Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Посмотрите новые поступления ... Обратите внимание!
 
  Наука >> История >> Отечественная история >> История русского зарубежья | Обзорные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
 См. также

Научные статьиАрхив А.Ф. Керенского в Центре гуманитарных исследований Техасского университета

Популярные статьиЧто спасло советскую физику от лысенкования?

Научные статьиДеятельность дипломатов царского и Временного правительств в эмиграции

Материалы об О.Э. Мандельштаме в американских архивах
24.06.2002 21:30 | Русское Зарубежье
     Нерлел П.М. Материалы об О.Э. Мандельштаме в американских архивах // Россика в США: Сборник статей (Материалы к истории русской политической эмиграции; вып. 7) - М.: Институт политического и военного анализа. - 2001. - С. 90-123

А выше благодать поэзии Мандельштама. Так я понимаю мое дело

(Ю.Иваск)

1.

Исторически сложилось, что в процессе мирового освоения и изучения творчества Мандельштама совершенно исключительная роль принадлежит США. Именно здесь был издан первый посмертный однотомник поэта (1955)(1) и первые три тома многотомного Собрания сочинений (1964-1971, Вашингтон, изд-во Международное литературное содружество)(2). Эти издания сыграли выдающуюся научную и политическую роль, став своего рода гарантом того, что все старания советской власти пошли прахом и великая поэзия гениального поэта, с риском для жизни сохраненная его вдовой, друзьями и читателями, не погибла, не канула в Лету, а сохранена и донесена до читателя. На основе этого Собрания сочинений в 1974 году в США, в Корнелльском университете (Итака) был издан первый конкорданс к произведениям О. Мандельштама(3). Именно в США, вокруг таких филологов-славистов как Г.П. Струве (Калифорнийский университет, Беркли(4) и К.Ф. Тарановский (Гарвардский университет)(5), сложились целые исследовательские школы и направления, в значительной степени сориентированные на изучение творчества О. Мандельштама, главным образом его поэтики. Многие исследователи его творчества из СССР, в 1970-х - 1980-х гг. эмигрировали в США и продолжают работать над изучением Мандельштама(6).
Велик вклад американских славистов и в разработку биографии и библиографии поэта. Именно в США, собственно говоря, увидела свет в 1973 году книга Кларенса Брауна Мандельштам - первая биография поэта(7). Американские ученые первыми ввели в научный оборот целый ряд важных документов (как, например, опубликованные Т. Бейером материалы о студенческих днях Мандельштама в Гейдельберге в 1909-1910 гг.) и др. Библиография О.Э. Мандельштама, опубликованная в 3-ем томе собрания сочинений под редакцией Г.П. Струве и Б.А. Филиппова, издавна служит основанием для всех последующих библиографических описаний.
Поэтому не приходится удивляться тому, что, по данным библиографического мониторинга, осуществляемого Ассоциацией изучения современных языков (Modern Language Association, или MLA), из более чем 300 диссертаций, книг и статей в специализированных журналах, опубликованных за период с 1981 по 1997, по меньшей мере треть приходится на американских ученых. И, хотя источниковая база этой библиографии учитывает российские издания явно недостаточно, тем не менее вклад американских исследователей неоспорим.
Ну и, наконец, - самое главное, пожалуй: судьбе было угодно распорядиться, чтобы именно в США на вечное хранение попал и основной массив документов о жизни и творчестве Мандельштама его семейный архив, в 1976 году подаренный его вдовой Принстонскому университету.
Но и этого мало! Материалы О.Э. Мандельштама или о нем можно встретить и в других американских архивохранилищах, причем не только в университетских, но и в государственных библиотеках, а также в собраниях частных лиц.
Из государственных хранилищ укажем на Библиотеку Конгресса в Вашингтоне. В ее архиве я ознакомился с фондом альманаха Воздушные пути (Collection 3775), выходившего в Нью-Йорке в конце 1950-х начале 1960-х гг. Считается, что с публикации в 1960 году во втором его выпуске 57 до того не публиковавшихся стихотворений О.М., собственно, и началось открытие широким читателем позднего О.М. Архив интересный, в основном в связи с этой и последующими публикациями О.М., но также в связи с текстами, никогда в альманахе не выходившими, в частности, в связи с Проектом акмеизм Юрия Иваска, о чем еще будет сказано.
Из частных собраний в первую очередь следует упомянуть архив К. Брауна (Принстон, в настоящее время в Сиэттле), содержащий автограф (!) раннего стихотворения О. Мандельштама Под грозовыми облаками (автограф был подарен ему в 1962 году в Ленинграде Е.Г. Эткиндом)(8).
По сообщению В.А. Швейцер (Амхерст), в ее домашнем архиве имеется список рукой Н.Е. Штемпель, восстанавливающий последовательность стихотворений в Воронежских тетрадях, а также любительский кинофильм о пребывании Н.Я. Мандельштам на даче в Верее.
Весьма ценен и домашний архив К.Ф. Тарановского, в настоящее время хранящийся у его наследников.

2.

Что касается университетского хранения, то, несомненно, огромный интерес представляют материалы из архивов Ю. Иваска и Б. Филиппова, переданные ими в Библиотеку Йелльского университета.
Весьма ценным собранием располагает и библиотека Центра по изучению русской культуры Амхерстского колледжа (Center for Russian Culture, Amherst College). Начать с того, что в его книжных фондах хранится подаренный Т. Уитни подлинный уникат один из 23 выпущенных экземпляров альманаха Новый Гиперборей, напечатанного на гектографе и составленного из оригинальных пар - автографов стихотворений (Н. Гумилева, О. Мандельштама и ряда других поэтов) и их же собственноручных рисунков, иллюстрирующих эти стихотворения(9).
Жемчужиной рукописного собрания Амхерстского колледжа является фонд Алексея Ремизова и Серафимы Ремизовой-Довгелло. Благодаря консультациям и любезности Т. Чеботаревой и С. Рабиновича, мы ознакомились с одним документом из этого фонда (короб 1, папка 7). Это - письмо Валентина Парнаха из Москвы в Берлин Алексею Ремизову, отправленным, судя по штемпелю, 30 августа 1922 года.
На конверте берлинский адрес Ремизовых: А.М.Ремизову. Kirschstrasse , 2 II bei Delion, Charlottenburg, Berlin. <30.VIII>. Само письмо написано черными чернилами, на вырванном из общей тетради листке:

Дорогой Алексей Михайлович, Шлю Вам и Серафиме Павловне преданный привет из Москвы. Ехал неделю + три дня карантина в Великих Луках, с трудом вырвался оттуда. Спал на узкой доске, на соломе, на чемоданах. Сейчас сплю на скамье в Союзе Писателей: Тверской бульвар, 25, где меня на несколько дней устроил О.Э. Мандельштам. Мейерхольд сейчас в ПБ, приезжает на днях. Я привез jazz-band. Это письмо привезет Вам поэт Б.Л. Пастернак. Пожалуйста, напишите мне. Всего Вам лучшего. Преданный Валентин Парнах Valiac, Mathens-Mьller See
Мой адрес пока: Софии Яковлевне Парнок-Волькенштейн 4ая Тверская-Ямская, 8, кв.3 Москва

P.S. Когда выйдут Ваши новые книги, пожалуйста, пришлите мне. Мой поклон Андрею Белому.

Это письмо позволяет внести важные уточнения как в хронику жизни О.Э. Мандельштама, так и в биографию отправителя.
Много интересного ждет исследователя и в фонде князя Д. Шаховского, епископа Сан-Францискского. Слово ждет следует понимать буквально, поскольку, до завершения его описания фонд для исследователей закрыт (данные на осень 1999 года). Тем не менее отдельные документы из этого фонда, в частности, письма Н.Я. Мандельштам к Шаховскому, уже введены в научный оборот.
Интереснейший фонд Юрия (Георгия) Павловича Иваска (1907-1986) был обработан еще в начале 1990-х гг. и открыт для исследователей безо всяких ограничений(10). Здесь, как и в фонде Шаховского, есть письмо от вдовы поэта, но в целом фонд Иваска гораздо более мандельштамоцентричен, что вполне естественно для фанатичного поклонника и неутомимого исследователя поэзии ОЭМ, как он называл его в переписке. Несомненно, что многочисленные упоминания и рассуждения о Мандельштаме содержит в себе и обширная корреспонденция Ю.Иваска, но с этой точки зрения ее изучение еще только-только началось.
Собранные Иваском материалы о Мандельштаме и об акмеизме, включая и его собственные статьи или наброски к ним, содержатся по меньшей мере в 20 папках: в частности, это папки Акмеизм эссе (1959, 1963; Box.10, f.4), Акмеизм Мандельштам (? -1974; Box.10, f.5), Акмеизм-проект (1960-1963; Box.10, f.6-8), Акмеизм-сатиризм (1973, Box.10, f.9) и Акмеизм: исследовательские материалы (1966-1977, Box.10, f.10), Мандельштам Н.Я. (Исследовательские материалы) (б/д., Box 15, f.42-44) и Мандельштам О.Э. (Исследовательские материалы) (1964-1985, Box 15, f.47-50 и Box 16, f.1-6).
Бесспорно, немалый интерес представляют материалы по проекту Акмеизм, инициатором и руководителем которого в 1959-1963 гг. был Ю. Иваск(11). Проект был одобрен летом 1959 и осуществлен летом 1960 года(12). На протяжении почти трех месяцев с 11 июня по 7 сентября Ю.П. Иваск находился в Европе и посетил Париж, Мюнхен, Базель, Стокгольм и Ниццу. Это была своего рода фольклорная экспедиция, или, как нынче принято говорить, Oral History Project.
Суть проекта заключалась в интервьюировании и магнитозаписи: предметом разговора были акмеизм, акмеисты, круг журнала Аполлон, первого и второго Цеха поэтов и т.д., а также эмигрантская литература. Была сделано в общей сложности 21 запись интервью с 16 респондентами. Ими были: во Франции С. Маковский, А. Трубников, граф А. Зубов, Г. Адамович, А. Элькан, И. Одоевцева-Иванова, Ю. Терапиано, Ю. Ржевский, В. Вейдле, В. Злобин, Б. Зайцев, Ю. Газданов, в Германии Ф. Степун и Й. фон Гюнтер, в Швеции С. Риттенберг. Кроме того 15 русских поэтов и прозаиков Г. Адамович, Ю. Анненков, Л. Червинская, И. Чиннов, А. Элькан, В. Корвин-Пиотровский, Г. Маковский, В. Мамченко, И. Одоевцева-Иванова, К. Померанцев, С. Прегель, Г. Раевский (Оцуп), Ю. Терапиано, А. Величковская и В. Злобин - записали свои произведения на магнитную ленту для будущей Антологии эмигрантской поэзии и прозы. На протяжении всей поездки Иваск вел дневник: собранные материалы виделись ему основой исследования об акмеизме и акмеистах.
В отчете о проекте говорится и о намерении продолжить эту работу и взять интервью еще и у таких, живущих в Америке, авторов как Н. Берберова, А. Лурье, Г. Струве, И. Елагин и др. Часть уже собранных материалов экспедиции, в том числе некоторые расшифровки отдельных бесед, - находится в архиве Центра Русских исследований в Амхерст-колледже в штате Массачусетс. Из них, кстати, явствует, что сами по себе магнитофонные записи стоит искать в фондах трех штатных университетов Индианы, Канзаса и Вашингтона.Помимо финансовой документации и вариантов отчета по проекту, аналогичных тому, что попал и в бумаги Воздушных Путей, здесь можно найти библиографические материалы по акмеизму, формуляр литературной анкеты Эпоха акмеизма, расшифровки записанных на магнитофон бесед с Адамовичем, Одоевцевой, Раевским, Тераписано, Злобиным, Вейдле и графом Зубовым. Заслуживает быть упомянутым и то обстоятельство, что собранные магнитофонные записи должны храниться в архивах тех трех университетов, что совместно финансировали этот проект, - университетов штатов Индиана, Канзас и Вашингтон (г.Сиэттл).
Что касается материалов о Н.Я. Мандельштам (или НЯМ, как ее называл Иваск), то, наряду с черновиками собственных и вырезками чужих статей и рецензий, посвященных ее мемуарам, среди них находится и оригинал уже упомянутого письма, адресованного ею Ю.Иваску (коробка 15, папка 43). Оно написано черной шариковой ручкой, на бумаге в клеточку, вырванной из тетрадки на спиральках. Его, судя по всему, переслал Иваску Н.А. Струве, в архиве которого хранится ксерокопия этого письма (по ней, очевидно, он и опубликовал само письмо в Третьей книге Н.Я. Мандельштам). Вот его полный текст:

Милый Юрий Павлович!
Очень была рада получить от Вас весточку. Сейчас О.М. есть в огромном количестве экземпляров ксерокопии, конечно. Вы считаете вершиной О.М. Венецию. Он считал центром Стихи о неизвестном солдате. Я их не позволила напечатать в советском издании, потому что Харджиев (редактор) хотел тиснуть без последней строфы (И в кулак зажимая истертый). Дурак и скотина я из Воронежа привезла ему рукопись (моей рукой), когда этой строфы еще не было Советские издания ужасны. У Харджиева переставлено в Камне 44 стихотворения. Он не понимает, что книга это целостная форма. Предлагал мне уничтожить все в архиве, что не подходит под его концепцию. К счастью, я вырвала у него архив он уже на западе. Иначе его бы уничтожили.
Жаль, что нам не суждено встретиться и поговорить. Но я уже стара. Жизнь идет к концу Надежда Мандельштам Я - церковница (еврейка, православная в 3 поколении) и верующая. Благослови Вас Боже. Привет Тамаре Георгиевне . Далее, на отдельных листах, - пояснения Иваска (есть ранняя и поздняя редакции):
Это письмо Надежды Яковлевны было написано осенью 1976 г. и передано мне одним из моих друзей, посетивших ее в Москве. С Н.Я. я не встречался. Во Второй книге воспоминаний, изданных в 1972 г., она отнеслась ко мне насмешливо. Н.Я. цитирует из очерка Осипа Мандельштама Слово и культура (1921 г.): Трава на петербургских улицах первые побеги девственного леса, который покроет место современных городов Наша кровь, нага музыка, наша государственность все это найдет свое продолжение в нежном бытии новой природы. Как мог наивнейший Иваск принять эти слова за утопию о будущем братстве? Чье братство деревьев, камней, слоев земли? Ведь в этой статье тут же говорится о земле без людей. (Вторая книга, стр.131).
Здесь Н.Я. имеет в виду мой очерк о Мандельштаме Дитя Европы (Собр. сочинений Мандельштама, том III-ий, 1969): Может быть, утраченное единство арийцев (Европы) было для него (Мандельштама) залогом будущего братства в утопическом царстве новой природы Психеи (Слово и культура) или на святых островах, где скрипучий труд не омрачает неба (1919 г.)
Готов повиниться в том, что неправильно истолковал статью Мандельштама Слово и культура. Отмечу лишь, что вообще исторический пессимизм, всякая апокалиптика были ему чужды
Далее следует еще одна фраза, но не на машинке, а от руки, и прочесть ее не представляется возможным.
Считается, что одновременно с этим письмом, Н.Я. прислала Н. Струве еще одно (оба сохранились в виде ксерокопии в архиве самого Н. Струве):

Милый Никита! Отправьте бумаги в Принстон или Иваску: Мазачузетс, город Амхерст. Надо это сделать. Я не хочу Франции. И я имею на это право. Надежда Мандельштам.

В архиве самого Н.А. Струве оба эти письма в виде ксерокопии, объединены на одном листе. Между письмами, рукой Струве, приписка: Оригинал у А.Н. Небольсина (Аркадий Небольсин был близким знакомым Ю. Иваска).
Это письмо Н.Я. было Иваску хорошо известно. Он не без гордости интерпретировал его как желание Н.Я. подарить свой архив лично ему, Иваску, на что он намекает в одном из писем к А.В. Бахраху (см. ниже).
Несколько слов и о датировке письма. Та, что дана Н. Струве при первой публикации и которую, похоже, повторяет Иваск в своем комментарии, а именно: осень 1976, едва ли верна, если только исходить из одновременности писем Н.Я. к нему и к Ю. Иваску: ведь сам архив О.М. уже в июне 1976 года был в Принстоне. Более вероятной датировкой представляется начало 1975, поскольку воля Н.Я. насчет передачи архива в Принстон еще достаточно расплывчата.

3.

В Гуверовском институте Стэнфордского университета хранятся, без преувеличения, сокровища русской истории и русской культуры. Заметной частью гуверовской коллекции является богатейший архив Г.П.Струве, содержащий немало материалов о Мандельштаме и его издательско судьбе в США. Важной находкой можно считать весьма дружеское письмо Н.Я.Мандельштам к Г.Струве. Необычайно ценны и письма Б.А.Филиппова к Г.П.Струве. В их переписке, завязавшейся в 1952 году и продолжавшейся почти треть века, задокументирована практически вся история мандельштамовских изданий под редакцией Струве и Филиппова в США. Интересные детали есть и в письмах Р. Гринберга, издателя Воздушных Путей.
Из других коллекций отмечу фонд Ольги Андреевой-Карлайл (лишь частично обработанный) и фонд Альвина Капусты, содержащий немало ценных материалов к библиографии О.Мандельштама.
Немало оправдавшихся надежд было связано и с замечательным собранием Бахметьевского архива Колумбийского университета в Нью-Йорке. Правда, в фонде Издательства им.Чехова того самого издательства, где в 1955 году вышло первое собрание О.М., - ничего об этом издании и вообще об О.М не оказалось. Зато в некоторых других фондах, с которыми довелось ознакомиться, обнаружилось весьма любопытные материалы.
Пожалуй, основная находка ждала в фонде Николая Васильевича Зарецкого - пражского эмигранта, собирателя и знатока русской книги (Collection Zaretskii , Box 2). Вот датированное 28 июня 1949 года письмо ему от А.М.Ремизова (получено, судя по штемпелю, уже 30 июля):
Monsieur N.Zareskij Praha XIX Buberec, Terronska 42 Tcheco-Slovaquie A.Remizof 7 Rue Boileau Paris XVI 28 VI 1949
Дорогой Николай Васильевич !
Не пишу не потому что не думаю, а мне очень трудно надписать конверт и наклеить марку. Зрячие это не поймут. Пляшущий демон заморозился, не хватило денег выкупить книгу. Книга 109 стр. обошлась 200.000 fr. Непременно попрошу послать Вам. Получил письмо от Страховского Леонид Ив . из Америки: издают его сочинение о трех. Спрашивает портрет Осипа Мандельштама. Я дал ему ваш адрес единственная надежда. Я когда-то нарисовал Мандельштама: он был весь движущийся, не костяной, а пружинный. Последнее наше свидание: стоит у двери и развинчивается, слов не разбираю.

О взаимоотношениях Ремизова и О.М. известно очень мало, в сущности, почти ничего. И с этой точки зрения - так сказать, биографически, - оно не так выразительно и мало что дает, даже датировать упомянутую встречу сходу непросто.
Сила же этой детали прежде всего в ее художественности, образности: Я когда-то нарисовал Мандельштама: он был весь движущийся, не костяной, а пружинный. Последнее наше свидание: стоит у двери и развинчивается, слов не разбираю.
А заодно мы узнали и происхождение ныне хорошо всем известного по Собранию сочинений профиля Мандельштама: Зарецкий прислал его Страховскому, а уже от того он попал в руки Струве и Филиппова.

4.

В другой коллекции Бахметьевского архива в фонде Александра Васильевича Бахраха - среди писем к нему множества корреспондентов особенный интерес в связи с Мандельштамом представляли обширная эпистолярия Г.П. Струве и Ю.П. Иваска. Помимо отрывочных, но ценных сведений об издательско-библиографической судьбе О.М. в США, они прекрасно вводят в курс эмигрантской литературной и интеллектуальной жизни жизни, надо признаться, непростой

Г.П. СТРУВЕ А.В. БАХРАХУ

В целом письма Г.П. Струве к А.В. Бахраху, хранящиеся в архиве адресата (коробка 4), охватывают почти 18 лет - с 3 ноября 1964 по 11 ноября 1982 года. В настоящую публикацию вошли фрагменты из писем, содержащие рассуждения или упоминания О. Мандельштама. Большинство писем написано из городов, где Г.П. Струве преподавал Беркли (долгие годы он возглавлял здесь Славянское отделение местного Калифорнийского университета), Боулдера, Блумингтона и Торонто.
11 июля 1965 года Г.П. Струве писал:

Дорогой Александр Васильевич! <> У нас сейчас в работе первый том Собрания сочинений Ахматовой (выйдет, я надеюсь, еще в этом месяце), второй том Мандельштама (набирается), сборник моих стихов (которых я больше не пишу, но я ведь никогда не собирал их, и надо же было все-таки издать хоть один сборник?). Готовятся Волошин, избранные статьи моего отца, проектируется еще многое. Рад, что Вы получили и Гумилева, и первый том Мандельштама. Последний действительно литературное событие и производит импозантное впечатление. Во втором будет не меньше нового или очень малоизвестного в прозе. А объемом он будет даже больше, особенно если мы включим собранную нами огромную библиографию литературы о Мандельштаме. О пребывании Ахматовой в Англии Вы наверное так или иначе услышите от В.С.Франка, а о пребывании ее в Париже от Адамовича, который катал ее по неузнаваемому Булонскому лесу, или еще от кого-нибудь. Я был на торжественной церемонии в Оксфорде и видел ее в Лондоне (два довольно продолжительных разговора главным образом в связи с нашими изданиями как Гумилева, так и ее сочинений; на последнее она, в сущности, дала свое благословение, хотя почему-то не очень хочет переиздания статей о Пушкине; а об издании Гумилева, особенно первом томе, отозвалась довольно сурово (и в сущности придирчиво-несправедливо) главным образом, из-за моей биографической статьи и из-за того, что я слишком много цитирую Г.Иванова, Маяковского, Одоевцеву, Оцупа: это все ее bкtes noires!). В Европу я, конечно, в этом году больше не поеду разве что в Стокгольм, если Ахматова получит Нобелевскую премию! <> На т.н. sabbatical leaves я больше не имею права: достиг предельного возраста, стал emeritus, хотя и принял приглашение остаться еще на год в здешнем университете. Что будет после этого, не загадываю пока, но будущим летом (1966 г.) поеду преподавать в Колорадо. Если представится возможность после этого выйти в отставку и без материального ущерба отдаться сказочной (как Вы ее называете) редакторской и издательской деятельности, охотно сделаю это. Во всяком случае, пока что издательские планы очень широкие, но издательство это не является, как Вы понимаете, коммерческим предприятием. По поводу предисловия Сечкарева к 3-му тому Гумилева. <> Удовлетворить всех трудно. Вот, например, моему племяннику в Париже не нравится вступительная статья Райса к Мандельштаму. Другим наверное не понравится статья Филиппова в первом томе Ахматовой (моя статья там, более короткая и скорее информативная, будет по-английски). Для второго тома будут писать статьи Виктор Франк (по-русски) и Александр Раннит (по-английски).

<> Передавайте привет Вашей жене. Дружески Ваш Глеб Струве P.S. Если найдете каких-нибудь блох в Мандельштама и/или Гумилеве (прозеванные опечатки, ошибки в датах и т.п.), пожалуйста, сообщите. Марков уже нашел одну опечатку: в Заблудившемся трамвае. <> А Заболоцкого Вы видели? Между прочим, все эти издания, уже продающиеся и рассылаемые в Европе, до нас еще не дошли: я получил только один экземпляр Мандельштама (не считая тех, которые получил в Англии и там же подарил Ахматовой и Вознесенскому) и из Англии привез Заболоцкого. И у Филиппова только по одному каждого, так что мы пока не могли начать рассылать дарственные: если Вы получили уже, то это потому, что кой-кому в Европе я просил Нейманиса послать на месте. Любопытная черточка: в Вашингтоне я узнал, что в магазин Камкина несколько дней тому назад явилась г-жа Добрынина, жена советского посла в США, и купила второй том Гумилева и антологию русской философской мысли С.Л. Франка по чьей-то просьбе из Москвы! (Так она сказала. А может быть и для себя).

Следующее письмо с упоминаниями О.М. датировано 16 октября 1965 года:
<> Я очень огорчен (и возмущен) присуждением Нобелевской премии Шолохову, считаю это позором для позором для Шведской Академии <> Второй том Мандельштама набирается и печатается. Вы мне не написали, что Вы думаете о первом томе есть ли у Вас какие-нибудь критические замечания? Очень большое впечатление он произвел на В.В.Вейдле, который был немного задет, однако, тем, что в комментариях (в данном случае это, кажется, дело Филиппова) приписали ему холодноватое отношение к позднему Мандельштаму, но он все-таки именно в этом смысле высказывался. И еще раз о первом томе Мандельштама неделей позже, 23 октября 1965 года:
Я не виделся с нею очень давно, но мы с ней изредка переписываемся. И как раз недавно обменялись несколькими письмами в связи с нашими изданиями Гумилева и Мандельштама, которые она очень высоко оценила. С нею дружит и ее ценит Кларенс Браун, автор английской вступительной статьи к первому тому Мандельштама (статьи, по-моему, хорошей) и недавно вышедшего перевода всей художественной прозы Мандельштама с интересным предисловием (статья его в Новом журнале часть этого предисловия). <> Очень рад, что Вы так высоко оценили первый том Мандельштама. Но на всех не угодишь. Отрицательно-раздраженно отозвалась об этом томе вдова О.Э. Ей особенно не понравилась моя вступительная статья и кое-что в комментариях. Этот отзыв идет по той же линии, что и отзыв А.А. Ахматовой о Гумилеве: мол, мы приводим отрывки из мемуаров и критических статей людей, которые были зложелателями Мандельштама и врали, рассказывая о нем. Это относится в первую голову к Георгию Иванову и Маковскому (ААА прибавила сюда и Оцупа, что вызвало с моей стороны довольно резкую реакцию). Мне и обидно, и горько, что г-жа М. не поняла и не почувствовала, что в новом издании М-ма я так подробно цитирую рассказ Иванова об эпизоде с Блюмкиным, чтобы изобличить Иванова в путанице и фантазировании (что он здорово врал в Петербургских зимах, я уже давно убедился, но игнорировать его воспоминания нельзя именно потому, что они вошли в канон биографии ОЭМ. Мы же не виноваты, что у нас нет контр-показаний с той стороны, от людей, которые якобы единственные все знают!). Насчет Шолохова я с Вами вот в чем не согласен: я бы все же предпочел, чтобы они дали премию гватемальскому поэту-эмигранту (м.б. он вовсе и неплохой поэт), а не предпочли Шолохова Ахматовой, которая, по моим сведениям, была главной конкуренткой Шолохова до самой последней минуты. Или дали бы Паустовскому. <.>

А тут еще, чуть ли не на другой день арест Синявского (Терц он или не Терц, это другое дело). Между тем в работе был и второй, прозаический, том, а планы все росли и росли, как можно видеть из письма от 18 июля 1966 года:

<.> Третий том Гумилева подписан к печати и, надеюсь, скоро выйдет. <.> Второй том Мандельштама в значительной мере напечатан, задержка за примечаниями. Но будет еще третий том, так как во-первых нам обещан из России еще ряд статей, а кроме того мы получаем около 80 писем М-ма. Придется также исправлять многие тексты в первом томе на основании информации, полученной от вдовы ОЭМ. Второй том Ахматовой задерживается из-за отсутствия полного и достоверного текста Поэмы без героя, давно мне обещанного, но все еще не полученного.

<.> Та же тема в письме от 12 августа 1966 года:

<.> Второй том Мандельштама уже весь напечатан кроме примечаний листами его завалена вся типография Башкирцева. Необходимость третьего тома определяется отчасти уже полученным, а отчасти обещанным новонайденным материалом (главным образом статьи), а также полученным Кларенсом Брауном от вдовы ОЭМ, с которой он много раз виделся во время своего шестимесячного пребывания в Москве в этом году, исправлениями неисправленных текстов в первом томе.

Но еще и 5 ноября 1966 года второй том все еще так и не вышел!

< .> Второй том Мандельштама должен скоро выйти. Ахматова задерживается. Сейчас вышел третий том Гумилева. < .> Вчера слушал в Сан-Франциско Тарсиса. На меня он как личность произвел не очень благоприятное впечатление (я виделся с ним в Люцерне летом), но я не разделяю ни подозрений, которые на него бросаются, ни некоторых других нехороших вещей, которые говорят о нем (В.С. Франк, Б.А. Филиппов и еще кое-кто). И только лишь 5 февраля 1967 года он получил счастливую возможность сообщить Бахраху о том, что произошло у последнего практически под боком, в Мюнхене: <> Сейчас вышел второй том Мандельштама (сюда пока дошел только один экземпляр из типографии). В то же время Мандельштам стал пробиваться к печатному станку и в СССР. Вот что писал Г.Струве 25 февраля 1967 года: <> Не знаю, есть ли у вас там журнал Литературная Армения и видели ли вы, что там напечатано (без ссылки на публикацию Слонима, по рукописи из цветаевского архива в Москве) История одного посвящения. И в том же номере перепечатка мандельштамовского цикла Армения. <>

В Англии вышла огромная и интересная двуязычная антология новейшей русской поэзии (от символистов до Вознесенского), составленная В.Ф.Марковым в сотрудничестве с одним американским поэтом. <> В книге некоего Громова о Блоке довольно много о Мандельштаме и ссылки на готовящееся издание его стихотворений. Отказавшись в письме от 4 марта 1967 года от предложения Бахраха поработать с годик на Свободе, спустя 10 дней, 14 марта, Струве пишет ему сразу два письма, оба посвященные очередной советской провокации:
<> Вы, конечно, читали о том, что Известия меня и Филиппова обвинили в грязной работе для американской разведки (CIA). В связи с этим меня в прошлый понедельник интервьюировали для газет и радиостанций и даже показывали по телевидению! Но почему-то ни НРСлово, ни РМ не заикнулись об этом ни словечком. Не было ничего и в лондонском Дэйли телеграф. Подлинного текста Известий я еще не видел. По-видимому, о существе нашей грязной работы они ничего не сказали. Если подумать, зачем им вообще это обвинение понадобилось, то, пожалуй, следует предположить, что это сделано на предмет острастки тем, кто осмеливается так или иначе сообщать нам для наших изданий какие-то материалы, т.е. попросту в целях запугивания. <>

Наша грязная работа очевидно состоит в издании Пастернака, Гумилева, Ахматовой, Мандельштама, Бродского и т.д. Но этого Известия, видимо, своим читателям не раскрыли. Следующее письмо с упоминанием очередного издания О.М. годом с лишним позже, 17 марта 1968 года:
<> Вы спрашиваете о наших изданиях. Четвертый том Гумилева заканчивается печатаньем. Новые издания первых томов Ахматовой и Мандельштама, второй том Ахматовой и третий том Мандельштама должны выйти до лета. Но до лета они, судя по цитате из письма, датированного 29 декабря 1968 года, не вышли:

<>А Вы получили новое издание 1-го тома Мандельштама и второй том Ахматовой? В последнем все жалуются на невероятное количество опечаток. Я непричем, так как корректуру на этот раз держал почти всю Филиппов. Но главная вина на украинской типографии Белея, которая отличается тем, что на две исправленных опечатки делает три новых. Г. Струве следил за тем, чтобы Бахрах и с ним Радио Свобода не отставали от его эдиционной деятельности. Вот что он писал, например, 14 января 1969 года:
<> Я просил, чтобы Нейманис послал Вам новое издание ОЭМ: оно и исправленное и дополненное. За отзыв об Ахматовой, слишком великодушный, спасибо. Опечатки в нем режут глаза. Есть и еще кой-какие недочеты, в к<отор>рых повинен БАФ . Но и заслуга главным образом его: в это время был занят 4-м томом Гумилева, и большая часть работы легла на него. Издательство не кончилось, но приходится перестраиваться, и трудностей много. Об этом поговорим. Всякие хорошие отзывы (вроде Вашего) могут помочь, поэтому присылайте, если услышите. А то Ахматову поругивают (я хочу сказать издание ее).
5 января 1975 года, узнав о высылке Эткинда, Г. Струве спрашивает у Бахраха:

<>. Не знаете ли Вы адрес Е.Г.Эткинда? Я хотел бы его приветствовать с приездом на Запад и послать ему кой-какие свои публикации.
А 20 января он уже благодарит своего корреспондента:

Спасибо за адрес Эткинда. Немного удивило и огорчило меня Ваше подозрение, что он может Вас бояться из-за Радио Свободы. М.б. и меня убоится? Но ведь это только досужие языки так говорят?..
Но некоторое время Эткинд не отвечал и ему. 7 февраля 1975 года Г.Струве писал по этому поводу:

О том, что Эткинд, вероятно, заменит г-жу Лаффит, Никита писал мне уже давно. Но, м.б., тогда это был секрет (Никита очень любит секреты). Сам Эткинд на мое письмо и посылку ему оттисков пока не отозвался. Слыхал, что он побаивается таких эмигрантов как я. Навязываться не хочу .

Письмо от 6 августа 1975 года это отклик на выход 8-го тома Краткой литературной энциклопедии:

<> Отмечу, может быть, еще некоторые пропуски, в том числе и не-русских писателей, напр<имер>, Пауля Целана, родившегося в Буковине, но эмигрировавшего во Францию и там окончившего университет, немецкого переводчика русских поэтов (Блока, Есенина и особенно Мандельштама, которого он очень ценил и к которому чувствовал большую близость). О нем еще при жизни было написано несколько книг (он умер в 1970 г., когда ему было 50 лет; кажется, покончил с собой), а сейчас некоторые его считают едва ли не самым замечательным немецким поэтом последнего 20-летия. Вам не приходилось его встречать? О нем и его affinites с Мандельштамом появилась недавно в одном канадском журнале совместная статья одного слависта (русского эстонца по происхождению) и одного германиста (немца), и это напомнило мне, что у меня была с ним короткая переписка, включавшая одно большое и очень интересное письмо о Мандельштаме и небольшое письмо о Марине Цветаевой. Я эту переписку хочу теперь напечатать, потому что авторы означенной статьи указывают, что они не могли найти никаких биографических ключей к интересу Целана к Мандельштаму, что НЯМ о нем ничего не знала; не знали и другие русские друзья ОЭМ (о ком идет речь, не совсем ясно).
Конечно же, в переписке, между Г. Струве и А. Бахраха не могла не подниматься тема самой эмиграции, ее периодов и, так сказать, внутренних отношений между ними. Пожалуй, особенно интересны высказывания в письме от 21 июля 1978 года:

<> О шести эмиграциях (начиная с 1982 года) писал не я, а некий г-н Вербицкий, из Третьей волны, отрицавший вместе с тем существование Второй эмиграции, или, как он говорил, эмиграции 40-х и 50-х годов, которую, мол, выдумал н-н Туровский (тоже из третьих), автор статьи, на которую письмом в редакцию откликался г-н Вербицкий. Это письмо Вербицкого меня глубоко возмутило, и я послал Яше Цвибаку тоже письмо по этому поводу. Он его долго мариновал, но потом все-таки напечатал. <> Кое-кто из вторых меня уже благодарил и приветствовал. Я относился глубоко отрицательно ко всем проявлениям про-гитлеровских настроений в русской эмиграции, но у подсоветских людей готов был их понимать и прощать. Союзническую репатриацию пленных, выдачу Власова и Краснова считаю преступной ошибкой
16 сентября 1978 года Г. Струве сообщал Бахраху о статье В. Швейцер по поводу издания в СССР в 1973 году синего Мандельштама в Библиотеке поэта:

<> Я получил два письма от Виктории Александровны Швейцер, недавно эмигрировавшей с мужем и дочерью и готовящейся теперь преподавать в одном хорошем американском женском колледже. Она <> большой друг НЯМ. При первом письме она прислала мне свою не лишенную интереса, но явно отражающую взгляды НЯМ и потому очень резко направленную против Харджиева статью о советском издании ОЭМ. В этой статье интересно письмо, которое она написала недоброй памяти редактору советского однотомника А. Дымшицу.
В письме от 15 ноября 1978 года Г.П. Струве благородно ручается за своих учеников, о которых или против которых А.В. Бахраху кто-то чего-то сказал или шепнул:
Дорогой Александр Васильевич! Вчера мой бывший ученик, а ныне Associated Professor (Professeur agrege) здесь, Robert Hughes показал мне Ваше письмо ему. Я за него и за его коллегу (из Колумбийского университета) ручаюсь; оба милые и толковые люди, Ходасевичем интересуются и занимаются всерьез. Hughes написал у меня диссертацию о Мандельштаме (не напечатанную), жена его, русская, тоже моя ученица - автор книги о Пастернкаке .
А вот выдержка из письма от 18 декабря 1978 года:

<> Посылаю Вам свою статью о Маковском. И из того же номера НРСлова - интересную статью о Мандельштаме. Кто такой Вагин, Вы, вероятно, знаете. Удивляюсь, что он эту статью дал не Никите в Вестник.
Поскольку Бахрах Вагина, видимо, не знал, Г.Струве (в письме от 13 января 1979 года) дает пояснения и комментирует статью самого Вагина:
<> Вы спрашиваете, кто такой Вагин? Он из довольно интересных новых, член Социал-Христианского Союза (ВСХСОН). В 122 (1977) Вестника было напечатано интересное интервью с ним <> Он на Западе сравнительно недавно, но успел уже объехать чуть ли не весь мир. Заглавие его статьи о Мандельштаме меня тоже удивило (В XX веке). Но я прочел ее с интересом. Если что в ней неверно, я не могу знать. То, что в Тенишевском училище ОЭМ не был православным, не значит, что он не был христианином в том смысле, в каком о нем многие писали (а с какого-то момента, м.б., и формально). Вы говорите, что по поводу выборгского документа ( 3) Вы могли бы более подробно при случае рассказать: почему же Вы не расскажете? Это многим будет интересно. Обилие отметок в аттестате ОЭМ меня тоже удивило тем более, что я учился в Выборгском Коммерческом, которое было того же типа (за исключением того, что у нас было совместное образование) и даже вышло как бы из Тенишевского (наш основатель и директор был раньше преподавателем русского языка в Тенишевском и ушел оттуда, как я писал в своей автобиографической заметке, из-за несчастного случая на футболе).
Следующее упоминание Мандельштама в письме от 31 марта 1979 года:

<> Сегодняшняя почта принесла Новое Русское Слово от прошлого воскресенья, с Вашей большой статьей о Египетской марке и Валентине Парнахе. <> Статью я прочел с интересом. Думаю, что все (или почти все), что Вы говорите, правильно. Но меня немного удивило, что Вы хотя бы мимоходом не отметили, что у Парнаха была сестра София, поэтесса. Которая свою фамилию переменила на Парнок, так что выбор этой формы фамилии был в каком-то случае не случаен и, пожалуй, еще более странен. Был ли он неприятен Софии Парнок, мы не знаем. Мандельштам и знал ее лично, и писал о ней в своей статье.
Не отметили Вы также, что в своей статье о евреях в русской литературе статье, которую Вы упоминаете, говоря что слышали о ней Парнах писал специально и о Мандельштаме. Эта статья цитируется в одном из примечаний в нашем издании, и я когда-то был очень горд тем, что нашел. Известно также письмо Мандельштама к отцу зимой 1923-24 года, в котором он пишет: Шура [брат Мандельштама] живет у моего приятеля Парнока [именно так]. Трое в одной комнате. Беспорядок. Грязь. Холод. Комната эта около Союза на Тверском бульваре. Это письмо напечатано в 3-ем томе нашего издания, а теперь также в американском издании всей критической прозы и всех известных пока писем ОЭМ (больше 700 страниц!). Слыхал, что и перевод плохой, и издание плохое. Не проверял. Но вид у издания очень внушительный. Длинное предисловие и много примечаний.
По какому-то поводу Бахрах задал Г.Струве о его соавторе бестактный, но вполне нормальный для всей их переписки вопрос. Отвечая На что 19 февраля 1980 года Г.Струве ответил уклончиво и похвально:
<> Умный ли человек Филиппов не берусь судить. Ему в каком-то смысле не хватает, может быть, образования, но он очень начитанный и разносторонне начитанный. Еще ранее, 9 марта 1979 года, характеризуя 9-й том Краткой литературной энциклопедии, Струве отдавал ему должное и так характеризовал своего коллегу: А Филиппов мог бы быть включен как соредактор наших с ним изданий (ведь вся почти работа по изданию Клюева проделана им, я дал только имя, да и в другие издания он вложил больше труда, чем я, кроме, пожалуй, Гумилева; и инициатива этих изданий шла от него, и деньги добывал он, но там этого, конечно, не знают). В письме от 14 марта 1980 года он коснулся и еще одного деликатного вопроса, могущего касаться и Филиппова, а именно проблемы коллаборационализма русских эмигрантов с Гитлером:
<> Как и мой отец, я очень отрицательно относился к Гитлеру и его режиму, а также к тем русским в эмиграции, которые приспособлялись к Гитлеру и из которых некоторые (вроде, например, Льва Любимова) потом легко перекрасились в просоветчиков. Но я с самого начала совершенно иначе относился к тем советским русским, которые как-то, до поры до времени, готовы были сотрудничать с немцами. Для меня поэтому была и остается разница между такими людьми, как мой бывший союзник и друг Лоллий Иванович Львов, и такими, как изобличенный недавно в сотрудничестве в выходивших в оккупированной зоне газетах и выгнанный поэтому из части эмигрантских газет Самарин (а может быть, и Филиппов степени его сотрудничества с немцами я не знаю).
Сильнейшее впечатление на Г. Струве, как, впрочем, и на Ю. Иваска, произвела смерть Н.Я.Мандельштам на излете 1980 года. В письме, написанном 15 января 1981 года, то есть в 90-летнюю годовщину со дня рождения самого О.М., Г. Струве писал:

<> А вот совсем недавно (6-го января) в НРСлове была напечатана статья редактора, Вашего друга Яши, о Надежде Яковлевне Мандельштам, которая меня взбудоражила и задела отчасти тем, что он написал о похоронах НЯМ по православному обряду, изобразив это как что-то случайное, ибо она, мол, всегда считала себя еврейкой (что было естественно она таковой и была). Яша, очевидно, не знал, что это не имело отношения к тому, что Н.Я. была в младенчестве крещена, а что она в последние годы жизни пришла к христианству и была верующей православной; что ее духовным отцом был известный московский священник и, кажется, именно он и ее отпевал
Свое негодование по этому поводу Г. Струве излил в письмах самому Яше (то есть Якову Цвибаку, главному редактору НРС) и некоторым из ближайших своих коллег. В письме от 22 января 1981 года к Бахраху он писал, что от Яши он:

пока не получил ответа на свое письмо по поводу его странной статьи о Н.Я. Мандельштам. Не отозвались и другие, кому я об этом писал, в частности, Иваск и Филиппов.
Та же тема в письме от 2 февраля 1981 года:

<> Ни Иваск, ни Филиппов не реагировали по-настоящему на мой вызов отозваться как-то, хотя бы письмом в редакцию, на статью Яши. Ю.П. реагировал как-то теплохладно и явно ничего не хотел писать. А БАФ вообще на мое письмо не ответил, что на него совсем не похоже. М.б. заболел . <> А вот сам Яша ответил. Признал свою ошибку (в отношении Мандельштамов), но вносить поправку не хочет: специалисты, мол, сами разберутся. Говорит, что его ввела в заблуждение фраза самой НЯИ во Второй книге, на стр. 520-21. <>
Да, конечно, НЯМ стала верующей православной под конец жизни. Но приход ее к религии не был случайным, как это изобразил Яша. В письме ко мне он этой стороны дела не касается, а на его нежелание вносить поправку насчет МЦ я не реагировал: специалисты разберутся, и кто-нибудь еще будет об этом писать. Как Яша пишет: Такова уж судьба газетчика - всегда торопиться
В 1981 году увидел свет и 4-ый том Собрания сочинений О.Э. Мандельштама. 31 марта 1981 года и 14 марта Г, Струве в этой связи писал Бахраху:

<31.03.1981:> <> Объявление о 4-м томе ОЭМ я видел теперь в каталоге YMCA-Press, как о находящемся в печати. Теперь он, м.б., уже и вышел, хотя я надеялся, что находившиеся гораздо дольше в печати 3-ий том Ахматовой и сборник статей моего отца о литературе выйдут раньше. <> 4-ый том ОЭИ составлен фактически главным образом Никитой (из того, что печаталось им в Вестнике) и Филипповым, но и мое имя фигурирует как третьего редактора (и даже на первом месте). А сейчас в газете Русский американец (Нью-Йорк никогда раньше этой газеты не видел; мне прислал Филиппов) напечатано несколько писем ОЭМ к какому-то NN. Они имеют чисто биографический интерес. Написаны в последний год в Воронеже. А В.А. Швейцер прислала мне копию интересного письма из Москвы о последних днях НЯМ.
<14.04.1981:>
<> 4-го тома ОЭМ я еще не видел (видел, впрочем, в свое время в корректуре). Я к нему почти не приложил руки. Это почти целиком продукт Никиты и БАФ. Многое, конечно, появилось в свое время в Вестнике. Почему что-то из советского издания введено в него, а другое нет, я не знаю. Мое участие в редактировании в данном случае было чисто-номинальным.
А 30 апреля 1981 года Струве пожурил Бахраха:

Дорогой Александр Васильевич! Получил два дня тому назад НРСлово с Вашей статьей о четвертом Мандельштаме. Вы хорошо написали. Но две вещи удивили меня: 1) Вы несколько раз пишете о редакторе в единственном числе. Вы несомненно имеете в виду Никиту, как автора вступительной заметки (в к<ото>рой он, правда, называет себя не редактором, а составителем), но читателю, который не видел книги, но видел под Вашей статьей справку (м.б., не Вашу, а Яшину?), в которой названы три редактора, будет в недоумении: о ком Вы говорите? Я ничуть не обижен, ибо мое редакторство было чисто номинальное, но роль Филиппова была более значительна в подготовке издания, хотя, конечно, большая часть материала была получена Никитой и уже напечатана им. Но все-таки он не был единственным редактором, а одним из трех. Вы могли свободно назвать его одним из редакторов и прибавить и составитель тома. В составлении примечаний почти наверное участвовал Филиппов. 2) И это более существенно. Вы пишете: некоторые из стихотворений, включенных в том, публиковались уже на страницах Библиотеки поэта [это само по себе неправильно: выходит, что Библиотека поэта это какой-то журнал или иное периодическое издание, тогда как на самом деле речь идет о томе стихотворений ОЭМ, выпущенном в серии Библиотека поэта (Большая серия)], тогда как и это малопонятно иные строки, вошедшие в нее, но не вошедшие в трехтомное собрание, почему-то опущены. Вы говорите о строках, а не о стихотворениях, но что Вы имеете в виду? Просветите меня! В дымшицевском однотомнике не было, конечно, очень и очень многого, что вошло в наш трехтомник, а потом еще в публикации Никиты в Вестнике и в швейцеровские Воронежские тетради. Из не бывшего в трехтомнике в издание Библиотеки поэта попали пять ранних, не вошедших в сборники стихотворений ( 225, 231, 239, 240 и 242 по дымшицевской или Харджиевской нумерации). Все они входят в наш новый четвертый том. Повторяю, Вы пишете не о стихотворениях, а о строках. Но какие именно строки Вы имеете в виду? Мне сейчас производить дотошную проверку из-за моих глаз трудно. Но означенные пять стихотворений были мною тогда же обозначены как не имевшиеся у нас. Для всех остальных в издании Харджиева (он ведь был составителем, и я бы не должен был бы даже поминать печальной статьи Дымшица, с которым чуть было не встретился раз на одном съезде в США) я установил и пометил нашу нумерацию.
Вот моя претензия к Вам в связи с этой статьей. Может быть, я в чем-то ошибаюсь. Но жаль будет, если те же неточности окажутся и во второй Вашей статье (т.е. в Русской мысли).
Вероятно, А. Бахрах учел критику своего корреспондента, и рецензия в Русской мысли вышла без отмеченных недостатков. Во всяком случае тон письма от 28 мая 1981 года был совершенно другим:
<> Тем временем были две Ваши статьи: в Русской мысли о четвертом Мандельштаме. <> А о четвертом Мандельштаме Вы написали довольно благожелательно, хотя и сделали несколько критических замечаний во всяком случае гораздо положительнее, чем Эткинд (как это он вдруг появился на страницах Р.М.?), критика которого показалась мне странной. Правда, и я и Филиппов не очень довольны тем, как Никита подал этот дополнительный томик, но не с той точки зрения, с которой критикует его Эткинд (кстати, Никита мне написал, что Эткинд довольно долго имел этот дополнительный том в руках и ничего ему не сказал). Мне, в частности, не понравилось, что Никита подписал вступительную заметку Составитель, а не своим именем: раз редакторов трое, как может читатель отождествить составителя?).
С четвертого тома внимание переключилось на вышедшую вскоре после него монографию Н.А. Стуве о Мандельштаме, вышедшую на французском языке. В частности, 9 апреля 1982 года, Г. Струве писал:
<> P.S. Книги Никиты об ОЭМ я не видел еще, но он писал мне, что посылает (довольно давно уже). И почему-то не сознавался никогда, что она выйдет она, ведь, была уже во всяком случае написана как диссертация.
А 15 апреля 1982 года (судя по штемпелю) та же тема:

<> Очень рад слышать, что Вам понравилась книга Никиты и что Вы даже почти пришли в восторг от нея. Он, я думаю, будет рад Вашей статье. Я получил на днях его книгу, но писем он не пишет.
Еще одно упоминание в письме от 26 апреля.1982 года:

<> Ваша статья о книге Никиты напечатана в НРСлове от 18-го апреля. Даже с портретом Никиты. Я думал послать ему ксерокопию, но пока не сделал этого: он совершенно невозможный корреспондент, и я на него сердит, в частности, за совершенно непростительную задержку с 3-им томом Ахматовой. Теперь он сваливает на Дедюлина всю вину и пишет только в последнем письме, что том этот выйдет после первого тома Волошина, а когда выйдет таковой, не говорит. Филиппов будет скорее доволен. Двухтомник Волошина выходит формально под нашей общей редакцией, но фактически готовил его целиком один Филиппов. А я теперь корректуры читать не могу.
<> Вашу статью о иерусалимском сборнике Славики я помню. Таких сборников было четыре: I, II-III, IV и V-VI. Перваго у меня нет. Я писал Вам о V-VI. Следующий будет, кажется, чисто лингвистический. Флейшман причастен к редактированию литературной части. Два других редактора Д.М.Сегал (лингвист, но пишет много и о литературе, женат на Толстой, должно быть, внучке А.Н., она тоже литературоведка) и Омри Ронен, которого я лично знаю (он венгерец по происхождению, ставший израильтянином; его отец был венгерским эмигрантом в СССР, а сам он после Второй мировой войны учился в Гарварде и Йэле, но не остался там, как его приглашали, а уехал в Израиль, где теперь преподает; у него много работ и о Мандельштаме и о Пастернаке и о других русских поэтах; очень способный человек; я познакомился с ним в Гарварде, когда читал там какой-то доклад, и он выступал по нему; кажется, это был доклад об Ахматовой и Недоброво).
В письме от 30 июля 1982 года Г. Струве вспоминает мандельштамовскую Саломею, или Соломинку:
<> С.Н. Гальперн жила в Париже до 1937 г. Ея будущий (тогда) муж тоже в 20х годах был в Париже, работая тогда вместе с бар<оном> Б.Э.Нольде. Я его не знал, хотя самого Нольде, друга и коллегу моего отца, знал хорошо и одно время даже работал для него, когда потерял место в Возрождении после того, как Гукасов выставил оттуда моего отца. На дочери Саломеи Ник-ны от первого брака (с Андреевым) был женат сын Нольде Александр, к-рого я знал мальчиком (потом они развелись, и она стала французской коммунисткой). Эти факты я узнал от этого самого Ал-дра Нольде, к-рый на мою статью о С.Н. реагировал письмом, в котором выразил удовольствие, что я написал о ней. Несмотря на развод с дочерью, он с С.Н. сохранял добрые отношения до самой ея смерти. Последний год она провела в госпитале, уже не совсем в себе, но до того сохраняла умственную бодрость и свежесть. Умерла на 93-м году.
О ней же в письме от 5 августа 1982 года, к которому приложена ксерокопия Письма в редакцию НРС Г.Поляка, напечатанного 31 июля, где, в частности, говорится:

<> С большим интересом прочитал статью Г.П. Струве Памяти С.Н. Гальперн (НРС, 27 июня 1982 г.) и дополнение к ней от 25 июля 1982 г. <> В действительности их <С.Н. и М.Ц. П.Н.> последняя встреча состоялась в 1939 году, накануне отъезда М.И. в Россию.
<> Саломея Гальперн, урожденная княгиня Андроникова, по материнской линии была племянницей известного русского поэта Плещеева. Об этом писал в лондонской Таймс выдающийся философ и историк культуры сэр Исайя Берлин, многолетний друг Саломеи Николаевны.>
Реакция самого Г. Струве на это существенное замечание в письме от 13 августа 1982 года:

<> Сам я всегда считал, что Гальперн был, как и я сам (с 1932 г.), лондонцем. М.б., я ошибся, а м.б. Гальперн окончательно переселился в Лондон тоже в 1932 г. Нольде женился на дочери С.Н. в 1934 г. Андроникова в Париже вертелась в кругах художников (Шухаев и др.), одно время даже жила как будто в какой-то коммуне. Именно тогда Шухаев написал замечательный ея портрет, который я послал в Р.М. при своей второй статье. Этой второй статьи я там не видел.
В письме от 22 октября 1982 года тема Мандельштама вновь перекрещивается с темами эмиграции и Е. Эткинда:

<> Полагаю, что Вы не видели в Континенте письмо Эткинда и др., но наверное читали ответы в Р.М. Меня письмо Э. разсердило . В нем есть, конечно, верные вещи и это было отмечено Германом Андреевым, ответ которого самый лучший. Но это относительные мелочи. Главное у Эткинда его всегда проявляющаяся грубая анти-религиозность и отрицательное отношение к Первой эмиграции и ея литературе. Эткинд и др. умалчивают, что они сами печатались в Р.М., которую теперь так хают. <> А Никита писал мне, что он <Эткинд П.Н.> прочел весьма посредственный (и тоже откровенно антирелигиозный) доклад на устроенном им, Никитой, собрании об ОЭМ, на котором были хорошие доклады и иностранцы

Ю.П.ИВАСК А.В.БАХРАХУ

В одном из писем Г.П. Струве А.В. Бахраху (от 16 октября 1978 года) есть презабавная приписка:
P.P.S. А Вы с Иваском лично вообще знакомы? В нем есть очень забавные черты, и при всех его знаниях и разнообразных интересах он ужасный путаник и бывает очень небрежен с фактами. А письма его кишат описками и опечатками (не исправленными), и один из его московских корреспондентов говорит, что заразился этим от него.
Своеобразным эпиграфом к ивасковской мандельштамиане может послужить цитата из его собственного сравнительно позднего, автобиографического письма к Бахраху (от 12-14 ноября 1982 года):

<> Родился я в столице (Москве), жил в ней до 13 л., а потом провинция Ревель, Юрьев как мы их всегда называли. Не было старших руководителей, мэтров. Им не мог стать Северянин, а я с ним встречался. До всего надо было доходить своим умом (правда, не одному, а с приятелями). Я ведь знал наизусть стихи Бальмонта, Волошина, Гумилева Начиналось царствие Блока, но понемногу под него подкапывалось обаяние Осипа Мандельштама. Будто бы хорошо его читал.
Впервые же имя Мандельштам встречается в письмах Ю.П. Иваска к А.В. Бахраху в связи с Радио Свобода, где тогда работал Бахрах. В письме, отправленном 10 ноября 1971 года из Амхерста, где он в то время жил (263 Sunreh Ave., Amherst Ma, 01002 USA; в Спригфельде у него была дача, похоже и оттуда тоже есть немало писем), Иваск писал:

<> Но Вы пуританин, а РАДИО СВОБОДА есть Королева Виктория. Читали, конечно, потрясающие мемуары НЯ Мандельштам: она жаловалась, что Ваши дикторы, подражая московским, советским, ужасно читают стихи. А я вот умею скандировать
Следующее упоминание спустя чуть ли не семь лет. В недатированном (по косвенным признакам датируется летом 1978 года) и отправленном из Финляндии письме есть место, весьма характерное и для восторженного отношения Иваска к О.М., и для его манеры высказываться:

<> В др<угом> письме Вы упрекнули меня за эту триаду великих р<усских> поэтов: Державина, Пушкина, Мандельштама. Я часто несу вздор, но это было сказано ex catedrale urbi et orbi. К тому же Мандельштам звезден как Давид и Дант. Хотя не мог написать Псалмов и Божеств. Комедию. В этом виновата наша эпоха, а не Мандельштам
В другом письме (так же не датированном, но и примерно того же времени), Иваск пишет:

НУЖЕН ИНСТИТУТ ПО ИЗУЧЕНИЮ ЛИТЕРАТУРЫ 1 И 2 ЭМИГРАЦИИ Но покажут нам фигу, дадут нам шиш с маслом. Мой вопль на слав<янской> Конференции был гласом вопиющего в пустыне. Конечно, я сочувствую и диссидентам, п<отому> ч<то> они гонимые. Но нужно и другое огонек культурцы без политики. ГВА ненавидел слово КУЛЬТУРА, это его толстовство. А вот святой Мандельштам мечтал о мировой культуре. Культура, то есть просвещение, школа, через которую прошел и ГВА, но остался неблагодарным.

В письме от 9-10 апреля 1979 года, сообщая о выходе в Университете штата Айова 360-страничной антологии современной русской поэзии, составленной Джоном Глэдом, учеником И.Чиннова, Иваск с удовольствием отмечает, что Мандельштам представлен в ней вполне достойно - 13 стихотворениями. Там же он сообщает:

<>У нас в Амхерсте преподает Виктория Швейцер из Москвы (Третья), показывала иконографию очень богатую Цветаева, Юркун, Кузьмин, Арбенина<> Я им разберу ст-ния Цветаевой о Мандельштаме (их, как известно, четыре). Ямбы, звуки, мифы <>
В Кентукки был великий симпосиум о БЕЛОМ . Приглашены были Г. П. Струве, Бербериха, я, Нива и многие. Но мой доклад: Белый и Мандельштам не включили в сб<орни>к, и потому лишь, что я там лягнул антропософию и Белого!.. а этого нельзя было делать! Та же тема звучит и в письме от 28 апреля 1979 года: <> Ваша статья о кентуккском Белом уже была в НРС Я был на Беловской конференции в Кентукках, но мою статью выбросили, и я напечатал ее в журнальчике маленького Ровнера: ГНОЗИС (на англ.. языке) БЕЛЫЙ И МАНДЕЛЬШТАМ , первый с некоторым знаком минуса М<ожет> б<ыть>, антропософы рассердились или Бербериха охаяла. Она и теперь не без поклонников
В письме от 25 июля 1979 года Иваск туманно, но раскрывает свое понимание гуманизма и гуманиста:

<>А ГУМАНИСТА объясню. Это образованный человек, с ориентацией на светскую культуру, в особ<енности на> классическую. Впервые реализовался в Петрарке. В след<ующем> веке очень многие: Пико де Мирандола (О ДОСТОИНСТВЕ ЧЕЛОВЕКА), Эразм Роттердамский (ПОХВАЛА ГЛУПОСТИ). Кстати, все трое были добрые католики. Гуманист не всегда гуманен, человечен. В ауре гуманизма Бенвенуто Челлини. Он кого-то укокошил и сознался в мемуарах, которые так нравились Гете, - и он гуманист, но своей эпохи. Я перечитываю Буркхардта, но Ренессанс его ересь <>. В России, с разными поправками, можно назвать гуманистом Пушкина. Далее это Мандельштам и гуманист, и христианин. Опять нужны комментарии, но письмо не статья. После 1907 г. русское образованное общество (уже не интеллигенция) шло к гуманизму, уже не безбожному, а божному и к культуре. Помешали проклятые большевики. На протяжении всей переписки Ю. Иваск не раз признается А. Бахраху в своей нелюбви к Третьей, к Третьим и т.д., то есть к третьей эмиграции . В письме от 29 марта 1982 года он даже увещевает Бахраха: Не травите ИА <И.А. Иловайскую Альберти, главного редактора Русской мысли. П.Н.>. Физически ощущаю: к РМ подбираются Третьи <в другом месте - даже: Третьи Хамы П.Н.>. В то же время, как он пишет в письме от 5-6 августа 1979 года , сам он третьим (в частности, В. Швейцер, Ровнеру) все равно помогает, но любит - только Н. Коржавина, А. Цветкова и еще Леню-математика, читающего М. по утрам. О последнем Иваск писал и двумя неделями ранее, в уже цитировавшемся письме от 25 июля 1979 года: <>К нам всю зиму и весну ходил один аспирант 25 л. высший математик, недавно из Одессы. Ночами решал головоломные задачи а под утро читал Мандельштама. Что касается В. Швейцер, жившей, как и Иваск, в Амхерсте, то в НРС он опубликовал очень благожелательную рецензию на выпущенные ей в издательстве Ардис Воронежские тетради О. Мандельштама (см. в письме от 25.04.1980).
В письме от 15 октября 1979 года Иваск вновь ставит Мандельштаму высшую из своих оценок:

<.>А выше благодать поэзии Мандельштама. Так я понимаю мое дело. <.> Если Вы не позитивист, то кто Вы человек эпохи позднего акмеизма (хотя т.н. акмеизм едва ли существовал 15 лет) интеллигентны, НО НЕ ИНТЕЛЛИГЕНТ. Им был Федотов, но не Вейдле. <.> Настоящая интеллигенция ИДЕЙНА и БЕСПОЧВЕННА знаете эти золотые слова Федотова. Помню Синявский сказал при мне: интеллигент Мандельштам. Очень резануло.
В еще одном недатированном, но написанном, судя по всему, в первой четверти 1980 года, письма Иваск сравнивает О.М. и Г.Иванова: <>О значении Мандельштама и Георгия Иванова спорить не хочу, но я уже давно, и не в частной беседе, провозгласил, как Папа ex cathedrale: первый maestro divino великий поэт, а второй очень большой. В этом считаю себя непогрешимым.
В самом конце 1980 года скончалась Н.Я.Мандельштам, или НЯМ, как ее именует Иваск в своих письмах. Это событие, ее личность, а также реакция на них эмигрантских кругов на некоторое время вытесняют все другие темы в письмах Иваска к Бахраху. В письме от 16 февраля 1981 года он пишет:
<>В РМ хороший очерк о НЯМ. Команда в 25 человек дежурила около Великой вдовы. В Амхерсте много изустных рассказов о ней. С бутылкой коньяка приехала Ахмадулина, кот. хотелось приобщиться к высшему свету Привезла икорку (но это было уже давно). К каким-то парням НЯ М вышла на крыльцо и не приняла. Да, в России еще живут литературой. Ребята ходят к великим вдовам.
Была НЯМ, иногда злющая, истинная христианка выше всяких теплых православных. Не все это понимают. Мыслят шаблонами.
Или чуть позже:

<>Взбешен! В NY Review и Times (5.III.81) прочел статью Бродского на смерть НЯМ. Неплохо, умно, иногда даже сердечно, но от утаил православие обоих М<андельшиамов>в, ибо оно в интеллект<уальном> хорошем обществе США неприлично! Сволочь!. А в конце февраля 1981 года он написал о ней так: <> Великая НЯМ назвала меня в Восп-х наивным Иваском. Но года 4 т. назад ее посетил мой лучший друг в США и, через свое обаяние, заразил моим Она передала ему письмо объявила меня хранителем всего пересланного лит. Наследия ОЭМ, но оно оказалось в Принесотоне и я туда иска не предъявлял. Там все лучше сохраняется. А письмо, м.б., и опубликую . У нас Вика Швейцер постоянно рассказывает о НЯМ, жила с ней на даче. Пришли к ней какие-то влюбленные в поэзию ОЭМ парни, она вышла на крыльцо в виде Екатерины Великой, улыбнулась, но аудиенцию парням не дала. Разве не молодец? Мало в совр<еменной> России хорошего, но поэтов там чтут, и их вдов. Я уверен, что ОЭМ не только православный, но и христ<ианский> великомученик. Жду Вашей статьи о НЯМ в РМ, а в НРС <> Ожидается глорификация ОЭМ в Оксфорде и Кембридже и МИЦ под Парижем. Далее, в письме от 6 марта 1981 года: <> О НЯМ хуже. Не заметили Вы ее молитвы об Осипе (в Мемуарах). Неисправимый позитивист, Вы не чувствуете величия обоих Мандельштамов. <>
Перечел: нет. Вы хорошо написали и заглавие прекрасное: НАДЕЖДА ЯКОВЛЕВНА. Но не открылось Вам, как о.А.Шмеману и мне: Мандельштам равен Пушкину Или вот в письме от 28 марта 1981 года:

<>НЯМ была злющая великая христианка.
Христианские смиренницы недостойны были бы мыть ее ноги.
Я отцу А. Шмеману: - Мандельштам равен Пушкину.
Ответ: - Лучше, ближе
23 июля 1981 года, на обороте ксерокопии подборки А. Присмановой И звук, и цвет да будут с нами, опубликованной В. Перельмутером в журнале Отчизна (1980,2), Иваск писал:
<>В 30-х гг. и я думал, что Мандельштам только для поэтов и даже (увы) в 50-х. Но вот доходяги чертили его стихи на барачных стенах. Его воронежские стихи учат наизусть все высшие математики в Москве.

Примечания:

1. Мандельштам О. Собрание сочинений. / Под ред. и со вступит. статьями Г.П.Струве и Б.А.Филиппова Нью-йорк: Изд-во им. Чехова, 1955. 416 с.
2.Мандельштам О. Собрание сочинений в 2-х тт. / Струве Г.П. и Филиппов Б.А. (ред. и вступит. статьи). Вашингтон: Международное литературное содружество (МЛС), 1964. 556 + CV с. Том 1: Стихотворения; Мандельштам О. Собрание сочинений в двух томах. Том 2-й: Стихотворения. Проза. / Струве Г.П. (ред.), Филиппов Б.А. (ред.; вступит. статья). Вашингтон: МЛС, 1966. xviii, 632 pp.; Мандельштам О. Собрание сочинений в трех томах. / Г.П. Струве (ред.), Б.А.Филиппов (ред.., вступит. статья), Ю. Иваск и Н. Струве (вступит. статьи). Нью-Йорк: МЛС, 1969. - Том 3. 552 с., xix; Мандельштам О. Собрание Сочинений в трех томах. Том второй: проза. Издание второе, пересмотренное и дополненное. / Струве Г.П. (ред.), Филиппов Б.А. (ред.; вступит. статья) Вашингтон.: МЛС, 1971; Мандельштам О. Собрание сочинений. / Струве Г.П., Струве Н.А., Филиппов Б.А. Т.IV (дополнительный). YMCA-Press, 1981. - 202 с.. 3.Kouburlis, Demetrius J. A concordance to the poemes of Osip Mandelstam. Ed. by D.J.Kouburlis. With a foreword by Cl.Brown. Ithaca, Cornell University Press, 1974. - 678 p. 4.Школу Г.П.Струве можно условно назвать собирательской и биографической: для нее характерны усиленный интерес к биографии и библиографии поэта, в то время почти совершенно не собранным, и активная издательско-публикаторская деятельность. Аналитические разборы отдельных произведений почти не встречаются, зато попадаются разборы некоторых тематических комплексов. Ее представителями, кроме самого Г.Струве и Б.Филиппова, можно считать также Р. Хьюза и, до известной степени, Ю.Иваска. 5.Школа К.Ф. Тарановского: Исследование поэтики методами интерлингвистики Представители: О. Ронен, С. Бройд, Л.Фостер Ученики О.Ронена (Н.Поллак) 6.Упомянем в этой связи имена Б. Гаспарова, А. Жолковского, И. Паперно, Г. Фрейдина, Л. Флейшмана и В.Швейцер. 7.Brown, Clarence. Mandelstam. Cambridge University Press, 1973. - 320 p. - Bibl.: p.311-314. (Dedicatet to N.Ja.Mandelstam). 8.Во Франции, в собрании покойного Е.Г. Эткинда, хранится и небольшая коллекция автографов ранних стихотворений Мандельштама. 9.Подробнее об этом издании см.: Нерлер П. Новый Гиперборей. // Литературная учеба. - 1988. - 2. - С.125-131. 10.Фонд содержит материалы, датируемые временем между 1935 и 1985 гг. Цифровой сигнатуры не имеется. Обработан в 1900-1992 и еще раз пересмотрен в 1993 г. П.Люборским и Т.Чеботаревой. 11.См. об этом проекте также: Луганов, Андрей. Звуковая антология. // РМ. 13.08.1960. С.7. 12.Спонсорами проекта выступили Американский Совет научных обществ (American Council of Learned Societies), Фонд Элизабет Ваткинс при Канзасском университете и др. Датированный 12 октября 1960 года отчет об этом проекте, обнаружен нами в архиве ВП в Библиотеке Конгресса США (Library of Congress, Manuscript Reading Room, Coll.3775 Vozdushnye Puti, Box 6, f.1952). Позднее, в Амхерсте, в личном архиве Ю.Иваска, мы обнаружили большое количество материалов, связанных с реализацией этого проекта (см.: Amherst College, Center for Russian Culture, Сollection Ju.Ivask, Box.10, ff.4-10). 13.Там с ним на протяжении одного месяца сотрудничал и другой участник проекта профессор Университета штата Индиана Вальтер Виккерли (Walter Vickerly). 14.Amherst College. Center For Russian Culture: Collection Ju.Ivask, Box 10, ff.4-10. Здесь хранится основной архив Ю.П.Иваска, человека на редкость общительного; часть своего архива своего рода сливки он продал еще при жизни в университеты Гарварда (письма М.Цветаевой) и Йеля (письма Н.Бердяева, П.Бицилли, А.Штейгера, А.Ульберга, Г.Адамовича, И.Бунина, Б.Зайцева). 15.Мандельштам Н. Третья книга. Париж, 1987, с.332, с датировкой осень 1976, по копии из архива Н.А.Струве. На той же странице ксерокопировано и следующее недатированное письмо Н.Я. к Н.А.Струве: Милый Никита! Отправьте бумаги в Принстон или Иваску: Мазачузетс, город Амхерст. Надо это сделать. Я не хочу Франции. И я имею на это право. Надежда Мандельштам. Между письмами, рукой Н.А.Струве - приписка, относящаяся, видимо, к письму Н.Я. к Иваску: Оригинал у А.Н.Небольсина

Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования