Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Зарегистрируйтесь на нашем сервере и Вы сможете писать комментарии к сообщениям Обратите внимание!
 
  Наука >> История >> Отечественная история >> История русского зарубежья | Биографии ученых
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
 См. также

ДиссертацииНаучно-педагогическая деятельность русских историков-эмигрантов в США

ДиссертацииРусская Православная Миссия в Китае

Архивная коллекция академика П.Г. Виноградова
24.06.2002 21:46 | Русское Зарубежье
     Антощенко А.В. Архивная коллекция академика П.Г. Виноградова в библиотеке Гарвардской школы права // Россика в США: Сборник статей. Под ред. А.В. Попова (Материалы к истории русской политической эмиграции; вып. 7) - М.: Институт политического и военного анализа. - 2001. - С. 124-145

Отставка в декабре 1901 г. с должности профессора всеобщей истории Московского университета и последовавший за этим отъезд за границу известного российского историка П. Г. Виноградова (1854-1925) разделили его биографию на два периода. В первый период шло становление личности и формирование профессионального мастерства ученого прежде всего в стенах Московского университета. Во второй вдали от родины, в гостеприимной Англии, он добился всемирного признания, правда, теперь уже как профессор Оксфордского университета. Подобно биографии оказался разделенным и архив историка: часть материалов хранится в архиве Московского университета, другая в 1993 г. была приобретена у наследников Виноградова библиотекой школы права Гарвардского университета.
Архив Виноградова в Гарварде составляет 227 папок (или, следуя отечественной номенклатуре, единиц хранения), помещенных в 27 коробок, которые заключают в себе несколько тысяч страниц рукописных и машинописных текстов, черновые наброски и типографские оттиски книг и статей, газетные вырезки и другие материалы. Документы классифицированы по формальному признаку и разделены на 11 серий, в ряде которых выделены подсерии. Серия 1 представлена дневником Виноградова за 1920 г.; серия 2 переписка; серия 3 лекции, заметки и планы, в которых выделены: подсерия А собственно лекции, подсерия В планы и наброски, заметки и цитаты; серия 4 книги, статьи и другие сочинения с выделением подсерии А статьи в рукописи, наброски и заметки, подсерии В типографские оттиски статей, подсерии С Очерки исторического правоведения; серия 5 материалы по русской истории и политике; серия 6 конференции, конгрессы, симпозиумы; серия 7 разрозненные заметки к лекциям, заметки о судебных разбирательствах, цитаты; серия 8 записные книжки; серия 9 газеты; серия 10 работы других авторов; наконец, серия 11 разрозненные материалы. В рамках серий датированные документы расположены в хронологическом порядке, а недатированные помещены в конце. Только материалы серии 10 размещены в соответствии с английским алфавитом по начальным буквам фамилий авторов.
Формальный подход к группировке материалов рождает ряд несообразностей. Непонятно, например, почему интервью Виноградова о внутриполитическом положении в России осенью 1915 г.(1) или его статья о московском совещании в августе 1917 г., а так же очерки о П.Н. Милюкове, А.Ф. Керенском, А.И. Гучкове, А.В. Колчаке, А.И. Деникине и других политических деятелях России оказались в серии 4 (подсерии А и В), а не в серии 5, а вырезки из газет о России из последней серии не перенесены в серию 9 и т. п. Поэтому при описании материалов представляется более удобным пользоваться хронологическим принципом, связывая документы с этапами жизни и творчества Виноградова. Это позволит обратить внимание на наиболее важные из документов, поскольку полное описание не представляется возможным, и подробнее осветить годы добровольного изгнания Виноградова, которые еще далеко недостаточно известны отечественному читателю.
Хотя Виноградов покинул Россию в декабре 1901 г., часть материалов архива относится к 1890-м гг. Она позволяет дополнить новыми штрихами портрет Виноградова как ученого и общественного деятеля. Среди материалов, относящихся к научной деятельности, заслуживают внимания рукописи 1891 г., когда во время летних вакаций историк посетил Францию, а затем Англию. Именно в Севре 8 июля 1891 г. был написан известный очерк Фолкленд(2), коренным образом изменивший представление исследователей раннесредневековой Англии об этом понятии. Если статья о фолкленде была опубликована в Английском историческом обозрении в этом же году(3), то наброски статьи или лекции на французском языке по проблемам философии истории не публиковались, что делает их особенно интересными для сравнительного изучения вместе с опубликованными лекциями Виноградова О прогрессе, прочитанными в Москве в 1898 г.(4)
Среди поездок за границу, совершаемых ученым в это время ежегодно, наиболее интересными и важными оказались путешествия в скандинавские страны в середине 1890-х гг. Из них Виноградов вернулся со своей будущей женой, обогащенным новыми впечатленими и знаниями, которые он вынес из знакомства с настоящим и прошлым этих стран. Особенно ярким было впечатление от Норвегии. Увлеченность раннесредневековой историей этой страны выразилась не только в научной статье о системе родства по материнской линии, реконструированной Виноградовым на основе древнейших юридических памятников (В. 19. F. 7)(5), но и в том, что он перевел и прокомментировал сагу об Осбъерне по прозвищу Тюленья смерть (В. 10. F. 6), которая была опубликована в журнале Детский отдых (В. 10. F. 5)(6).
Полезным для подрастающего поколения россиян Виноградов считал и опыт реформирования средней школы в Норвегии. Именно норвежская модель была взята им за основу проекта реформы гимназий в России, широко обсуждавшейся Московским педагогическим обществом, председателем которого являлся Виноградов, и в министерской комиссии, созванной по высочайшему повелению министром народного просвещения Н.П. Боголеповым в начале 1900 г. Наброски текстов выступлений историка на заседаниях комиссии и черновик записки о недостатках классической системы гимназического образования, подписанный 43 участниками совещаний, сохранились в архиве среди многочисленных конспектов научных исследований (В. 19. F. 9). Сравнение их с опубликованными журналами заседаний комиссии(7) позволяет как реконструировать принципы отбора материала для публикации министерскими чиновниками (в журналах публиковалась сокращенная стенограмма), так и изменение формулировок записки Виноградова, который стремился смягчить их, чтобы сделать более приемлемыми для министерства.
Предложения Виноградова опирались не только на зарубежный опыт, противником бездумного заимствования которого он всегда выступал. Надежную основу его проекта преобразования среднего образования составлял собственный опыт работы председателем училищной комиссии Московской городской думы с 1898 г. Виноградовым были заложены основы преобразования начального образования в Москве, которое должно было превратить его в целостную систему, основу для средней школы. Подготовительные материалы к заседаниям комиссии и доклады, составленные Виноградовым, свидетельствуют, что от его внимания не ускользал ни один момент начального образования. Его предложения предусматривали повышение жалования учащим, создание образцового здания, соответствующего требованиям организации учебного процесса и гигиены, увеличение числа ежегодно вновь открываемых училищ, рационализацию системы приема в начальные классы, совершенствование методики преподавания, включая использование технических средств обучения волшебных фонарей с туманными картинами (В. 12. F. 9-10; В. 13. F. 1-2).
В меньшей мере в материалах архива отразилась борьба Виноградова за университетскую автономию и гражданские права студентов. Среди рукописей 1899 г. о ней свидетельствует только набросок записки о причинах студенческих беспорядков, которая готовилась историком для комиссии под председательством генерала П. С. Ванновского. Однако данный документ важен для понимания того конфликта между Виноградовым и назначенным в 1901 г. министром народного просвещения Ванновским, который привел к отставке историка(8). Косвенно суть конфликта отразилась в трех афишах От комиссии по руководству курсовыми совещаниями (В. 25. F. 8), которые хранились Виноградовым до конца жизни. Их текст свидетельствует о разрешении студентам проводить курсовые совещания и создании для руководства ими комиссии, председателем которой был избран Виноградов. Усилиями комиссии удалось предотвратить резкие эксцессы со стороны студентов, которые могли бы вызвать повторение памятного погрома университета в 1899 г.
Приехавший из столицы новый министр не только не одобрил деятельность комиссии, но и высказал недоумение по поводу того, что она возглавлялась не ректором университета (последняя афиша была выпущена уже за подписью Ректор А. Тихомиров, субординация была восстановлена). Это больно задело Виноградова. Однако не столько оскорбленное самолюбие, сколько понимание того, что от нового министра не приходится ждать каких-либо положительных изменений было побудительным мотивом отставки. В наброске статьи Русский студент, написанной уже в эмиграции на английском языке, Виноградов замечал: Когда студенты избиваются на улицах, ссылаются в административном порядке, а компромиссы или устные протесты третируются, те, кто оказывается в таком положении, как люди сознания и чести вынуждены делать выбор между кафедрой и их репутацией (В. 21. F. 2. P. 68-69). Конфликт с Ванновским стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Виноградова, повсеместно сталкивавшегося в своей общественной деятельности с бюрократическими препонами. Поэтому вслед за отставкой последовало решение покинуть Россию.
После кратковременного отдыха в Каннах, путешествия по Европе Виноградов оказался в Кембридже, где летом 1902 г. прочел две лекции о реформах 1860-х годов в России и дал критическую оценку ее современному состоянию(9), объяснив тем самым причины своего отъезда из страны. Если за границей Виноградов выступил с критикой бюрократического произвола в России, то у себя на родине он пропагандировал передовое общественно-политическое устройство Англии. В том же году в сборнике Мелкая земская единица, вышедшем в Петербурге, появился его исторический очерк развития местного самоуправления в этой стране(10). Конспекты исследований по теме на английском языке и план очерка можно найти среди многочисленных выписок, сделанных ученым во время работы в Оксфорде (В. 20. F. 6). В это же время Виноградов познакомился с П. Б. Струве и начал публиковать свои статьи в еженедельнике Освобождение(11).
Через год в связи с уходом в отставку Ф. Поллока для Виноградова открылась возможность замещения кафедры правоведения в Корпус Кристи колледже Оксфордского университета. 22 декабря 1903 г. тайным голосованием он был избран профессором этой кафедры, специально созданной для Генри Мэна. Именно ему посвятил свою инаугуральную лекцию Павел Гаврилович, назвав английского историка-правоведа одним из наиболее влиятельных своих учителей (В. 20. F. 11. P. 8-43. Рукопись лекции)(12).
Со времен Мэна установилась традиция, что от профессора этой кафедры требовалось чтение лекций и консультация студентов по вопросам истории права и сравнительного правоведения различных народов, а также, при желании, рассмотрение общих принципов права. Виноградов имел и желание, и способность такой постановки лекционных курсов, о чем свидетельствуют многочисленные материалы архива. В нем отложились тексты лекций и подготовительные материалы к ним: наброски, черновики, планы, списки литературы. Часть лекций написана от руки, часть отпечатана на машинке, некоторые представляют собой своеобразную рабочую комбинацию рукописного и машинописного текста.
Лекционные материалы архива свидетельствуют, что к ним вполне применима та оценка, которую сам Виноградов незадолго до отъезда из Москвы дал лекционным курсам своих московских коллег. В общем, русским профессорам, писал он, не приходится стыдиться своих курсов ни перед кем, они вкладывали в них лучшее достояние своего знания и труда, делали для них даже больше, чем для специальных исследований или печатных изданий(13).
Новинкой для Корпус Кристи колледжа было введение приехавшим из России профессором семинаров. Большой опыт, приобретенный Виноградовым еще в молодые годы в качестве участника семинаров в Германии, а затем обогащенный в России уже в новом качестве преподавателя, обеспечил успех начинания в Оксфорде. Правда, хранящиеся в Гарвардском архиве Протоколы семинаров (В. 24. F. 8), составленные мисс Шипшенкс (Sheepshanks), более деловиты и сухи по сравнению с восторженными обобщающими оценками семинаров русскими учениками Виноградова(14), но они позволяют сделать вывод, что выработанные в Московском университете принципы остались неизменны. В центре внимания учителя по-прежнему оставались источники, которые тщательно отбирались, печатались и раздавались студентам. В данном случае это были Избранные дела для иллюстрации истории английского земельного права, извлеченные из годовых книг (year books), составленных в период правления Эдуарда II(15). На их основе студенты делали доклады, которые затем обсуждались участниками семинара. Течение его по-прежнему определялось широкой эрудицией профессора (так постоянно называет Виноградова автор протоколов), который своими замечаниями, дополнениями и обобщениями, помогал студентам не только детально проанализировать и выявить незаметные на первый взгляд нюансы рассматриваемых дел, но и показать их связь с развитием правовой мысли в Англии с учетом своеобразия рецепции английскими правоведами (в данном случае Г. Брактоном) римского права и особенностей эволюции общего права в сравнении с континентальной системой.
Быть впереди своих студентов и коллег Виноградову позволяла обширнейшая эрудиция, являвшаяся результатом неустанной работы по приобретению новых знаний(16). Ее отражением являются 56 тетрадей и записных книжек, в которых содержатся конспекты прочитанных книг и статей, выписки из архивных материалов, сделанные на русском, английском, немецком, французском, итальянском, греческом, латинском, англо-норманнском языках. Некоторые из тетрадей пронумерованы, на обложках многих из них сохранились указания на место составления записей (Лондон, Оксфорд, Медисон, Рим, Берлин, Калькутта, Покровское-Стрешнево), практически все они датированы. Это позволяет определить круг исследований, находившихся в поле зрения историка в тот или иной период его творчества.
Характеризуя манеру конспектирования Виноградова, следует прежде всего отметить краткость записей. Обладая отличной памятью, Виноградов отмечал лишь наиболее важное. Зачастую он обращал внимание на подстрочный материал в исследованиях, выписывая цитируемые источники. Если конспект источника делался на греческом, латыни или англо-норманнском языках, то он дополнялся параллельным переводом на английский. Рабочие пометы весьма скупы. Как правило, они указывают на возможность использования источника: женитьба на чужеземке, город и социальные группы горожан и т. п. Иногда они выражают отношение к изложенному: сверхкритицизм; или напротив выписки из Сократа: Толпа персов рабы. Их начальники добывают себе славу, растаптывая другие народы приведена помета Россия!(17) (В. 22. F. 2. P. 62). При повторной работе с конспектом Виноградов подчеркивал ключевые слова, как бы составляя конспект в конспекте. Виноградов не отделял преподавания от исследовательской работы, поэтому конспекты материалов к лекциям и исследованиям перемежаются в архиве с планами и набросками статей и отдельных частей книг.
Преподавательская и исследовательская работа в Англии не оттеснила на второй план интереса к происходящему в России. В 1904 г. Виноградов опубликовал статью о положении русского крестьянства во влиятельном и симпатичном английском органе, либеральном по направленности журнале Независимое обозрение(18). Возможно для этого же издания предназначалась написанная по-английски статья Необходима ли экспроприация для решения аграрного вопроса в России? (В. 21. F. 1. P. 34-65). Уже в ней наметились расхождения Виноградова с радикальной частью сторонников Союза Освобождение, которые допускали возможность отчуждения части помещичьих земель за справедливое вознаграждение. Меры, предлагаемые историком, были направлены, прежде всего, на совершенствование культуры земледелия.
Еще более отчетливо расхождение Виноградова с бывшими соратниками по Освобождению проявились в Политических письмах, опубликованных в Русских ведомостях в августе 1905 г.(19) Развитие событий было столь стремительно, что редакция была вынуждена оговорить в примечании к публикации, что статья была прислана весной. В бумагах же Виноградова сохранился текст статьи Наш современный государственный строй с подзаголовком 2 письмо, которое существенно отличается от опубликованного и содержит критическую характеристику проекта булыгинской комиссии.
Наметившийся во время визита в Россию поздней осенью 1905 г. альянс Виноградова с октябристами был недолговременным. Отказ от участия в правительстве П. А. Столыпина, о формировании которого с участием представителей общественности лидеры октябристов вели переговоры летом 1906 г., был принципиальным. Обоснование его давалось в статье Виноградова Возможно ли было образование либерального министерства?(20). План статьи (В. 21. F. 4) предполагал освещение мер, необходимых для реформирования партии мирного обновления, что свидетельствует о симпатиях историка в это время именно к данной партии. Свое отношение к тактике кадетов в ходе революционных событий 1905-1906 гг. он выразил в статье Предметные уроки (В. 18. F. 7. P. 1-16), которая, по свидетельству Г. Фишера, предназначалась для публикации в газете Голос Москвы(21). Разделяя многие посылки социалистов, горячо проповедуя непримиримую ненависть к существующей государственности, объявляя себя революционерами, протягивая руку налево, политические радикалы не встретили, однако, не снискали, однако(22), сочувствия предполагаемых союзников, которые даже не хотели дождаться, чтобы им уготовили пути, а прямо стали ломать ограду и разбивать двери, отмечал Виноградов. Если бы они имели успех в своем предприятии, сомневаемся, чтобы от этого много выиграли их мирные друзья, тем более, что в последнюю минуту последним пришлось отойти в сторону и ограничиться ролью наблюдателей завязавшегося боя. Людям, органически не расположенным к употреблению революционных средств, лучше так и считать себя реформаторами, а не революционерами, и искать союзников в центре политической позиции, а не налево от себя.
В 1907 г. Виноградов впервые ездил в США для чтения лекций в Гарварде и Медисоне, Висконсин(23). В Висконсине Виноградовым был написан очерк Итоги XIX века (В. 21. F. 10), опубликованный в качестве приложения к восьмому тому Истории XIX века Э. Лависа и А.-Н. Рамбо(24). Во время своей первой поездки в Америку Виноградов прочел также лекцию в Колумбийском университете, о чем свидетельствуют письма Павла Гавриловича профессору Эдвину Селигману, хранящиеся в библиотеке университета(25). Именно после посещения США Виноградов решил положительно откликнуться на неоднократные предложения своих коллег вернуться в Московский университет. Я не мог отказаться сделать для своего старого университета то, что я уже сделал в Америке, писал родным Виноградов(26). Причина согласия определялась также восприятием им ситуации на родине. Позже историк охарактеризовал конец 1907 г. как период, когда в университетах увлечение политической борьбой и беспокойство, при которых невозможны были исследовательские занятия, прекратились, и наступила пора серьезной академической работы(27). Перспективы, открывавшиеся в этой связи, позволяли отринуть некоторые сомнения, высказывавшиеся им в прошлом в ответ на просьбы коллег о возвращении(28), хотя и не до конца. Виноградов принял решение: не оставляя кафедры в Оксфордском университете, где он преподавал два семестра, третий, дополнительный семестр посвящать московским студентам.
Факт преподавания Виноградовым в Московском университете в 1908-1911 гг. в качестве сверхштатного профессора хорошо известен. Однако текстов лекций, прочитанных в стенах родного университета в эти годы, в Гарвардской коллекции Виноградова не отложилось. Среди бумаг сохранился лишь черновик статьи Школа и воспитание, которую Виноградов готовил по просьбе Струве для Русской мысли (В. 8. F. 7)(29). Она свидетельствует, что его взгляды на пути и способы преобразования российской школы существенно не изменились.
Выступая в 1913 г. на Всемирном конгрессе историков, Виноградов представил своим коллегам общий замысел опирающегося на сравнительный метод исследования по истории правоведения(30). С этого времени началась интенсивная работа по сбору материала. Новые возможности для сравнительного изучения начальных стадий зарождения систем юридических норм и правового сознания у различных народов давала поездка зимой 1913-1914 гг. в Индию (конспекты исследований и записи о личных наблюдениях общинных аграрных распорядков сохранились в архиве: В. 22. F. 5). Однако начавшаяся Первая мировая война прервала работу.
Непосредственным откликом историка на известие о ее начале стала статья Россия: психология нации(31). Она призвана была помочь преодолеть предубеждение в отношении к России союзнице Великобритании по коалиции как к малокультурной стране, в которой господствует деспотизм, предубеждение, разделявшееся частью английского либерального общества. В ходе войны Виноградов неоднократно выступал со статьями в английской прессе и с лекциями, которые знакомили англичан с либеральной традицией общественной мысли и земским движением в России второй половины XIX начала XX в. Возросший у англичан интерес к славянскому духу заставил его вернуться к обзору славянофильства в своих очерках и статьях (В. 7. F. 4)(32). В то же время на страницах русских газет появлялись его описания вклада народов Великобритании в борьбу с общим противником.
Голос крови звал Виноградова на родину, несмотря на все опасности. ...Как русский, писал в одной из статей Павел Гаврилович, я остро чувствовал желание вступить в непосредственный контакт с русским обществом, узнать о его нуждах и целях, передать вести из Англии и, возможно, помочь делом или советом. Ежегодно приезжая в Россию, Виноградов участвовал в проводимых русско-английским обществом собраниях и лекциях, а с 1916 г. стал председателем его исполнительного комитета, заменив на этом посту ушедшего из жизни бывшего коллегу по Московскому университету и друга М. М. Ковалевского. Именно к этому времени относится текст статьи Виноградова Россия и Европа (В. 8. F. 6). В ней автор выражает уверенность, что на его родине утвердится право и гуманность, которые являются достижением мировой культуры, и что средством их утверждения должно быть просвещение.
Деятельная натура Павла Гавриловича не могла ограничиться только пропагандистской работой, поэтому, когда в августе 1915 г. в Лондоне был создан Комитет помощи русским узникам войны, он с готовностью откликнулся на предложение стать его почетным секретарем. На него легли организационные обязанности по координации деятельности с бернским и гаагским комитетами помощи военнопленным, о чем свидетельствует имеющаяся в архиве переписка (В. 1. F. 2). В ней много писем из лагерей от комитетов военнопленных, солдат и офицеров, основным лейтмотивом которых была просьба прислать чего-нибудь съестного, и отчетов о пересылке различных продуктов, одежды и, конечно же, табака. Так, подпрапорщик Потап Даниленко писал 20 сентября 1915 г. из лагеря при г. Сольтаву: Многоуважаемый Государь Г-н Виноградов в нашем лагере Руссковоеннопленных находится 17400 человек. Нуждаются в белье, носках, шароварах, шинелях, и сапогах. Желательно получить хотя бы на 1000 человек, так как у этих особенно ощущается нужда. В съесных припасах имеем нужду все. Просим, если возможно пришлите бисквиту, табаку, сахару и чаю. Если найдете возможность пришлите книг для чтения 50 ш[тук] (В. 1. F. 2. Сохранена орфография и пунктуация оригинала).
Не хлебом единым жив человек эту библейскую истину Виноградов глубоко понимал, поэтому много сил и энергии он направлял на создание условий для образовательной работы среди русских военнопленных. В 1916 г. при его участии были закуплены книги и специально изданная Азбука военнопленного для посылки в лагеря. Экземпляр Азбуки сохранился среди писем. Здесь же находится оттиск статьи П. Харитонова о деятельности лондонского комитета помощи и ряд свидетельств английских военнослужащих очевидцев жестокого обращения с русскими военнопленными.
Революционные события в России вызвали у Виноградова, наблюдавшего их начало своими глазами, противоречивые чувства. С одной стороны, они вселяли надежду на переустройство России, с другой тревогу в связи с нарастанием социальной напряженности, усиливаемой резким политическим размежеванием и ожесточенной межпартийной борьбой. Такое отношение отразилось в опубликованных в английской прессе статьях и интервью Виноградова, машинописные тексты которых имеются в архиве (В. 7. F. 5, 6, 7). Следует заметить, что мнение Виноградова о деятельности Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов отличалось от позитивных оценок С. Ф. Платонова, обзор впечатлений которого об общей ситуации в России, данных 5 июня 1917 г., сохранился в архиве (В. 13. F. 7. Машинописный текст на английском языке).
Захват власти большевиками был незаконен и вел к полному разрушению государства, а значит и гибели России, считал Виноградов. Выступая на годичном собрании исторической ассоциации 11 января 1918 года, он сравнивал современные события у себя на родине со смутным временем начала XVII в., указывая при этом, что нынешняя ситуация намного опаснее для страны, поскольку Германия более сильный противник, нежели польские интервенты и, что значительно важнее, российское общество утратило моральные ориентиры, которые обеспечивались ранее Церковью. Текст выступления сохранился в архиве (B. 7. F. 9).
В это же время Виноградов сблизился с обществом Народоправство, созданном в Лондоне русскими эмигрантами вскоре после прихода к власти в России большевиков. Воззвание о его образовании было подписано профессорами С. П. Тюриным и С. И. Гавриловым, литератором И. В. Шкловским-Дионео, А. М. Кругляковым, А. Р. Багатурянцем и другими. Целью Народоправства провозглашалось объединение тех русских, кто отвергал большевистское правление как ведущее к распаду русской государственности и угрожающее независимости народов России, поддерживал демократически выбранное Учредительное собрание как единственного выразителя свободной воли всего народа, рассматривал республику как надежную гарантию мирного и свободного развития страны, кто полагал, что только в тесном единстве с союзниками возможно восстановление ее могущества и преодоление германского засилья, которому подчинились новые правители, подписав мир в Брест-Литовске. На одном из заседаний общества Виноградов прочел лекцию о том, каким ему видится выход из создавшегося положения. Для него было ясно уже в начале 1918 года, писал об этом выступлении хорошо знавший Виноградова в эти годы Шкловский, что из коммунизма ничего не выйдет, и что Россия, когда она так или иначе избавится от большевиков, будет федеративной республикой. Видимо, текст именно этого выступления под названием За и против республики (B. 8. F. 6) хранится в архиве Гарвардской школы права. В нем Виноградов решительно высказывается против восстановления монархии и возвращается к высказанным им еще в 1905 г. в Политических письмах предложениям создать двухпалатный парламент с представительством от земств в одной из палат. Правда, из контекста следует, что выступление относится к июлю, а не к началу 1918 г. В одном из номеров журнала Народоправство была опубликована статья Виноградова о Лиге Наций. К этой теме он возвращался еще не один раз, поскольку после поражения белого движения и свертывания интервенции считал Лигу тем международным инструментом, который мог бы содействовать восстановлению легитимного правительства в России. В архиве сохранился машинописный текст с правкой рукой Виноградова под названием Реалии Лиги Наций (В. 7. F. 10).
Обращаясь к личному архиву, всегда надеешься на то, что он приоткроет завесу тайны над повседневной, внутренней духовной жизнью оставившего его человека. Гарвардская коллекция оправдывает эту надежду лишь отчасти. В ней нет личных писем Виноградова, но сохранился дневник за 1920 г. Правда, отрывающего его может сразу постигнуть разочарование: в своей начальной части он скорее напоминает одну из многих записных книжек, содержащую планы лекций и занятий, конспекты, наброски статей. Однако тем ценнее те немногие заметки, которые приобретают более или менее систематический вид с августа месяца.
Весьма лаконичные записи раскрывают отношение Виноградова к политическим событиям в России и в Англии, отражают надежды в связи с вестями о ненависти простых красноармейцев к комиссарам и их крушение вместе с поражением белой армии. Крушение Врангеля. Vae, victis! Гарвин радуется, записано 15 ноября.
Часы досуга, как свидетельствуют записи, посвящались любимым занятиям - игре в шахматы, музыке и чтению, а заметки о прочитанном выявляют в читателе историка.
29 ноября: Сон Тургенева слабая вещь, навеянная западной беллетристикой. Старые портреты одна из ужасных картинок крепостного быта кучерок Иван. А рядом идиллия Алексея Сергеевича и его глупой жены. Поклонение Екатерине, Орлову, Потемкину. Отчаянный Тургенева самоистребление.
3 декабря: Бесы Достоевского: almost precise [?] prophesy of Bolshevism.
4 декабря: Бесы: 20 о чем говорили в Пет[ербурге] в начале 60 годов. 49 Липутин [...] всемирно-человеческий язык революции. 107 Кириллов: Кто победит боль и страх, тот сам Бог будет, а так Бога не будет.
8 декабря: Продолжал читать Бесы. III 373 Переделка 9/10 человечества в стадо. Лучше бы всего перерезать 100 млн. За сто лет правительства погубили бы 500 млн. П. С. Верховенский: нужны смерть и [...] для полного разврата. Равенство в рабстве. Иван-Царевич или папа. Послушание [...].
9 декабря: Дочитал Бесы: невыносимая бойня, но какова теперешняя действительность? Петр Степанович едва ли реален; все вообще преувеличено до карикатурности, но карикатура гениальная.
На первый взгляд цитаты выбраны случайно. Однако для Виноградова, указавшего даже страницы издания, они подтверждали два важных положения: о доктринерстве социалистических систем, базирующихся на умозрительном рационализме, и об утрате просвещенной частью общества христианского идеала. Так русская классическая литература оказывалась сопряженной с научными исследованиями историка, в последние годы жизни доказывавшего необходимость соединения принципа личной свободы с идеалами общественной справедливости.
Основное место в дневнике занимают записи, связанные с преподавательской и исследовательской работой. Так, 10 сентября записано: Предлож[ени]е Enciclop[aedia] Britan[nica] £ 200 за 50 стр[аниц] или меньше, уплата за особые издержки. С этого времени начинается интенсивная работа над статьями для Британской энциклопедии по истории России конца XIX начала XX в. Важным подспорьем в работе стали газетные материалы: вырезки статей о России из английской прессы, которые в течение ряда лет делались для Виноградова фирмами Durrants press cuttings и Woolgar and Robberts press cuttings практически из всех ведущих газет и журналов, издававшихся в Англии (B. 13. F. 3), материалы русской дореволюционной прессы, которые собирались самим Виноградовым, публикации эмигрантских парижских газет Последние новости и Общее дело (B. 25. F. 1-10). Ход военных действий времен гражданской войны Виноградов восстанавливал по данным газеты Таймс, машинописные выдержки из которой были подготовлены, по-видимому, М. Т. Флоринским, работавшим в это время его секретарем. При характеристике внутренней политики большевиков не были обойдены вниманием и важнейшие большевистские издания. Причем Виноградов обращался в первую очередь к важнейшим источникам: материалам съездов Советов, статьям лидеров большевистской партии и членов Советского правительства (B. 13. F. 4-6). Наброски самой большой статьи Россия делались по-русски (там же), а биографические статьи писались сразу же на английском языке. Среди бумаг сохранились рукописные тексты опубликованных очерков о П. Н. Милюклве, А. В. Колчаке, Л. Г. Корнилове и неопубликованный машинописный текст с дополнением в несколько строк от руки о Ф. Э. Дзержинском (В. 11. F. 1). Исправления, внесенные в текст, отражают стремление автора дать более емкую и точную характеристику. Так, после перечисления основных постов, которые занимал Дзержинский, дописано: Чрезвычайка (Чрезвычайная Комиссия) под руководством Дзержинского превзошла все рекорды царской Охраны (охранная полиция). Невозможно подсчитать число людей, замученных и убитых по приказу ее инквизиторов. Цифры, публикуемые иногда Советскими властями (см.: Россия, с. ), представляют только маленькую часть страдальцев. В общественном мнении Дзержинский с его грустными глазами и приятной улыбкой (как описывает его госпожа Шеридан) является персонификацией террора.
Однако вернемся к дневнику. 1 декабря записано: Стукнуло 66 лет! Чередование учеников: Dennes, Тройнин, Rees, Miss Clarke. Если ученики пришли со словами признательности, то публикацию обзора первого тома виноградовских Очерков исторического правоведения, написанного для Таймс Дж. Макдонеллом, никак нельзя было отнести к числу подарков. Непонимание замысла работы, проявившееся в статье, вызвало резкую запись 2 декабря: Услышать суд глупца? В данном случае не глупца, а завистника. Просмотрел существенное и обрушился на Введение, в кот[ором] вопросы не разрешены, а поставлены. Виноградов был совершенно прав в своем негодовании. Хотя Введение оказалось слишком непривычным для воспитанных на островной традиции английских правоведов, оно получило достойную оценку в виде повторного отдельного издания в этом же 1920 г. К сожалению, последняя работа Виноградова до сих пор не привлекла должного внимания исследователей на родине историка, да и за рубежом.
Очерки исторического правоведения должны были стать, по замыслу автора, итогом многолетних исследований, в которых воплощалась его давняя мечта применить сравнительный метод к изучению всеобщей истории. Правда, теперь исследуемый предмет сужался до одной сферы истории права, но анализ его осуществлялся на широком социальном фоне. В планы ученого входило проследить последовательную смену пяти стадий эволюции юриспруденции: племенного, гражданского, феодального, индивидуального и нарождающегося социалистического права.
Виноградов успел осуществить только часть задуманного. Первый и второй тома Очерков наряду с теоретическим введением, в котором рассматривалось соотношение правоведения с другими дисциплинами логикой, психологией, социологией и политической теорией, а также вклад основных школ правоведения, содержали характеристику правоведения на первых двух стадиях господства племенной организации общества и в греческих городах-полисах. Подготовительные материалы к этим двум томам имеются в архиве (В. 9. F. 7-8; В. 11. F. 3).
Однако много важнее материалы к третьему тому. Два раздела, написанные Виноградовым для этого тома Церковь и Источники права, были опубликованы. Это (B. 11. F. 4). В архиве содержатся также черновики общего плана тома, заметки и наброски к нему и незавершенные рукописный и машинописный варианты двух глав: первой Элементы социальной организации и пятой Публичная власть (B. 11. F. 4, 5, 6-11; B. 12, F. 1-7). Из них видно, что Виноградов отходит от той схемы изложения материала, которая использовалась им в главе Феодализм, написанной для Кембриджской средневековой истории. Если в последней системообразующим элементом феодализма было юридическое понятие контракт, вокруг которого строился нарратив (повествование), то в Очерках под влиянием Мэтланда и Отто фон Гирке Виноградов заменил его понятием товарищество (fellowship), определяющим социальный институт, возникший в условиях становления феодального общества. Именно этот институт был, по мысли Виноградова, интегрированным выражением социальных связей в средневековье, подобно трибе у индоевропейских племен, заполонивших Европу в результате переселения народов, и полису у древних греков. Как ни парадоксально, но в неопубликованных главах Очерков Виноградов был менее юридичен, если так можно выразиться, в объяснении особенностей феодализма, чем в главе Кембриджской средневековой истории. Введение понятия товарищество потребовало от исследователя рассмотрения исторических предпосылок складывания этого социального института, среди которых важная роль отводилась натуральному хозяйству, проявлением господства которого были порча монеты, перемещение ремесла в сельскую местность и занятие горожан сельскохозяйственным производством, господство продуктовой ренты.
Пятая глава Публичная власть должна была открываться рассмотрением понятия мир (peace). В анализе его содержания Виноградов следовал подходу намеченному в главе об источниках средневекового права. Его интересовали не столько юридические доктрины и характеристика этого понятия в трактатах профессиональных юристов, сколько его реальное содержание, проявляющееся в повседневной практике, т. е. его обыденное понимание.
Большой международный авторитет Павла Гавриловича позволял ему деятельно откликнуться на невзгоды тех российских ученых, кто вынужден был покинуть родину после революции. При его активном участии в 1921 г. в Лондоне был создан Международный комитет помощи русским ученым за границей. В этом же году в Америке при поддержке фонда Карнеги началось издание серии книг о первой мировой войне. Редактором разделов, посвященных России, был назначен Виноградов, пригласивший русских писателей и ученых для их написания. Как действующий президент Союза Академий он стремился содействовать публикации трудов русских ученых на английском, немецком, французском и других европейских языках в академических изданиях в Лондоне, Брюсселе, Риме, Амстердаме, Белграде, Кракове, Праге, Бухаресте.
В последние годы Виноградов много путешествовал, читая лекции по приглашению ведущих университетов мира. В 1921 г. его аудиторию составляли студенты Лейдена, Брюсселя, Гента. В 1923 г. он совершил большой тур через всю Америку, выступая с лекциями и проводя семинары в Велиамстаунском институте политики (Массачусетс), в университетах Калифорнии (в Беркли), Мичигана, Медисона (в Висконсине), в Йельском и Колумбийском университетах, в университете Дж. Хопкинса. В следующем году он вновь посетил Велиамстаун, а также институт сравнительного изучения культуры в Осло и университет г. Упсала (Швеция). Тексты некоторых лекций, с которыми он выступал во время своего вояжа по Америке в 1923-1924 годах. Среди них лекция Право как субъект обязанностей, произнесенная перед студентами Института политики в Вильямстауне, Массачусетс (B. 2. F. 5), лекции Право как предмет социальной науки, прочитанные в университетах Мичигана и Калифорнии (B. 2. F. 7) и некоторые другие. Из европейских лекций сохранились Шведская земля (1924?), Возрождение естественного права лекция в университете г. Упсала (B. 3. F. 2) и Обычай и право в Институте сравнительного изучения культуры в Осло (B. 3. F. 5-6). Большинство лекций, читанных Виноградовым в 20-е годы в американских и европейских университетах, были опубликованы.
В завершение обзора материалов архива Виноградова в библиотеке школы права Гарвардского университета хочется отметить, что они не только освещают многие слабо изученные и даже неизвестные стороны жизни и творчества этого выдающегося историка и общественного деятеля, но и ставят вопросы, на которые предстоит еще дать ответ.

Примечания:

1.Архив МГУ. Ф. 213 (хранится в Музее земледелия). Значительная часть эпистолярного наследия П.Г.Виноградова находится в фондах его учителя, коллег и учеников, хранящихся в Отделе рукописей Российской государственной библиотеке, а также личных фондах архива Российской Академии наук и Российского государственного архива литературы и искусства и ряда других архивов. Незначительная часть писем Виноградова опубликована. См.: Из писем П.Г.Виноградова / Публ. и прим. К.А. Майковой // Средние века. Вып. XXII. 1962. С. 265-282; Каждый должен бороться на своем месте: Письма П.Г.Виноградова к П.Б. Струве. 1902-1904 / Публ. и прим. А.В. Антощенко // Исторический архив. 2000. 5. С. 186-201; Антощенко А.В. Из писем академика П.Г. Виноградова И.В. Шкловскому (Дионео) // Зарубежная Россия. 1917-1939 гг. СПб., 2000. С. 210-215. О приобретении коллекции Гарвардской школой права см.: Baker J.H. Migration of Manuscripts // Legal History. 1994. Vol. 15. N. 2. P. 175.
2.В описи оно неверно датировано 1917 г.
3.Harvard Law School Library. Special Collections. Vinogradoffs Papers. Box 19. Folder 3. Далее номера коробок (В) и папок (F) указываются в тексте статьи. Поскольку в американских архивах материалы в папках не принято нумеровать постранично, указания на номера страниц будут даваться только в тех случаях, когда они пронумерованы в тетрадях самим Виноградовым или его секретарем.
4.См.: Vinogradoff P. Folkland // English Historical Review. January 1893. P. 1-17. Переиздано в Собрании сочинений Виноградова: The Collected Papers of Paul Vinogradoff (далее Col. Pap.). Oxford, 1928. Vol. 1. P. 91-111. Репринтное издание Собрания сочинений вышло в США в 1995 г. См.: Антощенко А.В. [Рецензия] P.G.Vinogradoff. Collected Papers. 2 vols. Derlan. Gryphon Edition. 1995 // Вопросы истории. 1996. 7. C. 159-160.
5.Виноградов П.Г. О прогрессе. М., 1898. Лекции также опубликованы в журнале Вопросы философии и психологии за 1898 г.
6.Статья опубликована: Vinogradoff P. Geschlecht und Verwandtschaft im alt-Norwegischen Rechte // Zeitschrift für Sozial- und Wirtschaftsgeschichte. Weimar, 1899. B. VII. H. I. S. 1-43. Репринт: Col. Pap. Vol. 2. P. 46-83. 7.См.: Осбъерн Тюленья Смерть // Детский отдых. 1896. 8. С. 106-123. В коробке 10 эта статья соседствует с многочисленными оттисками научных работ историка на русском, английском, немецком и французском языках и рецензиями на его исследования на тех же языках.
8.См.: Труды высочайше учрежденной комиссии по вопросу об улучшениях в средней общеобразовательной школе. Вып. I-VII. СПб., 1900.
9.См.: Херасков И. Из истории студенческого движения в Московском университете // Московский университет, 1755-1930. Париж, 1930. С. 438-439; Мельгунов С.П. Воспоминания и дневники. Париж, 1964. Вып. 1 (части первая и вторая). С. 71-72; Богословский М.М. Историография, мемуаристика, эпистолярия. М., 1987. С. 92.
10Vinogradoff P. The Reforming Work of the Tzar Alexander II; The Meaning of the Present Development in Russia // Lectures on the History of the Nineteenth Century. Cambridge, 1902. P. 237-276. В архиве сохранились рукописные наброски лекций (В. 20. F. 6. P. 25-53).
11.Позже очерк был опубликован отдельной брошюрой: Виноградов П.Г. Местное самоуправление в Англии. СПб., 1903.
12.См. об этом: Исторический архив. 2000. 5. С. 186.
13.Оттиск русского перевода лекции, опубликованной в журнале Научное слово (1904, кн. VII), сохранился в архиве вместе с оттисками других работ на русском языке Накануне нового столетия, Феодализм в Италии, Римское право в средневековой Европе и т.д. (В. 10. F. 5).
14.Виноградов П.Г. Учебное дело в наших университетах // Вестник Европы. 1901. 10. С. 570.
15.Ср.: Богословский М.М. Указ. соч. С. 72-74; Кизеветтер А.А. На рубеже двух столетий. Прага, 1929. С. 70; Маклаков В.А. Из оспоминаний. Нью-Йорк, 1954. С. 193-194; Милюков П.Г. Воспоминания. М., 1990. Т. 1. С. 114-115.
16.Тематику виноградовских семинаров в Оксфорде см.: Subjects Treated in Seminars // Col. Pap. Vol. 2. P. 495-496.
17.Хорошо известен вопрос, часто задаваемый, по свидетельству Отто фон Гирке, на международном конгрессе в Лондоне в 1913 г. и характеризующий широкий кругозор знаний Виноградова: Кто этот человек, который знает все законы и говорит на всех языках? См.: De Zulueta F. Paul Vinogradof: 1854-1925 // The Law Quarterly Review. 1926. No. CLXVI. P. 209.
18.Приводится в переводе с английского.
19.См.: Vinogradoff P. The Peasant Caste in Russia // Independent Review. 1904. Vol. IV. N. 13. P. 89-101.
20.Виноградов П.Г. Политические письма // Русские ведомости. 1905. 5, 14, 19 августа. См. их наиболее обстоятельный анализ в статье: Sargeant E. Russian Liberalism Versus Bolshevism: The Debate Between Vinogradoff and Lenin // International Politics. 1996. Vol. 33. P. 341-371. Правда, автор, как нам представляется, неверно определил контекст появления писем. Они были направлены не против большевиков, а против радикально настроенных освобожденцев. Исследовательница сама вынуждена признать, что источники его [Виноградова] знаний об идеях радикальной большевистской и других революционных партий в это время остаются неизвестными. Ibid. P. 347.
21.Виноградов П.Г. Возможно ли было образование либерального министерства? // Московский еженедельник. 1906. 20. С. 11-16.
22.Fisher H.A.L. A Memoir // Col. Pap. Vol. 1. P. 43.
23.Так в тексте.
24.Высокую оценку методике проведения семинарских занятий (case-studies) в Гарвардской школе права Виноградов дал в письме к М.М.Богословскому. См.: Письмо П.Г.Виноградова к М.М.Богословскому от 5 мая 1907 г. Архив РАН. Ф. 636 (М.М.Богословский). Оп. 4. Ед. хр. 4. Л. 13-13 об.
25.Виноградов П.Г. Итоги XIX века // История XIX века (Западная Европа и внеевропейские государства / Под ред. Э.Лависса и А.-Н.Рамбо. Т. VIII. М., 1907.
26.Paul Vinogradoffs letter to Seligman on April 20, 1907. Columbia University Libraries. Rary Books and Manuscripts Library. Special Collections. Edwin R.A.Seligmans collection. Лекция в Колумбийском университете не отмечена в списке публичных лекций Виноградова, прочитанных в Англии и зарубежных странах. В письмах профессору Селигману упоминается также посещение Виноградовым университета Вирджинии.
27.Цит. по: Fisher H.A.L. Op. cit. P. 44.
28.Виноградов П.Г. Университетский вопрос // Русские ведомости. 1909. 1 января.
29.В письме С.Н.Трубецкому от 18 января 1903 г., перлюстрированном полицией, Виноградов писал: ...уезжая, я поставил и условие своего возвращения, быть может неосторожно, но поставил. Я говорил, что вернусь, если вы меня позовете, когда университет выйдет из своего жалкого подчинения министерской канцелярии и попечителю. Этого я и буду держаться в конце-концов. Когда придет новый устав или если этот устав будет возможный, на что мы все надеемся, я вернусь в Московский университет по приглашению его профессоров, но не иначе. Не говорите, что это слишком отдаляет срок моего возвращения и что я нужен теперь. Возрождение университетов должно совершиться очень скоро, если оно вообще совершится, а при автономии то как раз и понадобятся люди, и энергия, и умения. Но пока нет устава, мало ли что может случиться; все благие начинания могут развалиться как карточный домик, а в карточном домике не стоит устраиваться. Государтвенный архив Российской Федерации. Ф. 102 (Особый отдел департамента полиции). Оп. 231 (1903). Ед. хр. 196. Л. 1 об.
30.Обещание подготовить статью об образовании содержится в письме к П.Б.Струве от 20 сентября 1909 г. Российская национальная библиотека. Дом Плеханова. Ф. 753 (П. Б. Струве). Ед. хр. 26. Л. 3-4.
31.Vinogradoff P. Presidential Address // Essays in Lega History. L. etc., 1913. P. 3-12.
32.Vinogradoff P. Russia. The Psychology of a Nation // Times. 1914. September 14. Статья была перепечатана в серии Оксфордские памфлеты с переводом на ряд европейских языков.

Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования