Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   BOAI: наука должна быть открытой Обратите внимание!
 
  Наука >> Искусствоведение >> Архитектура >> Градостроительство | Научные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
 См. также

Научные статьиГород Дальний в истории российского градостроительства в Маньчжурии

Научные статьиСанкт-Петербургская архитектурная школа на Дальнем Востоке

Научные статьиРоссия на Дальнем Востоке: новая градостроительная концепция и православные храмы

Аннотации книгЛевошко С.С. Русская архитектура в Маньчжурии.

Научные статьиГрадостроительные новации России в условиях дальневосточного зарубежья в начале ХХ века

Научные статьиРусская архитектура и градостроительство в Северо-Восточной Азии в ХХ в.:векторы взаимовлияний

Дальний Город Дальний в истории российского градостроительства в Маньчжурии
17.06.2002 18:48 | Русское Зарубежье
    Левошко С. С. Город Дальний в истории российского градостроительства в Маньчжурии // Россия и АТР. 2000. 4 (английский вариант).

О русском Дальнем Востоке в начале XX века можно сказать словами писателя-путешественника В.В.Крестовского о Владивостоке: "Общее впечатление, производимое городом... как бы это сказать? ...нам он понравился не сам по себе, сколько потому, что попав сюда, мы опять попали в Россию, опять увидели все это, так называемое свое, хотя и неприглядное, но все же родное". Без сомнения, архитектурная среда, созданная по архитектурным моделям российского города, помогала новопоселенцам адаптироваться на новых землях, утверждать свои культурные традиции и образ жизни.
Сейчас наблюдается огромное внимание ученых к дальневосточному Русскому Зарубежью. Буквально вал публикаций, интереснейших открытий, посвященных духовному наследию русской эмиграции, и в том числе творческому. И, несмотря на этот неподдельный интерес, и для данной ветви исследования Дальнего Востока характерно отсутствие исследований архитектурной деятельности российских специалистов. Попытаемся сделать еще один шаг в осмыслении архитекгурно-градостроительного освоения Дальнего Востока.

Санкт-Петербург был главным источником архитектурно-строительных кадров для Дальнего Востока. Военные и гражданские инженеры, по преимуществу, выпускники Строительного училища - Института гражданских инженеров императора Николая I, были первыми главными архитекторами, землеустроителями, главными инженерами-строителями новых дальневосточных поселений.
На рубеже Х1Х-ХХ вв. к огромной по масштабу архитектурно-строительной работе в зоне обустройства КВжд, также привлекались петербургские специалисты. Они или командировались туда к месту службы на длительное время, или разрабатывали проекты по заказу Строительного управления КВжд прямо в Петербурге, издавая затем альбомы типовых проектов, или выезжая на место для натурного обследования и ведения авторского надзора. Зону отчуждения КВжд, обладавшую экстерриториальностью, современники называли "Маньчжурской провинцией" России и собственно не считали "зарубежьем", так как фактически это была территория России, где люди жили и работали под российским руководством и по российским законам. Характерный факт: в журнале "Зодчий" информация, относящаяся к застройке в Маньчжурии в зоне КВжд, располагалась в ряду с другими российскими территориями, а не в имеющейся рубрике "За рубежом".
Нельзя не упомянуть еще об одном традиционном для своего времени методе проектирования в провинциях Российской империи: повторное использование проектов, созданных столичными мастерами. На Дальнем Востоке образцовые проекты или осуществленные уже в натуре проекты особенно использовались для сооружения социально и градостроительно значимых построек. Так, например, проект церкви Богоявления Господня в Санкт-Петербурге 1897 г. архит. В. А. Косякова, неоднократно использован дальневосточными военными инженерами в качестве образца храмов Никольск-Уссурийского, Благовещенска и Харбина.
Объектом для исследования выбран один из основанных на рубеже Х1Х-ХХ вв. российских дальневосточных городов - морской порт и город Дальний - конечный пункт - Южно-Маньчжурской железной дороги.
Как об естественном и очередном закономерном шаге политики России на Востоке писалось в журнале "Вокруг света" за 1898 г. о вновь присоединенных на условиях арендного пользования двух соседних портов - Порт-Артура и Талиенвана на берегу Желтого моря. Хотя, известно, однозначного одобрения этот проект С.Ю.Витте в государственных и общественно-политических кругах не имел. Договор с Китаем на концессию южной части Ляодунского полуострова и строительство ЮМжд был подписан в марте 1898 г, а уже в апреле "Зодчий" сообщал, что чины эскадры Тихого океана сухопутных войск и гражданское управление Ляодуна обратились с просьбой о ходатайствовании перед Государем императором разрешения на сооружение храмов во вновь присоединенном крае: храма во имя Святителя Николая Мирликийского в Порт-Артуре и храма во имя мученицы Александры в Талиенване (позже - Дальнем). Идея о сооружении церквей была одобрена и принята под покровительство императором.
Первоочередное сооружение православного храма - традиционный способ освоения русскими новопоселенцами новых территорий, отражающий как государственную идеологию, так и народное сознание в рамках идеологемы "Москва - Третий Рим - Святая Русь".
Коммерческий порт Дальний начал строиться в том же 1898 г. Дальний, как город, основан Именным Высочайшим Указом от 30 июля 1899 г. А в 1905 г. он уже перешел во владение Японии. Итого его бытие, как российского города, отмеряется всего семью годами, но он, тем не менее, представляет собой выдающееся явление в истории российского градостроительства.
Известный дальневосточный публицист В. Панов в критической статье "Историческая ошибка" о восточной политике России, пишет о Дальнем "...город этот является не только "дальним", но вместе с тем и безусловно "лишним"....в злополучном Дальнем бесследно зарыты и затоплены гг. инженерами "большие миллионы".... Дальний - это мираж... искусственный и мертвый город" и т.д. По мнению Панова и его единомышленников решение русского правительства о взятии концессии на Ляодуне, и строительство ЮМжд, было в целом огромным политическим просчетом, а основание Дальнего - прологом падения Порт-Артура и поражения в Русско-Японской войне 1904-1905 гг. Но оставим в стороне хитросплетения геополитики, дать историко-политическую оценку - дело специалистов.
На самом деле, в Дальний были вложены огромные капиталы, а ему не суждено было остаться российским городом. Но нам, по крайней мере сейчас, ясно, что в истории градостроительства России Дальний не был "лишним" городом. Новые градостроительные идеи и методы, рожденные самим процессом проектирования и реализации Дальнего, представляют сегодня несомненную историко-культурную ценность.

Ну а в Питере далеком
Ватман изводил -
Инженер и архитектор
Город "возводил"


"За рекою, за Невою
Есть Большой проспект.
Я его своей рукою
Занесу в проект"..
- писал харбинский поэт.
Эти строки - о Харбине, где главная улица Нового Города (одного из районов строящегося Харбина) называлась Большим проспектом, но в поэтической строке отражен общий для КВжд, так сказать, "метод проектирования" - с опорой на архитектурные традиции Санкт-Петербурга.
Одним из петербургский архитекторов был и К-Г.Сколимовский, приглашенный в 1900 г. к разработке генерального плана, а затем и ПДП Дальнего. В справочнике "Архитекторы-строители Санкт-Петербурга" фамилии Сколимовского нет, как нет ее и в диссертационном исследовании Бадялова, посвященном деятельности выпускников ИГИ. Но имеется достаточно достоверных фактов, сопоставляя которые, можно утверждать, что он был именно санкт-петербургским архитектором, при этом исключительно широкого кругозора, прогрессивных взглядов и высокого профессионального уровня. Еще в начале 1970-х о его прогрессивности и значительности как градостроителя вскользь упоминает Т.П.Каждан при анализе г. Дальнего. Здесь же известный ученый замечает, что "опыт Сколимовского, недооцененный современниками, заслуживает определенного внимания" . На сегодня такая оценка градостроительной деятельности К.Г.Сколимовского представляется слишком сдержанной и заниженной, не соответствующей в полной мере значимости того, что он теоретически обосновал и реально внедрил в практику градостроительства. Т.Ю.Троицкая в диссертационном исследовании об особенностях архитектуры КВжд относит К.Г.Сколимовского на ряду с другими архитекторами, инженерами и конструкторами к выдающимся деятелям КВжд. Тем не менее, можно утверждать, что не только современниками Сколимовского, но еще и сегодня по-настоящему глубоко не оценен его творческий "прорыв" в будущее. Проект планировки и застройки Дальнего является своего рода предвестником передовых градостроительной идей, передовых не только для России, где свое полнокровное развитие они получили только в 1910-х гг., но и для Европы.
Самый первый схематичный генеральный план Дальнего разработал инженер-строитель В.В.Сахаров. Замечу в скобках, о незаурядной личности главного строителя говорит тот факт, что его активную деятельность по застройке Дальнего - Дайрена, помнят здравствующие ныне соотечественники, жившие в Дайрене до середины 50-х гг. Он представляет собой упрощенную регулярную схему, с прямоугольными кварталами застройки, не учитывающую особенности богатого рельефа, хотя в нем отводится довольно обширная территория под сады. Эта схема - копирование традиций регулярного города , уже не органичных для рубежа XIX -XX вв., не отвечающих новым философско-эстетическим представлениям общества. Именно такими были первые генеральные планы середины XIX века Николавска-на-Амуре, Хабаровска, Благовещенска, Владивостока, разработанные топографами и инженерами. Эту схему Сколимовский отверг, и в его авторском предложении нет ничего общего с предварительным вариантом Сахарова.
Особое внимание архитекторами-практиками рубежа XIX -XX вв. уделялось инженерным аспектам градостроительной деятельности, что было подготовлено профессиональным осмыслением градостроительных задач еще в 1840-60-х гг. Стремление к совокупному решению экономических, транспортных, санитарно-гигиенических и технических задач в практике градостроительного проектирования было направлено, в первую очередь, на улучшение экологических условий жизни горожан. И этот факт в современных работах рассматривается как одно из первых достоинств градостроительного искусства начала XX вв.
Архитектурно-планировочные идеи генерального плана и ПДП, разработанные Сколимовским в 1900- 1903 гг., по существу, отражает творческие поиски иных в сравнении с эпохой позднего классицизма градостроительных подходов санкт-петербургской архитектурной школы в целом. Генеральный план Дальнего реализует этот новый комплексный подход к задачам архитектуры, планировки и инженерно-технического обеспечения градостроительного объекта.
Четкая классификация дорог, улиц и проспектов в соответствие с назначением и размещением, тщательная разработка поперечных и продольных профилей улиц, разделение пешеходного и транспортного движения в два уровня в самых интенсивных узлах планировочной структуры, тщательное функциональное зонирование всей территории и ее элементов - тому подтверждение.
Нам в наследие достался не только реализованный генеральный план, застройка Дальнего, но и блестящий доклад К.Г. Сколимовского " О проектировании плана города Дальнего", сделанный им в Императорском Санкт-Петербургском обществе архитекторов и опубликованном в "Зодчем" в 1904 г. Доклад этот не только реконструирует процесс работы мастера над Дальним, поясняет конкретные авторские решения, но является и теоретическим трудом, подводящим этапные итоги опыта градостроительной мысли второй половины XIX в.
К.Г. Сколимовский в докладе делает акцент на самом главном - экологических и социальных аспектах проектирования новых городов, в том числе и Маньчжурии. Автор подчеркивает исключительное значение разработки современных принципов градостроительного проектирования как специальной области профессиональной деятельности. "Нет страны, для которой этот предмет (градостроительство -С. Л,) был бы столь важным, как для России, которой предстоит колонизовать и застроить непомерные пространства Сибири и Маньчжурии". Архитектор, по его убеждению, должен уделять особое внимание топографии местности, так как "...разбивка городов по системе квадратов, столь излюбленной и легко применимой в равнинах Европейской России, становится при иных условиях местности не только неудобной, но даже очень вредной и раззорительной".
На примере Дальнего можно усомниться в довольно устоявшемся мнении о чрезмерном увлечении в конце XIX - XX вв. технической стороной дела в градостроительстве в ущерб художественной. В докладе Сколимовский настойчиво актуализирует эстетическую составляющую своего планировочного решения. С одной стороны, планировочная структура города, без сомнения, отражает сознательное стремление к рациональности, инженерно-технической оправданности и экологической эффективности, а, с другой - очень многие планировочные и инженерные решения приняты с единственной целью обеспечения наилучшего восприятия отдельных значительных зданий (православного собора, музея, католического костела, театра), панорамных видов как изнутри города, так и извне - с моря.
Так, парабаллическая форма одного из бульваров - Самсоньевского, по мнению автора обеспечивает "зрителю просторный красивый вид на всю линию фасадов..."; соответствующая разработка поперечных профилей, особое размещение деревьев могут, "придать городу более интересный и художественный вид, скрыть многие недостатки и придать особое значение ...зданиям", "создать контраст между искусством и природой" и т. д. Более того, в отдельных случаях, автор рекомендует отказываться от решений. продиктованных исключительно рациональностью, дабы уйти, от однообразия и "скучного вида". Применение различных типов планировки, наличие композиционно оформленной системы открытых общественных пространств и доминант, система многочисленных скверов, садов и парков с живописной планировкой, самая разнообразная геометрическая форма всех 11 запроектированных городских площадей, разбивка на отдельные составляющие чрезмерно протяженных улиц и проспектов и т.п. - все говорит как раз необычайном внимании автора к проблемам "художественности" - проблемам многообразия, индивидуальности, красоты и комфорта. Подводя итог, Сколимовский выделяет две основные цели градостроительной деятельности архитектора: первая - предупреждение "образования нездоровых центров, уносящих тысячи людских жизней" (то есть реализация экологических требований), и вторая, неразрывно связанная с идеями воспитания, благотворительности и защиты обездоленных, - предусмотрение "мер для нравственного и физического облегчения существования бедных жителей" (то есть реализация требований "социальной справедливости".
Декларируемые в докладе теоретические положения и само архитектурно-планировочное решение генерального плана Дальнего вполне соотносятся с комплексом философско-эстетических идей России рубежа Х1Х-ХХ вв., связанных с осознанием нового гражданского долга, самоценности и уникальности отдельной личности.
В течение доклада Сколимовский постоянно апеллирует к передовому градостроительному опыт Германии, Франции, Австрии. Это говорит о свободном владении столичного архитектора "последним словом" западноевропейской градостроительной науки и практики. При этом, что знаменательно, он не упоминает о такой социально-градостроительной идее начала XX в. как идея "города-сада". Книга "Завтра" Говарда вышла в 1898 г. и, вероятно, на тот момент еще не стала всеобщим достоянием российских специалистов. Представляется, только этим можно объяснить "не-упоминание" Сколимовским этих идей.
Дальний, равно как и Харбин, и Порт-Артур, основанные на рубеже Х1Х-ХХ вв., являлись предтечей впоследствии оформившейся социально-градостроительной концепции. Именно в этих городах России - на Дальнем Востоке, в Маньчжурии практически независимо от западноевропейского опыта разработки идей "города-сада", петербургские архитекторы нащупывали новые градостроительные принципы XX века. Произошло то "взрыхление" почвы, которое впоследствии дало ростки принципиально нового понимания целей градостроительной деятельности, осмысления новых социально-этических идей.
Архитектор В.Н-Семенов, выступая на страницах "Зодчего", "Городского дела" в 1913 г., отражал сложившуюся в профессиональной среде точку зрения на перспективы использования принципов "города-сада" в российской градостроительной практике. Он утверждал, что они реально применимы ".к городам, имеющим естественные данные для своего развития, являющиеся действительно центрами новых провинций, как города колониальные, города Сибири, Центральной Азии".
На самом деле, прогрессивные творческие взгляды санкт-петербургской архитектурно-строительной школы обрели благодатную почву для своего преемственного развития в масштабной градостроительной деятельности именно на Дальнем Востоке. Несмотря на популярность и признание в России в 1910-х гг. идей города-сада, по сути, именно городов, запроектированных по новым методам организации пространства, единицы. Если пристанционные поселки-сады, курортные и пригородные дачные поселки Европейской (где они получили преимущественное распространение) и Азиатской России выделить в отдельную группу, то впечатляющие градостроительные реализации России 900-х гг. в Маньчжурии продолжают развиваться здесь же, на юге российского Дальнего Востока: это города Никольск-Уссурийский (новая часть), Алексеевск (1912), Садгород (1916), ряд железнодорожных поселков городского типа Уссурийской и Амурской железных дорог (1912-1916).
Изданная 1996 и переизданная в 1998 гг. в Японии книга "Рассказ о городах Маньчжурии" дает возможность по представленным в ней графическим материалам проследить, как ряд архитектурно-планировочных приемов Дальнего и Харбина самым непосредственным образом отразились в планировке и застройке других городов Маньчжурии, например, Чанчуня, и Шэньяна . Это влияние русского градостроительного опыта на китайское градостроительство несомненно существует и требует глубокого дальнейшего исследования.

Часть П.

Там впереди - печали - ли, победы?

Там, позади - серебряный Дайрен

Александра Паркау . Из стихотворения "Серебряный Дайрен", сб. "Огонь неугасимый", Шанхай, 1937 г.

Приведем в пример впечатления от застройки Дайрена 1922 г. И.И.Серебренникова, б.министра колчаковского правительства. "Сплошная русская застройка сосредотачивалась в привокзальной части города: это были казенные дома, построенные для администрации порта и железнодорожных служащих. Мне показали большой и красивый дом, где жил когда-то градоначальник города Дальнего инженер Сахаров, затем здание бывшего Военного собрания и т.д. В этой своей части Дайрен напоминает собой в общих чертах, пожалуй Новый Город Харбин. Так же утопает в зелени. Построенные русскими дома по своей солидности и красивой архитектуре считались в то время лучшими в Дайрене. В этой же привокзальной части сохранился от времен нашего владения городом парк -типичный русский сад с раскидистыми и тенистыми деревьями... В одном из углов этого парка до сих пор сохранилась русская изба, ...похожая на пряничный домик из детской сказки. В остальных районах города дома, построенные русскими, встречались только местами...".
Эти воспоминания об архитектуре исторического Дальнего - самые подробные из имеющихся, и по своей обобщающей оценке - уникальны. Потому как единичные чрезвычайно скупые и фрагментарные описания застройки Дальнего, в основном, касаются того или иного конкретного здания.
На страницах журнала "Проблемы Дальнего Востока" за 1999 г. опубликована острая полемическая статья "Харбин - продукт колониализма" китайской исследовательницы Ли Мэн. Она утверждает, что россияне, живя в культурном пограничье (не конкретно в Харбине, а вообще в Маньчжурии), оказались в целом совершенно равнодушными к возможности культурного диалога, и культура Китая осталась для них terra incognito, несмотря на долгие десятилетия проживания на китайской земле.
Что касается исследуемой мною архитектурно-строительной и градостроительной культуры русских в Китае, то это не совсем так. Верно, на градостроительном уровне, каких-либо заимствований, культурного освоения градостроительного опыта китайцев не происходило. К.Г. Сколимовский, например, в Дальнем запроектировал даже отдельный район - "Китайский город", нескрываемо формально связанный с планировочной структурой остального города, "чтобы не стеснять местное население новыми условиями". Судя по докладу, он и в мыслях не имел идей использования каких бы то ни было приемов местных градостроительных традиций.
Но иное дело архитектурно-художественная и строительная культура китайцев, которая без всякого преувеличения, оказывала в большей или меньшей степени свое влияние на архитектурный облик российских городов КВжд. Да тут и не могло быть иначе: застройка во многом возводилась руками китайских рабочих, естественным образом внедряющих свой культурно-строительный опыт.
Дальний и в этом случае оказывается уникальным объектом для исследований. Именно здесь появляется и развивается совершенно своеобразный, не имеющий аналогов в России, один из вариантов модерна.
Конкретно-географическое местоположение Дальнего, а именно в дальневосточной стране, в огромной степени обусловили органичность распространения здесь вообще стилистики историзма и модерна. Известно, что роль средневекового и народного искусства Востока, и особенно Японии резко возросла именно в этом архитектурно-художественном стиле. Таким образом, Дальнему как морскому городу, генетически и исторически было предопределено взаимодействие с иным культурным миром -восточным....
Довольно многочисленный фонд архивных фотографий 900-х гг. Дальнего ярко отражает происходящие изменения в русской архитектуре. Какого-либо отставания от культурных российских столиц в появлении новых художественных стандартов и моды наблюдать не приходится. Тем более, что проектирование велось преимущественно санкт-петербургскими инженерами и архитекторами.
Вокзалы, многочисленные частные особняки, государственные конторы, общественные здания, доходные дома, общежития для рабочих, многоквартирные казенные дома для железнодорожных служащих и т.п. проектируются по качественно новым законам формообразования. Не здание, но пространство, формируемое зданиями, становится главным; характерны многообъемность композиции сооружения и его "островное" положение на участке; взаимосвязь и "перетекание" общественного и частного пространств; изыскано-живописная структура фасадов.
Подавляющая часть застройки Дальнего выполнена в так, назовем его, "неокитайском" и "викторианском" стилях (последний - в подражание англосаксонским особнякам "готического стиля"), то есть в историко-национальных стилях Дальнего Востока и Северной Европы, по-новому осмысленных в сравнении с эпохой эклектики.
Меньше всего в архитектурном облике Дальнего неорусского стиля, непосредственно связанного с русской народной культурой. Исключение составляют лишь православные церкви, что закономерно, да редкие образцы совершенно уж фольклорных сооружений, типа упомянутой Серебренниковым избушки в парке.
Таким образом, идеи народности, национальности и демократизма, получившие развитие в России во второй половине XIX века, в условиях Маньчжурии нашли очень своеобразное выражение в исключительной специфике стилевых направлений.
Конечно, облик города формировали здания, выполненные и в других стилевых системах: например, ретроспективизме, а именно, в русском ампире (проект гостиницы , здание Управления работ и градоначальства и т.п.) или в кирпичном стиле (центральная электрическая станция, ремонтная мастерская морского пароходства и т.п.), но модерн, без сомнения, лидировал в архитектурном фасаде города.
Общепризнанно, что содержание и символика модерна полнее всего представлены в ведущем для него типе зданий - особняке. Многочисленные особняки Дальнего, запроектированные в самых разнообразных версиях модерна, формировали выразительный, а где-то причудливый и театральный для русского восприятия, образ города.
Как известно, в Санкт-Петербурге получила распространение определенная разновидность модерна - "северный модерн". Он зародился благодаря культурным связям Санкт-Петербурга с Северной Европой " морскими странами, оказавшись созвучным российскому мироощущению. Автор считает, что модерн Дальнего - морского порта на Дальнем Востоке, а, точнее, ту его меньшую часть, что выражает общеевропейский вариант модерна, также можно отнести именно к северному модерну. Большую же часть застройки, выполненную в зарождающейся стилистике модерна, еще неразрывно переплетенного с историзмом, необходимо отнести к другому варианту модерна. Данную локальную разновидность можно определить как "восточный модерн", по аналогии с "северным модерном", географически "привязанным" к Северной Европе. И прежде всего, благодаря ярко читаемой ориентации на национально-романтическое содержание этой "восточной" ветви модерна - неокитайский стиль. Появление именно такой версии модерна имеет под собой реальную почву и потому, наверное, закономерно для этого города. Заметим, что неорусский стиль также восходит к национально-романтической ветви русского модерна, получившего преимущественное распространение в Москве.
В проектируемой застройке для Дальнего по тем же философско-эстетическим законам происходит интерпретация народного китайского искусства. Оно становится для русских архитекторов живительной основой для романтических поисков.
С другой стороны, нельзя не остановиться на некоторых основополагающих, сущностных чертах китайской архитектурной традиции, таких как: понимание здания как микрокосмоса, взаимодействие внутреннего и внешнего пространств, гармония отдельных элементов, которые содержательно полностью идентичны культурно-исторической сути модерна.
При этом неоспорим и тот факт, что русские архитекторы использовали для творческой интерпретации по большей части внешние черты и признаки китайской архитектурной культуры, как-то: изогнутые кверху свесы черепичных крыш и открытые стропила, традиционный декор и национальные узоры из цветного кирпича, богатое парковое пространство вокруг зданий и использование в ландшафтном проектировании различных "садовых стилей".
Санкт-петербургские архитекторы разработали серию типовых проектов пассажирских павильонов на железнодорожных станциях (особенно прямолинейно "освоивших" китайскую традицию), жилых домов, особняков, общежитии и т.п., которые были изданы в Санкт-Петербурге в 1903 г. в "Альбоме исполнительных чертежей . По чертежам разрезов сооружений прочитывается, что изогнутая линия крыш лишь калькирует внешний признак традиционной китайской архитектуры, конструктивно же не имеет с ней ничего общего, полностью принадлежа к строительной российской культуре своего времени. Тем не менее, строительные технологии, местный строительный материал, традиционная декоративно-художественная обработка элементов здания (крыш, галерей, входов), выполненные местными рабочими-строителями, давали свой результат. Ни с чем не сравнимая, колоритная и удивительно романтичная застройка Дальнего безошибочно указывает на свой источник вдохновения - национальную архитектуру Китая.
Санкт-петербургская школа, в лице К.Г. Сколимовского в первую очередь, сыграла главную роль в создании Дальнего. Она развила и обогатила русскую классицистическую традицию прогрессивным пониманием социально-градостроительных задач, подготовив тем самым почву для градостроительных новаций на Дальнем Востоке.
Планировка и застройка Дальнего - это целостное воплощение некой версии модерна, в которой своеобразно отразилось представление рубежа веков о мире, о личности в этом мире, о красоте. Русский Дальний, который невероятным образом частично сохранился по сей день в современном двухмиллионном китайском Даляне, стал для нас вновь открываемой яркой страницей, градостроительного искусства России.
Автор попытался дать должную оценку его значения для истории русской архитектуры, признав за ним важнейшую веху градостроительной эпохи середины XIX -начала XX вв.


Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования