домой стариком, да и вернешься ли? Вот и бежали с кораблей. Зачастую - куда глаза глядят. Начальство об этом обычно помалкивало: гордиться-то нечем. Бывало, правда, что 6еглые, увидев потом какой-то другой русский корабль, приходили с повинной и просились на родину. Не выдерживали тоски по дому. И. А. Гончаров, побывав у мыса Доброй Надежды на фрегате Паллада, писал о встрече с крестьянином Орловской губернии. В пересказе Гончарова: В 1814 году взят французами в плен, завезен сюда, женился на черной, имею шестерых детей. Но ведь русские войска в марте того же 1814-го вошли в Париж. И как это французы завезли его в Капскую колонию? Тогда там были англичане. С Наполеоном - война, французские суда там не бывали. Так что, конечно, и это был беглый матрос. Чего-то толком добиться от него офицеры Паллады не могли. Они встретили его в 1853 году. Он уже сорок лет не был в России. Забыл родной язык. В Кейптауне по переписи 1875 года числилось 82 выходца из России. Но все это были единицы. Крупная эмиграция началась с 1881-го, с воцарением Александра III. Уже в апреле - еврейский погром в Елисаветграде. А затем - во многих украинских губерниях: Херсонской, Киевской, Екатеринославской, Черниговской, Волынской, Полтавской, Подольской. Конечно, такое было не впервые. Во времена Богдана Хмельницкого погромы были куда более кровавыми. Да и в XVIII столетии тоже. Но тут, в конце XIX века, средства сообщения, знания о мире - все уже стало иным. Появились новые возможности. С 1880-х до первой мировой войны, за три-три с половиной десятилетия, Российскую империю покинуло три миллиона евреев. Главный поток шел в Америку, но заметный ручеек - и на юг Африки. Для Южной Африки ручеёк был вполне заметным - около сорока тысяч человек. Способствовал он и началу экономических связей Российской империи с Южной Африкой. Ко времени первой мировой войны уже в четырех городах были российские консулы, правда пока еще не штатные дипломаты, а так называемые почетные. В дополнение к консульству в Кейптауне, которое существовало давно, в Йоханнесбурге, Претории и Порт-Элизабете.
После 1917 года консульства в Южной Африке были закрыты. Но эмиграция продолжалась из бывших частей Российской империи - из Прибалтики и Восточной Польши. Тоже по преимуществу еврейская. Эти люди, вернее их дети и внуки, сыграли и продолжают играть важную роль в южноафриканской жизни. Инженеры, врачи, учителя, юрисгы, бизнесмены, ученые... Немало российских евреев преуспелм в бизнесе. Правда, в столь важной для Южной Африке горном деле, в добыче алмазов и золота никто из них не достиг высокого положения. Первым и пока что единственным из южноафриканских ученых, получившим Нобелевскую премию, стал Арон Клуг, родившийся в России. Первым и пока что единственным Нобелевским лауреатом среди южноафриканских писателей - Надин Гордимер. Ее отец родился в России. Скульптор Липпи Липшиц, художник Вольф Кибель, писательница Сара Гертруда Миллин - все они уроженцы России. Вульф Сакс, первый в Южной Африке психоаналитик, был студентом Санкт-Петербургского университета, учеником Ивана Петровича Павлова. Моррис Кентридж стал членом южноафриканского парламента еще в 1914 году и участвовал в парламентской жизни до 1958-го. Долгие годы Лейбористскую партию представлял в парламенте Хаймен Давыдов. Берта Соломон стала одной из первых женщин-парламентариев и оставалась депутатом двадцать лет, с 1938-го по 1958-й. А Элен Сузмен, тоже связанная своим происхождением с Россией, в течение двух десятилетий была п парламенте самым яростным борцом против апартеида. Большая часть еврейской общины Южной Африки - это потомки выходцев из России. Их роль была и остзется насколько велика, что в маленькой статье можно это только упомянуть. Мэры крупных городов, члеиы парламента... - всех не перечислишь. В правительство Нельсона Манделы вошел коммунист Джо Слово. А заместителем министра обороны стал Ронни Касрилс. Он считает, что его фамилия пошла от Касриловки - места действия многих рассказов Шолом-Алейхема. Иммиграция русских возросла после Октябрьской революции. Что это были за люди? Лишь немногие приехали на юг Африки прямо из России. Большинство испытало сперва разные эмигрантские тяготы в других странах. Почти все они прошли через Кейптаун. Приплывали на кораблях, осматривались. Затем или оставались, или ехали в глубь страны, чаще всего в Йоханнесбург. Одним из первых, ещё в 1921 году, приехал Павел Ковалев. К тому времени он был уже зрелым учёным, профессором геологии в Петербурге, известным специалистом по металлам платиновой группы. В 1930-м приехал другой известный геолог - Павел Степанович Назаров. Получив в Москве образование как горный инженер, он много лет работал в Сибири и Средней Азии. В 1918 году был приговорен большевиками к смерти, бежал в Китай, затем в Индию. До переезда в Южную Африку работал в Родезии и Анголе.
Еще до второй мировой войны в Иоханнесбург переселился Виктор Иванов. Приехал он вместе с хором казаков. Умел танцевать, петь, хорошо рисовал. Стал карикатуристом в африканских газетах. А певица Ксения Бельмас создала в Дурбане свою школу оперного пения. После второй мировой войны приехали те, кто когда-то осел во Франции и на Дальнем Востоке - в Харбине и Шанхае. Кровавые события начала шестидесятых годов в Конго-Заире заставили русских 6ежать оттуда в Южную Африку. В семидесятых годах множество семей российского происхождения покинуло Южную Родезию накануне падения там режима апартеида. В самой Южной Африке наибольшую известность получил художник Владимир Тречиков переселился в Кейптаун из Шанхая после второй мировой войны. К его творчеству относятся по-разному, но в первые десятилетия после войны репродукции его картин продавались многотысячными тиражами, и он приобрел славу одного из самых богатых художников в мире. Елизавета Григорьевна Кандыба-Фокскрофт создала в Южной Африке первую кафедру русского языка. Она была организована в Претории, в заочном Университете Южной Африки, в начале шестидесятых годов.
Историю иммиграции из России в Южную Африку, в сущности, не изучали. Прошлое южноафриканского еврейства исследовано непло-хо, но его изучали в целом, не выделяя выходцев из России. А о русской иммиграции - лишь два абзаца в томе Южноафриканской энциклопедии, опубликованном в 1973 году. Там сказано, что в начале семидесятых годов во всей ЮАР жили шестьдесят человек, родившихся в России и говорящих по русски. Правда, оговорено, что в это число не включены те, кто родился уже в Южной Африке. В каталоге кейптаунской Южно-африканской библиотеки, в разделе Русские в Южной Африке, стоит всего одна библиографическая карточка. Это название когда-то широко известного, а теперь забытого романа Жюля Верна Приключения трех русских и трех англичан в Южной Африке. К концу шестидесятых годов русская община в ЮАР заметно ослабела. Старики доживали свой век в доме для престарелых, который смогло создать Русское общество, организованное в Йоханнесбурге в 1952 году. Молодежь плохо говорила по-русски или не говорила совсем. У общины уже не хватало денег на оплату русского священника. Архимандриту Алексею Черному, избранному в 1959 году главой всех приходов русской православной церкви в изгнании в Южной, Центральной и Восточной Африке, пришлось уехать в Америку. Но с середины семидесятых мало-помалу стали появляться новые иммигранты. Первыми оказались евреи, сначала уехавшие из СССР в Израиль, а затем перебравшиеся в ЮАР. А с конца восьмидесятых сюда потянулись русские, украинцы, литовцы. Статистических подсчетов еще не делалось. Да их и нельзя провести: большинство не получило еще южноафриканского гражданства. Даже в маленьком Грейамстауне, где нет ничего, кроме университета, уже осели четыре семьи русских научных работников.
Новейшая иммиграция - очень пестрая. Немало прекрасных специалистов в различных отраслях науки и техники: математики, физики, микробиологи... А также артисты, режиссеры, музыканты, преподаватели балетной школы. Новые русские. Должно быть, и криминальные элементы. Как же без них? Хотя в печати упоминаний о русской мафии вроде бы пока не появлялось. В новейшей волне иммиграции очень высок процент людей с хорошей профессиональной подготовкой. Не случайно южноафриканские университеты держатся за новых сотрудников. И еще: новейшие иммигранты очень активны. Умеют работать и хотят работать. Во всяком случае, большинство из них. Больше всего на виду действия Марка Семеновича Волошина. Статьи о нем можно найти во всех крупных газетах ЮАР. И сенсационные: что он купил четыре виллы в Клифтоне, самом фешенебельном районе Кейптауна, и выстроил на их месте мраморный дворец. И вполне деловые: что он построил завод солнечных батарей и может давать свет в африканские поселки, до сих пор живущие без электричества. Что он разработал проект - как поставить самые современные российские двигатели на устаревшие южноафриканские самолеты. Что, вслед традициям российских меценатов, организовал Центр российских исследований и Русскую картинную галерею. Новейшая иммиграция, как и все предыдущие, расселяется по городам. Хотя, пожалуй, чем-то связана с Россией история одной из самых известных ферм Южной Африки. Называется она Старый нектар. Находится возле Стелленбоша, в часе езды от Кейптауна.
Старый нектар принадлежал генералу Кеннету фан дер Спаю - одному из первых южноафриканских летчиков. Выйдя в отставку после второй мировой войны, генерал занялся самым мирным делом: выращиванием роз. И написал книги Как выращивать розы в Южной Африке и Как выращивать розы в Южном полушарии. Умер он 26 мая 1991 года, не дожив нескольких месяцев до ста лет. Но при чем тут Россия? Во время гражданской войны подполковник фан дер Спай командовал летным отрядом в английских войсках, высадившихся в Архангельске. Под Вологдой попал в плен. Потом просидел почти год в Бутырках. Познакомился там и с Феликсом Юсуповым, убившим Распутина, и с министрами царского и Временного правительств. Воспоминания об этом он писал уже в старости, на этой ферме. Оказалось, что благодарен судьбе за тот тюремный год. Повидал интерссных людей. Да и большевики относились к нему неплохо. Во всяком случае, никакой дискриминации по сравнению с другими арестантами он на себе не испытал. И даже не расстреляли...
Мне очень хотелось познакомиться с этим человеком. И я попал на его ферму, но, увы, лишь через несколько месяцев после его смерти. Вдова, Юна фан дер Спай, подарила мне копию дневника, который он вел в России. И букет роз, на который потом заглядывались все встречные. Но с апреля 1994-го у одной из ферм там же, под Стелленбошем, возникла прямая связь с Россией. Марк Волошин купил винодельческую ферму Хазендал, основанную в 1704 году. Почти полторлста гектаров. В доме, построенном в 1790-м, будет музей. С урожая 1996 года, после установки новейшего оборудования, ферма должна, как обещают, давать прекрасное вино. Крепкие напитки в Южной Африке уже давно носят русские имена. Не только Смирнофф, Толстой, Граф Пушкин (для пущей важности добавили Пушкину титул). Но все эти славные сорта появились не в Южной Африке и не в России. А вино Хазендал - исконно южноафриканское. И будет поставляться в Россию.
...Сохраняют ли иммигранты какие-то связи друг с другом и со своей, как принято говорить теперь, исторической родиной? Формы этих связей менялись. В тридцатых-пятидесятых годах существовало общество Друзья Советского Союза. Оно имело отделения во многих городах. Пик его активности приходился на годы Отечественной войны, когда СССР и британский доминион Южная Африка были союзниками по антигитлеровской коалиции. Возникло тогда и общество Медицинская помощь России. В Россию отправлялись медикаменты, одежда, кровь для раненых и больных. Только с 1942 по июнь 1944 года эти общества собрали у населения Южной Африки 700 тысяч фунтов стерлингов - по тем временам сумма немалая. Выходцы из России играли в этих обществах важную роль. Но с введением политики апартеида, с конца сороковых, ассоциировать себя с Россией стало опасно. Конечно, среди русских эмигрантов были люди разных взглядов - от коммунистов до монархистов. Но власти с подозрением смотрели и на самых лояльных.
Главное же - между СССР и Южной Африкой десятилетиями не было не только дипломатических отношений, но и торговых, общественных, культурных. Лица с южноафриканскими паспортами в Россию не допускались. Так что не могли приехать и те, кто мечтал повидать родину отцов. Все это вело к ослаблению связей этих людей с Россией, да и к разобщенности между ними. Но какие-то ниточки сохранились. Не было русского священника у православных Кейптауна и Иоханнесбурга - собирались на молебны у греческого или у сербского. Центр российских исследований, созданный в Кейптаунском университете в 1994 году, становится понемногу одной из точек притяжения. Когда мы устраивали Русский вечер, собралось шестьдесят человек. Помогла нам их найти Мари Торрингтон. (Ее бабушка - Мусина-Пушкина, а мать - графиня Кочубей, но, в отличие от многих отпрысков знатных семей, Мари, кажется, и в голову не приходило этим кичиться.)
Но все-таки жаль, - писал как-то Булат Окуджава. Жаль, что из России уезжали и уезжают. И даже сюда, в такой далекий край, - десятки тысяч людей. Людей неординарных: легко ли решиться уехать за тридевять земель? Не хочу кончать на печальной ноте. Южная Африка получила добротный человеческий материал. А мир-то, в конце концов, действительно один. Ведь правда? Конец формы.

Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования