Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   BOAI: наука должна быть открытой Обратите внимание!
 
  Наука >> История >> Всеобщая история >> История политической идеологии >> История политических партий и движений | Научные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
В составе единой и неделимой Сибирское областничество в эмиграции
10.07.2002 16:36 | Русское Зарубежье
     Аблажей Н.Л. В составе единой и неделимой Сибирское областничество в эмиграции // Родина. - 2001.- 10

Поражение в ходе Гражданской войны Белого движения, укрепление государственности в России при советской власти на время приглушили разговоры об автономии Сибири.
Однако в 1920-1930-е годы "сибирский вопрос" получил свое развитие в кругах российской эмиграции. "Областнический актив" в Европе группировался в Чехословакии вокруг "Общества сибиряков" и редакции журнала "Вольная Сибирь", издававшегося бывшим председателем Сибирской областной думы И.А. Якушевым.
На зарубежном Дальнем Востоке наибольшую активность проявлял Совет уполномоченных организаций автономной Сибири (СУОАС), образованный осенью 1918 года во Владивостоке и провозгласивший себя "сибирским правительством" в октябре 1922 года. В ранге "правительства в изгнании" Совет уполномоченных просуществовал в Японии, в городе Киото до января 1925 года - момента дипломатического признания последней Советского Союза, после чего решением его главы, народовольца и видного сибирского кооператора А.В. Сазонова, правительство было трансформировано в Совет уполномоченных, возглавляемый заграничным исполкомом. В задачи Совета входило вести пропаганду и подготовку свержения большевизма в Сибири при помощи иностранной (в первую очередь японской) военной и финансовой помощи. Первые годы эмиграции показали, что рассчитывать на это не приходилось. Поэтому часть членов правительства обосновалась в Харбине, другая - в иностранном секторе Шанхая.
После смерти Сазонова в Совете возникли разногласия, приведшие к расколу и образованию самостоятельного харбинского Совета уполномоченных сибирских организаций (СУСО), руководимого бывшим министром иностранных дел ряда сибирских правительств М. П. Головачевым. СУОАС возглавил бывший государственный секретарь Сибирской думы и Временного правительства автономной Сибири В. И. Моравский.
В первой половине 1920-х годов главным в деятельности областников стала борьба за попавшие в Китай, Монголию, Японию в годы Гражданской войны русские ценности. Претендовали на них также атаман Семенов, дальневосточный филиал эсеровской "Крестьянской России" и Дальневосточный отдел Российского общевоинского Союза (РОВС).
Осенью 1922 года начался процесс по иску атамана Семенова против бывшего финансового агента правительства Колчака в Японии М. Подтягина о взыскании так называемого "подтягинского миллиона"(1). В ходе процесса Семенов передал право на распоряжение данной суммой СУОАС, однако японский суд не признал правомочность претензий последнего, квалифицировав подобный договор как соглашение частного характера. В 1929 году, после слушания в трех инстанциях, Верховный суд Японии объявил спорные ценности "собственностью Дальневосточной армии".
С декабря 1920 по 1932 год продолжалась тяжба по поводу "петровского золота"(2), претендентами на которое выступали бывший начальник снабжения Дальневосточной армии генерал П. П. Петров, "Крестьянская Россия" и СУОАС. Речь шла о сумме в размере около 1 млн 250 тысяч золотых рублей. Однако ввиду отсутствия подлинника расписки японского командования, подтверждающей факт получения золота, как и в случае с "подтягинским миллионом", ценности остались в распоряжении японского правительства.
По схожему сценарию развивались события, связанные с "калмыковским золотом"(3). Право на него оспаривали преемник Калмыкова генерал Савицкий, атаман Семенов, СУОАС, русские золотопромышленники Буреинского горного округа, которым ранее принадлежала большая часть золота. Никто из них не имел подлинных документов. В 1923 году расписка японского военного командования о получении золота оказалась в руках японского тайного общества "Кокурюкай" ("Черный дракон"). Между тем деятельность областников встревожила советские власти. В 1926 году во французском суде Шанхая по протесту советского консула возбуждается уголовное дело против семерых членов СУОАС. Последних обвинили в нелегальном печатании почтовых марок и их реализации в Китае и Сибири. Во время обыска в типографии действительно нашли коллекционные почтовые сибирские марки с изображением сибирского герба с надписью "Автономная Сибирь". Советская пресса в Харбине и Сибири утверждала, что всего было отпечатано 500 тысяч марок.
По утверждениям эмигрантских источников, областники рассчитывали выручить от реализации марок 100 тысяч американских долларов. На следствии лидеры СУОАС в качестве причин, побудивших их отпечатать и начать реализацию марок, указали необходимость финансового обеспечения деятельности сибирских организаций за границей. Они также собирались использовать марки для антисоветской пропаганды на территории Сибири. Суд вынес приговор, по которому обвиняемые высылались с территории французской концессии, после чего им пришлось переехать... на соседнюю улицу, расположенную уже в английском секторе.
Обострение военно-политической обстановки на Дальнем Востоке, приведшее в 1929 году к советско-китайскому конфликту, и начавшаяся спустя два года оккупация Японией Маньчжурии всколыхнули сибиряков-эмигрантов. В эмигрантской печати развернулась полемика о будущем государственном устройстве России и месте Сибири в ней. Начало дискуссии положил выход в Праге первого сибирского издания в Европе журнала "Вольная Сибирь". Его редакция провозгласила свое политическое кредо: "Под углом областнического мировоззрения (мы) будем подходить как к общим, так и к частным вопросам русской действительности"(4). В обсуждении приняли участие сибиряки, проживавшие в Китае. В 1928 году видный представитель Семиреченского казачества, председатель "Казачьего союза в Шанхае" И. Шендриков выпустил брошюру "Чего хотят областники-сибиряки", в которой отмечалось, что они "стремятся в данный момент создать сибирское государство, независимое от СССР"(5).
В конце 1920-х годов известный областник, бывший министр нескольких сибирских правительств И. И. Серебренников выпустил серию статей в Северной Америке, Китае, Японии, Чехословакии, где обосновывал тесную взаимосвязь идей областничества с геополитическими проблемами России, в первую очередь с тихоокеанской. По его мнению, "хозяйственные интересы России и центр ее народонаселения будут неизбежно передвигаться с запада на восток - в Сибирь, которая, имея выход к Тихому океану и огромные материальные ресурсы, сможет в будущем противостоять экономическому влиянию США, Японии и Китая".
Автор делал вывод, что "России придется обратить сугубое внимание на свои азиатские владения, ею могут быть приложены все усилия к их быстрому заселению, развитию производительных сил Сибири. Только при этих условиях Россия может крепко стоять на Азиатском материке"6. Управление Сибирью должно строиться на началах автономии, которая наилучшим образом способствовала бы развитию ее производительных сил. В ходе дискуссии "Вольная Сибирь" публиковала проекты (авторы: И. Якушев, И. Окулич и Дальневосточник (И. Серебренников)) федеративного устройства России и Сибири после свержения власти большевиков, выявившие определенные различия во взглядах на будущую федерацию. Это касалось вопросов разграничения федеральных и местных полномочий, прерогатив законодательной, исполнительной и судебной власти на местах, особенностей формирования местных бюджетов. Так, видный деятель Енисейского казачества Окулич в основу автономного устройства страны предлагал положить федеральную систему США, при которой законодательные функции "штата" (Сибири) принадлежали бы региональному парламенту. Исполнительная власть должна была осуществляться всенародно избранным президентом и ответственным перед ним Советом министров. Он призывал совместить достоинства президентской формы правления с традициями российской земской системы.
В противовес Окуличу Якушев и Серебренников предложили модель парламентской республики во главе с Сибирской областной думой и ответственным перед ней кабинетом министров. Самоуправление Сибири мыслилось в виде единого представительного сибирского органа, при этом не отрицалась возможность создания самостоятельных, самоуправляемых федеративных единиц географического и национального характера, находящихся на ее территории.
Общим для перечисленных проектов явилось положение о четком разграничении полномочий центральных и местных властей. Областники считали, что в ведении федерального центра будущей России должны остаться такие важнейшие сферы государственной власти, как обороноспособность страны, внешняя политика, финансовая система, взаимоотношения между отдельными автономиями, поскольку их координация непосильна местным властям. В проекте Якушева Сибирь, как автономная единица, обретала право "обладать всей полнотой законодательной, исполнительной и судебной власти", зафиксированной в Положении об областном устройстве Сибири, принятом на чрезвычайном общесибирском съезде 6 декабря 1917 года. В результате устройство местного самоуправления больше напоминало схему автономного государственного образования, поскольку в компетенции местного парламента должны были остаться бюджет, образование, здравоохранение, связь, транспорт, право устанавливать местные тарифы и налоговые пошлины. В целом редакция журнала ратовала за необходимость предоставления Сибири экономической и культурной автономии в составе единого Российского государства на основах федерализма, поскольку "федерация дает все преимущества децентрализованного управления, т. е. самоуправления".
Вопрос о возможном государственном устройстве России был предварительно решен в сентябре 1930 году в Пекине на Дальневосточном совещании, в котором приняли участие представители более 200 русских эмигрантских организаций, находившихся в Китае и Японии. В резолюции от 15 сентября записано: "Дальневосточное объединение эмиграции должно рассматриваться как русский краевой национальный антикоммунистический центр, имеющий право представлять интересы населения Сибири и Дальнего Востока"(7). Совещание завершилось принятием резолюции "О государственном устройстве России и ее областей", в которой был зафиксирован тезис о "неделимости России при ее возрождении" и предусматривалось предоставление ряду регионов, в частности Сибири, автономии.
Областники, в свою очередь, разработали так называемый "сибирский план", рассчитанный на временное отделение Сибири от России и использование ее территории в качестве плацдарма для борьбы с советским режимом. Для его реализации они встречались с рядом влиятельных японских политических деятелей, в частности с Тоямой Мицуру, главой уже упоминавшегося ультранационалистического общества "Кокурюкай", имевшего большое влияние на японскую внешнюю политику.
К концу 1935 года, понимая, что все надежды на скорое падение советской власти оказались несбывшимися, руководители СУОАС решили приостановить деятельность Совета как организации, нацеленной на подготовку вооруженного восстания в Сибири. По их мнению, потеря связей с Сибирью, утрата Маньчжурии, как опорной базы движения (после ее оккупации Японией и провозглашения марионеточного государства Маньчжоу-Го), смена ориентации японской внешней политики, отсутствие средств привели сибирское эмигрантское движение к политическому краху. Характеризуя общественно-политическую ситуацию в Сибири в 30-е годы, областники делали вывод, что на родине сибирское движение практически сошло на нет. В 1939 году Серебренников писал Окуличу: "В СССР Сибири больше нет - Сибири областнической, потому что нет сибирских патриотов-областников, способных отстаивать интересы региона"8. Уже после Второй мировой войны вопрос о "жизненности" областнической идеи вновь начал активно обсуждаться в кругах русской эмиграции. В конце 40-х годов в эмигрантской газете "Русская жизнь", выходившей в Сан-Франциско, Окулич опубликовал серию статей, посвященных истории сибирского областничества периода Гражданской войны. Автор отмечал: "Будущее России я представляю себе как союз автономных областей, среди которых Сибирь - самоуправляющаяся область". Уже после смерти Окулича, в январе 1949 года, в той же газете появилась его последняя статья "Вера в Россию", где он обосновал идею автономии Сибири, основанной на "земской и кооперативной самодеятельности". Заканчивалась статья словами: "Свет в Россию идет с Востока".
Известный сибирский политический и государственный деятель Г. Гинс в 1950 году в статье "Сибирское областничество" проанализировал современные тенденции и особенности экономического и политического развития региона. По его мнению, советская региональная политика, сгладив многие социально-экономические и политические различия и противоречия, породила новые проблемы. В частности, осуществляя выравнивание темпов экономического развития регионов страны, Москва применяла прежние методы централизма и экономической эксплуатации Сибири, что неизбежно должно привести к возрождению идеи самоуправления. Проведенное районирование и выделение национальных территорий в Сибири, по его мнению, с одной стороны, подорвало территориальное единство Сибири и поставило ее в еще большую зависимость от Центра, с другой - обострило национальный вопрос, из которого в будущем "вырастет не один "сибирский сепаратизм, а ряд сепаратизмов". Рассуждая о возрождении в будущем идеи областничества, Гинс считал преждевременной постановку вопроса о схеме "российской областной федерации", но одновременно ратовал за демократическое свободное от сепаратизма и революционности сибирское движение, стремящееся реализовать идею самоуправления региона.
В целом большинство областников в эмиграции не мыслили существования Сибири, даже временно, в виде независимого государства.
Сибирь - часть России. Но и сегодня вполне актуально звучат вопросы, поставленные областниками перед российской и мировой общественностью более пятидесяти лет назад: "Что дали друг другу Россия и Сибирь? Что они могли и должны были дать? И если не дали, то почему?"

Примечания

1. В 1920 г. российский военный агент в Японии М. П. Подтягин и представитель атамана Г. М. Семенова генерал-майор Сыробоярский достигли соглашения о переуступке Семенову военных заказов и остатков имущества правительства Колчака на общую сумму 6,5 млн иен, из которых 5,5 млн еще в 1919 г. были переведены на счета японских фирм. Чтобы японцы не аннулировали контракт, необходимо было доплатить 915 тыс. иен. В сентябре 1920 г. деньги (1400 тыс.) были перечислены в токийское отделение "Чосен банка" на счет Подтягина. В мае 1921 г. Подтягин вернул излишек в сумме 338 тыс. Семенову. Оставшаяся сумма в 1 млн 61 тыс. иен ("подтягинский миллион") и стала объектом претензий.
2. 22 ноября 1920 г. на ст. Маньчжурия начальник снабжения Дальневосточной армии генерал-майор П. П. Петров по указанию командующего Г. А. Вержбицкого сдал на хранение японцам 20 ящиков с золотой монетой и два ящика с золотыми слитками, оцененные в 1 млн 250 тыс. золотых рублей. Принял их начальник японской военной миссии в Забайкалье и Маньчжурии полковник Р. Идзоме. Расписка содержала список лиц, имевших право на получение этих ценностей: Петров, Вержбицкий, Пучков, Бенгерский.
3. Уходя из Хабаровска в феврале 1920 г., атаман Уссурийского казачьего войска Калмыков приказал изъять из Госбанка 38 пудов золота. По соглашению атамана с начальником японской военной миссии полковником Гоми золото было принято на хранение как частное имущество. По факту принятия была выдана расписка, подписанная полковником Суга.
4. Вольная Сибирь. Прага. 1927. 1. С. 1.
5. Bakhmeteff Archive. Golovachev M. b. 6.
6. Серебренников И. И. Тихоокеанская проблема с экономической точки зрения//Вольная Сибирь. Прага. 1930. 9. С. 61.
7. Bakhmeteff Archive. Golovachev M. b. 5.
8. Архив музея русской культуры в Сан-Франциско. Фонд И. К. Окулича. Письмо Окуличу от Серебренникова от 4 мая 1939 г.

Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования