Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Обратите внимание!
 
  Наука >> Литературоведение >> История литературы >> История русской литературы >> Памятники русской литературы | Научные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
Данная публикация содержит нестандартные шрифты. Подробнее смотрите здесь.
Гладкова О.В., Агиографический канон и «западная тема» в «Житии Исидора Твердислова, Ростовского юродивого»
10.06.2002 16:08 | Журнал "Древняя Русь", Мир Науки и Культуры
     Журнал "Древняя Русь", 4, 2001

Гладкова О. В.

Агиографический канон и «западная тема» в «Житии Исидора Твердислова, Ростовского юродивого»

«Житие Исидора Твердислова» относится к одному из многих неизученных и научно не изданных памятников древнерусской агиографии. Возникшее, скорее всего, в Ростовской земле, «Житие» очень скоро приобрело общерусскую известность. Настоящей статьей нам хотелось бы привлечь внимание к этому интересному произведению и наметить некоторые пути его изучения в преддверии публикации более объемного исследования «Жития»1.

* * *

Исидор Твердислов, ростовский юродивый, подвизался в XV в.: он умер в 1474 или, по другим данным, в 1484 г.2 Облик ростовского святого, предстающий в Житии, несколько загадочен, немаловажную роль играет в этом его происхождение: по свидетельству агиографа, Исидор пришел на Русь & &^ западныхъ qбо странъ ^ латынскаго "зыка ^ нhмечьскыа же земл#3 По всей вероятности, это первый случай «западного» происхождения русского святого4.

  1. Древняя Русь: Восприятие Запада в XIII - XV вв. и проблемы литературного творчества. М. 2002 (в печати). До выхода этого издания с содержанием «Жития Исидора» можно ознакомиться по нашему переводу на современный русский язык: Слово Древней Руси. М., 2000. С. 377 - 387. Перевод выполнен по рукописи: РГАДА. Собр. Московского государственного архива Министерства иностранных дел (Ф. 181) 692/1204. 1560 г. Л. 366 - 378. Первоначальные наблюдения над текстом Жития были также высказаны автором статьи в работе: «Странность» юродивого (о малоизученном «Житии Исидора Твердислова») // Канонизация святых на Руси. Материалы VI Российской научной конференции, посвященной Памяти Святителя Макария (10 - 12 июня 1998 года). Можайск, 1998. Вып. VI. С. 393 - 400.

  2. Каган М. Д. Житие Исидора Твердислова // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1988. Вып. 2. Ч. 1. С. 281.

  3. Житие Исидора Твердислова цитируется по старейшей из известных нам на данный момент рукописи: Государственный архив Ярославской области, Коллекция рукописей. Оп. 1. 446(196). Сборник памятей и житий. Первое 10-летие XVI в. Разночтения в скобках даны по уже упоминавшейся рукописи: РГАДА. Собр. МГАМИД (Ф. 181). 692/1204.

  4. Тоже «иностранцем», но, в отличие от Исидора, восточного происхождения - из Константинополя, был Св. Леонтий Ростовский.

стр. 81

Его почитание началось сразу после кончины: уже в месяцеслове 1487 г.5 под 14 мая указана память Исидору, правда ростовское происхождение рукописи6 может свидетельствовать в первую очередь о распространении местной традиции почитания. Исследователи с уверенностью называют время, когда почитание Исидора уже точно стало общерусским - между 1552 и 1563 г.7 Житие Исидора вошло в Великие Минеи Четии митрополита Макария (далее - ВМЧ) под 14 мая8, а также под тем же числом в Минеи Четии Иоанна Милютина, Германа Тулупова и др.9. Согласно исследованию С. В. Минеевой, в сборниках, включавших в себя «Житие Зосимы и Савватия Соловецких», «Житие Исидора» встречалось так же часто, как «Сказание о Борисе и Глебе» и «Житие Леонтия Ростовского»10, то есть обладало столь же большой популярностью, как и более изученные памятники.

Как уже было сказано, «Житие Исидора» не являлось еще объектом специального исследования, хотя и упоминалась в научных работах. Время создания «Жития» называлось разное: его относили к концу XV в.11, ко времени митрополита Макария12, к 1584 г.13 По мнению М. Д. Каган, «составление житийного ядра может быть отнесено к XV в.»14

* * *

В настоящей статье нас прежде всего будет интересовать идейно-художественная структура памятника, реализация в ней канонических требований, предъявляемых к житиям юродивых (одновременно являющихся и необходимыми условиями подвига юродства), отбор агиографических топосов («общих мест», приемов) и их конкретное воплощение в тексте. Следует сказать сразу, что многие особенности «Жития» связаны с темой противопоставления Руси и Запада, «Западных стран», постоянно присутствующей на страницах «Жития» и определяющей особенности изображения подвига ростовского юродивого.

  1. РГБ. Ф. 304 (Собр. Троице-Сергиевой лавры). 761. Сборник житий и слов. См. об этом: Макарий (Булгаков). История русской церкви. М., 1996. Кн. 4. Ч. 2. С. 207, 279

  2. Она была написана в Ростове при архиепископе Иоасафе (см.: Макарий (Булгаков). История русской церкви. С. 207) писцом Никифором (см.: Клосс Б. М. Избранные труды. Т. 1. Житие Сергия Радонежского. М., 1998.С. 205).

  3. Голубинский Е. Е. История канонизации святых в Русской церкви. М., 1903 (репринт 1998 г.). С. 108 - 109; Каган М. Д. Житие Исидора Твердислова. С. 283.

  4. Там же. С. 282.

  5. <Барсуков Н. П.> Источники русской агиографии. СПб., 1882. (ОЛДП. LXXXI) С. 32.

  6. Минеева С. В. Проблемы комплексного анализа древнерусского агиографического текста: (на примере Жития преп. Зосимы и Савватия Соловецких). Курган, 1999. С. 32.

  7. «Житие его, известное по спискам XVI в. (...), в 1500 г. без сомнения уже было написано», - отмечал архиеп. Филарет (<Филарет (Гумилевский), архиеп.> Обзор русской духовной литературы 862 - 1720. Сочинение Филарета, архиепископа Харьковского. Харьков, 1859. С. 187).

  8. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871 (репринт 1988 г.). С. 280.

  9. <Леонид (Кавелин), архим.> Святая Русь или сведения о всех святых и подвижниках благочестия на Руси (до XVIII века) обще и местно чтимых ... составил архимандрит Леонид. СПб., 1891. С.163.

  10. Каган М. Д. Житие Исидора Твердислова. С. 282.

стр. 82

Наиболее полный текст «Жития», сложившийся, по нашим наблюдениям над рукописным материалом, уже к концу XV - началу XVI в. по воле разных авторов и редакторов, соединяет в себе несколько жанров: стих, похвала, агиобиография (собственно житие), чудо, - и соответственно представляет собой стилистически неоднородное произведение, при этом сохраняющее идейное единство частей, что мы и попытаемся показать в нашем исследовании15.

В начальном стихе объясняется, за что Исидор стал называться «Твердисловом» (Твердислов въправдu тезоименно наречс#. qтверди бо uмъ и съ словомъ вкuпе еже къ бгu ^бhnbv\lang1033 mа), а затем появляется важный для Жития мотив движения: и ¿гра# исидор жит¿е се пр¿иде/. и нбснаго црств¿а достихъ. Как в стихе, так и в объемном вступлении не говорится о юродстве: первая часть вступления содержит возвышенные рассуждения о святых, в число которых входит и Исидор, отвергнувших суетная мира сего. Вторая часть вступления представляет собой похвалу Исидору, в третьей части автор пространно рассуждает о себе и своих задачах, насыщая размышления цитатами из Писания. Примечательно, что Исидор нигде во вступлении даже не называется юродивым. Помимо наименований, «уравнивающих» его с другими святыми (блженнаго, праведнаго, свhтилника всесвhтлаго и т. п.), автор находит для характеристики подвига Исидора следующую формулировку: хса рад(и) страньств¿е/. и многое терпhн¿е.

Далее следует сама агиобиография святого, в которой опять же очень мало находится места для описания подвига юродства: лишь два раза упоминается, что Исидор ходил "ко qрод, за что и подвергался побоям. Представляется, что автор, говоря о жизни святого, сосредоточивается на другом: Исидор приходит на Русь с Запада, он иностранец, «немец» из «местерского» рода, из богатой и знатной семьи, оставивший свое отечество в поисках Истины - истинной веры - и нашедший ее в «Восточной стране».

Объяснения «западному» происхождению и «местерскому» роду Исидора находились разные. Филарет считал, что «Блаженный Исидор родился где-то в Германии и вероятно около Бранибора (Бранденбурга), где бедные славяне теснимы и угнетаемы были немцами с бесчеловечною жестокостью»16, ему вторит И. Ковалевский17. М. Д. Каган считала, что известие о «западном» происхождении Исидора - один «из традиционных для жизнеописания юродивого блоков» и в то же время что «появление на Руси выходцев из Западной Европы, принявших на себя личину юродивых, не редкость»18.

  1. Ср. наблюдение G. Lengoff относительно русских житий этого времени и региона: «Первые списки житий северо-восточных святых, созданные в областях, где вплоть до конца XV в. возможности оставались ограниченными, были кратки, а составляющие их части - стилистически разнородны, лишь в очень редких случаях они подвергались контекстуальному редактированию. В последующих редакциях каждая из частей могла быть дополнена новыми сведениями о святом. С начала XVI в. авторы житий придают все большее значение литературным образцам. Однако необходимость стилистического совершенствования своих сочинений воспринимается ими не с точки зрения художественности текста, а как дань почитанию святого. Заимствуя пространные фрагменты из различных источников, они еще не заботились о стилевой и композиционной совместимости частей, то есть о воплощении единого художественного замысла» (Lenhoff G. The Lives of Prince Feodor the Black. Wiesbaden, 1997. С. 444. См. развитие этой мысли на с.10 и др.). При том, что Житие Исидора явно ориентировано на образцы, о чем речь пойдет ниже, оно, если принять точку зрения Lengoff, является скорее исключением, поскольку его авторы, не изменяя текст друг друга, тем не менее действовали в едином ключе, о чем мы и собираемся говорить. Что касается «стилистической разнородности» частей Жития Исидора, то, на наш взгляд, она оправдана их относительной жанровой самостоятельностью в общей структуре Жития.

  2. <Филарет (Гумилевский), архиеп.> Русские святые, чтимые всею церковью или местно. Опыт описания жизни их. Соч. Ф. Д. Ч. Чернигов, 1863. 2-е изд. Т. 2. С. 97.

  3. Ковалевский И. Юродство о Христе и Христа ради юродивые Восточной и Русской церкви. М., 1902 (репринт 1996 г.). С. 248.

  4. Каган М. Д. Житие Исидора Твердислова. С. 281. Это не совсем так, как мы уже показали, хотя названная тема требует дальнейших разысканий: не совсем ясным остается, например, происхождение латинской Псалтири на гробнице Иоанна Власатого, на основании чего говорится о «западном» происхождении юродивого.

 

стр. 83

Еще Димитрий Ростовский, вслед за ним Филарет19, а потом Каган находили маловероятным возможное истолкование слова «местер», иногда заменяемое переписчиками XVII в. на «мастер»20 как наименование Великого Магистра. Отвергая эту догадку, Филарет писал: «... Известны многие роды славянские, перешедшие со славянского поморья в Россию от притеснения немцев»21. Предположение Филарета выглядит наиболее убедительно и может дать вполне реальное объяснение, почему в «Житии» говорится об обретении Исидором «древлепогубленного отечества». Что же касается «традиционных для жизнеописания юродивого блоков» (Каган), то об этом речь впереди.

* * *

Чтобы лучше понять этот памятник, необходимо обратиться к византийской и русской традиции изображения подвига юродства. Безусловно, жанр статьи не предполагает подробнейшего рассмотрения этой обширной темы, да и о юродстве все-таки написано немало, хотя, видимо, время обобщений еще впереди. Особо ценными для нас стали исследования С. А. Иванова22, А. М. Молдована23, отчасти Д. С. Лихачева, А. М. Панченко, Н. В. Понырко24 и В. М. Живова25. Отметим также уже упоминавшуюся книгу священника Иоанна Ковалевского26, писавшего о христианском содержании подвига юродства.

Еще Филарет заметил, что в своем подвиге Исидор следует «примеру праведных Симеона и Иоанна»27. Действительно, образцом для автора «Жития Исидора» послужило в первую очередь «Житие» визинтийского юродивого Симеона28. Наиболее заметны заимствования мотивов строительства прибежища из хвороста и смерти юродивого в нем. Описание хижы занимает в «Житии Исидора» (в агиобиографической части), в отличие от «Жития Симеона»29, особое, чуть ли не центральное место. Создается впечатление, что автор «Жития», не знавший святого лично, все свое внимание сосредоточил на его жилище, которое агиографу, возможно, и доводилось видеть30.

  1. <Филарет (Гумилевский), архиеп.> Русские святые, чтимые всею церковью или местно. Опыт описания жизни их. С. 97.

  2. Каган М. Д. Житие Исидора Твердислова. С. 281.

  3. <Филарет (Гумилевский), архиеп.> Русские святые, чтимые всею церковью или местно. Опыт описания жизни их. С. 97.

  4. Иванов С. А. Византийское юродство. М., 1994.

  5. Молдован А. М. «Житие Андрея Юродивого» в славянской письменности. М., 2000; см. также: Он же. Из синтаксиса древнерусского перевода Жития Андрея Юродивого // Русистика. Славистика. Индоевропеистика. Сборник к 60-летию А. А. Зализняка. М., 1996. С. 256 - 275.

  6. Лихачев Д. С., Панченко А. М., Понырко Н. В. Смех в Древней Руси. Л., 1984.

  7. Живов В. М. Святость: Краткий словарь агиографических терминов. М., 1994.

  8. Ковалевский И. Юродство о Христе и Христа ради юродивые Восточной и Русской церкви.

  9. <Филарет (Гумилевский), архиеп.> Русские святые, чтимые всею церковью или местно. Опыт описания жизни их. С. 97 - 98.

  10. Поскольку Житие Симеона (и его сподвижника Иоанна) (VI в., +21 июля) не имеет научного издания, мы воспользовались переводом с греческого С. В. Поляковой (Византийские легенды / Изд. подгот. С. В. Полякова. М., 1972 (репринт 1994 г.). С. 53 - 83), см. также: Сергий (Спасский), архиеп. Полный месяцеслов Востока. Владимир, 1901. Т. 3 (репринт 1997 г.). С. 278 - 279; Ковалевский И. Юродство о Христе и Христа ради юродивые Восточной и Русской церкви. С. 120 - 125, Иванов С. А. Византийское юродство. С. 232 (по указателю). Сопоставление Жития Исидора и переводного Жития Симеона могло бы стать интереснейшей темой отдельной работы.

  11. Ср.: «В прибежище этого истинно мудрого мужа не было никакого добра (прибежище служило ему только для сна, вернее, для всенощного бодрствования), кроме оберёмка хворосту. Часто всю ночь до рассвета он молился и орошал пол слезами...» (Византийские легенды. С. 81). И далее: «Когда великий почувствовал приближение сужденного всем часа ... что он делает? Заползши под оберёмок хвороста, лежащий в святом прибежище его, он во сне предал дух свой Господу в мире.» (Там же. С. 82).
  12. О похожем совмещении реального и литературно-заимствованного в Житии Прокопия Устюжского пишет и С. А. Иванов: «... при точности многих топографических привязок житие Прокопия в значительной своей части - это дословный пересказ жития Андрея (Юродивого - О. Г.)... Поразительнее всего, что даже описание суровой зимы в Устюге русский агиограф дословно списал с греческого (...), хотя знал о морозах явно не понаслышке» (Иванов С. А. Византийское юродство. С. 143).

стр. 84

О хиже Исидора в «Житии» говорится четырежды и самым подробным образом: топографически точно описывается место, где Исидор ее построил (на мhстh с@сh(-сuхh) въ градh среди блатца нhкотораго), описывается материал, из которого она сделана (хвраст¿е), не один раз подчеркивается отсутствие крыши (непокровена), сообщается трогательная деталь, свидетельствующая о полном отказе Исидора от какого-либо имущества (не имhа бо q себе ничтож /.. но токмо едино свое тhло). В результате образ хижи получает какое-то космическое значение - это особый мир, открытый небу, Богу, мир, на который никто не польстится и который никому не нужен, мир в стороне - от города, от людей. По ночам Исидор, как и Симеон, предается там молитве.

Сближают «Житие Исидора» с «Житием» византийского юродивого и другие мотивы-топосы, в целом обычные для агиографии: стремление странствовать (Исидор странствует, переходит из города в город), уход от родных, оставление знатности и богатства ради истинной веры; признание автора в том, что он пишет далеко не обо всех чудесах святого, стремление святого скрыть свою святость от мира (даже люди, ставшие свидетелями чудес юродивого при жизни, могут рассказать о них только после его смерти), мотив поиска мощей и др.

О мотивах, лежащих в основе чуда о купце31, спасенном в море явившимся ему Исидором, писали еще В. О. Ключевский32 и А. Н. Веселовский33. Они видели здесь прежде всего связь с новгородской легендой о Садко34. Нам кажется логичнее возводить это чудо непосредственно к «Житию св. Николая», которое, используя известный Евангельский мотив, могло послужить общим источником как для былины о Садко, так и для «Жития Исидора». В «Житии Симеона» нет чуда спасения на водах, однако есть относительно сходные мотивы, в целом общие для агиографии, однако связывающие чудо о купце и Житие византийского юродивого - чудесное явление святого и запрещение говорить об этом до его смерти (ср. хотя бы чудо с фокусником).

М. Д. Каган мотивы второго прижизненного чуда - чуда о князе - справедливо возвела к Евангельской сцене претворения Христом воды в вино в Кане Галилейской35, указав также «Житие Козмы и Дамиана», где встречается сходный эпизод36. Отметим, что мотив вина, превращающегося в негодный для питья напиток дважды повторяется в «Житии Симеона» (Чудо с погонщиком мулов и случай со змеей в трактире).

Повествование о чудесах Исидора написано очень живо и увлекательно, однако без упоминаний каких-либо исторических имен и деталей37.

  1. На основании Чуда о купце Филарет сделал следующий вывод: «Сострадательная любовь его к купцам мореплавателям указывает на то, что и сам он родился на морском берегу и знаком был с опасностями моря» (<Филарет (Гумилевский), архиеп.> Русские святые, чтимые всею церковью или местно. Опыт описания жизни их. С. 97.

  2. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. С. 281.

  3. Веселовский А. Н. Былина о Садке // ЖМНП, 1886, декабрь. С. 275. См. также: Каган М. Д. Житие Исидора Твердислова. С. 283.

  4. Спасение новгородского купца cв. Николаем.

  5. По словам Ключевского, «Чудо исчезновения напитков на пиру у ростовского князя есть вариант легенды о более раннем юродивом Николе Качанове новгородском» (Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. С. 281).

  6. Каган М. Д. Житие Исидора Твердислова. С. 283.

  7. Количество чудес в рукописях не стабильно. Мы не рассматриваем здесь подробно два посмертных чуда, скорее всего, присоединенных к основному тексту несколько позже и содержащих весьма распространенные агиографические мотивы, - о сошедшем с ума и о страдавшем от болезни глаз и головы.

стр. 85

«Житие» завершается Похвалой Исидору, начинающейся с резкого самоуничижения автора (гнuсныи азъ) и содержащее краткое перечисление событий собственно «Жития», в частности, приход ростовского святого из «Западных стран».

* * *

Юродство - это публичный отказ от ценностей мира сего в пользу мира горнего, отказ, выражающийся прежде всего в абсурдном, безумном, с точки зрения мира дольнего, поведении, «провоцирующем» (термин С. А. Иванова) окружающих на нехристианские поступки. За публичностью унижения юродивого и «обликом безумия»38 - укор и назидание миру, память о Христе, о совести. Эта нравственная функция юродивого особенно заметна в русском юродстве.

Каноническое житие юродивого, как нам представляется, должно включать в себя следующие основные топосы, одновременно являющиеся необходимыми элементами аскезы, возможность которой исходит из Писания (отсюда набор цитат, кочующий из одного жития юродивого в другое, о «буйстве» Христа ради, прежде всего из I Послания апостола Павла к Коринфянам39 ):

- пренебрежение и отказ от обычного человеческого ума;

- наряду с этим способность видеть особые связи между явлениями и предметами, не различаемые окружающими юродивого людьми, «особая логика» юродивого, на самом деле связывающая мир «горний» и мир «дольный»; дар прозорливости и пророчества;

- юродство и кощунство, «безобразия» юродивого («провокация», по терминологии Иванова, «соблазн», по выражению Живова);

- побои и гонение от людей вследствие непонимания ими истинной сущности происходящего, то есть вследствие «неразумия» людей40;

- принципиальная публичность жизни и в то же время сокрытие подвига до самой смерти;

- невидимость во время молитвы или «скрытая молитва»;

Безусловно, отдельные признаки вкупе с обязательными чудесами, конечно, могут отличать не только юродивого, но в житии юродивого они являются именно в соединении с прочими постоянными и необходимыми компонентами.

«Житие Исидора Твердислова» обращено к читателю, с одной стороны, достаточно сведущему в Писании, но, с другой стороны, ценящему в произведении не игру символов или скрытые богословские построения, а прямое описание. «Житие Исидора» выстроено в целом по выверенной схеме, однако в нем проявляется целый ряд особенностей: во-первых, сведен к минимуму мотив отказа от житейского ума, земной мудрости - в «Житии» об этом вообще говорится очень мало. Во-вторых, в житии, как это ни парадоксально, практически не описывается юродство Исидора. В основной части, то есть в собственно Житии, и заключительной Похвале Исидор лишь называется юродивым или же автор сообщает, что он ходил "ко qрод. Исследователями давно замечено, что древнерусские авторы, в отличие от византийских, «смущались»41 изображать безобразия юродивых, однако в Житии Исидора это «смущение» проявилось во всей полноте.

  1. Живов В. М. Святость: Краткий словарь агиографических терминов. С. 106.

  2. Подробный, но не исчерпывающий анализ новозаветной основы юродства, а также подбор цитат см.: Ковалевский И. Юродство о Христе и Христа ради юродивые Восточной и Русской церкви. С. 30 - 32 и др.

  3. Об оппозиции «ум» - «разум» см.: Гладкова О. В. Тема ума и разума в «Повести от жития Петра и Февронии» (XVI в.) // Герменевтика древнерусской литературы. М., 1998. Сб. 9. С. 188 - 199.

  4. Иванов С. А. Византийское юродство. С. 212.

стр. 86

Подвиг Исидора осознается в «Житии» как подвиг «странности», «сторонности» и странничества - на это прежде всего указывает первая же Евангельская цитата собственно житийной части: аще (кто) хощеть пw мнh ити да ^вържетс# себе и възметь крстъ свои. и пw мнh гр#деть, - и т. д. (лишь позже вторая цитата из I Послания ап. Павла Коринфянам говорит о «буйстве» Христа ради). Понимание юродства как подвига, совершаемого в неприятии миром, восходит к страстям Христовым, когда в ответ на насмешки и побои Христос говорит: «Отче, ^пuсти имъ: не вhд#тъ, бо что твор#тъ» (Лук. 23: 34). Именно этот Евангельский эпизод более всего занимает автора, когда он переходит к рассказу о юродстве Исидора в Ростове, а не описание конкретных «безобразий» юродивого: блженныи взираа на предлежаnm¿и подвигъ и началника вhрh и свершител# Iса. и никако же зла досаждаюnbmимъ емq вздаваше. нъ токмо въ qмh своем глше къ б@ ги не постави имъ грhха сего.

О «сторонности» Исидора говорят и его иностранное происхождение, упоминаемое неоднократно, и стремление постоянно ходить, странствовать42 (из страны в страну, из города в город, из города к хиже на блатце, переходя по самому городу с места на место, даже первое чудо он совершает над человеком странствующим - купцом), и отказ от ценностей мира, традиционный не только для юродивого, но не доведенный здесь до изображения «кощунств» юродивого. Даже обычный для агиографа прием уничижения себя и возвеличивания Исидора здесь, в таком контексте, еще более, чем обычно, воспринимается как отдаление себя и читателя от святого, о котором автор пишет не руководствуясь личными впечатлениями - то ли потому, что их действительно не было (что кажется наиболее вероятным), то ли «забывая» о них в стремлении следовать канону, - но как будто издалека и по прошествии времени.

В «Житии» Исидор предстает как своего рода странник, покинувший свое отечество в поисках Истины, нашедший ее в православии, выбравший «сторонность» в качестве основы своего подвига. Исидор не участвует в жизни мира сего, не принимает его, потому что знает Истину; он гоним миром и не понят им подобно страдающему Христу. В этом случае «Житие» опирается на раннюю традицию, сложившуюся в византийской агиографии, а именно (если не считать библейских странников-прообразов, в первую очередь, страдальца Иова) на жития, описывающие подвиг странничества как особый вид аскезы. О том, что жития странников были тесно связаны с житиями юродивых, писал и С. А. Иванов43, он же приводит в качестве первейшего примера жития странника «Житие Алексия, человека Божьего», явно вошедшее, на наш взгляд, в тот фон, на котором было создано «Житие Исидора Твердислова».

Можно согласиться с С. А. Ивановым, заметившим, что «иностранное происхождение подчеркивало чуждость юродивого миру»44: иностранцем (скифом или даже славянином) считался византийский юродивый Андрей, людьми пришлыми были Симеон, Иоанн, Михаил Клопский и другие. Трудно, правда, согласиться с другим утверждением Иванова, модернизирующим историческую действительность, объясняющим уже не литературно-агиографическую, а реальную основу «западного» происхождения: «...Обращение немцев именно в самую экстремистскую форму православия имело, быть может, психологические корни.

  1. Мотив странствия, особенно странствия в поисках Истины был нередок в житиях. Примеров тому множество - это и старец Зосима из Жития Марии Египетской, и Сергий Радонежский, и многие другие. Это неудивительно, ведь «жест отказа, ухода - первый импульс аскезы» (Иванов С. А. Византийское юродство. С. 46).

  2. Иванов С. А. Византийское юродство. С. 44 и след. Ср. также замечание комментатора к Житию святого Андрея юродивого: «...эти избранники Божии (юродивые - О. Г.) были как бы пришельцами из другого мира» (Жития святых... св. Димитрия Ростовского. М., 1904 (репринт 1993г.). Кн. 2. С. 55).

  3. Иванов С. А. Византийское юродство. С. 143.

 

стр. 87

Ср. современное увлечение Запада восточным оккультизмом»45. Для того чтобы до конца разгадать загадку появления «западного» человека в качестве православного святого, юродивого, при условии, что этот факт «Жития» взят из реальной жизни (что еще нужно доказать), у нас пока нет данных. «Житие Исидора» настолько полно «пустыми топосами» - общими местами, которые только названы (ходил "ко qрод) и не наполнены какой-либо информацией, в том числе и исторической, что к нему трудно относиться как к документальному свидетельству. Сообщение о приходе Исидора от «Западных стран», находящееся в ряду топосов, многие из которых «пусты», явно имеет функцию канонического «общего места» (приход юродивого, святого в другой город, страну и т. д., где его никто не знает), но может не быть историческим фактом.

Острота постановки вопроса противостояния «латинской веры», синонимом которой выступает «Запад», и «истинной», православной46, сближает «Житие Исидора» с таким новгородским памятником, как «Житие Антония Римлянина», в котором также рассказывается о святом, пришедшем с Запада (из Рима), где, правда, Антоний, в отличие от Исидора, уже втайне (!) исповедовал православие. Сходство мотивов заставляет задуматься об их происхождении и вынуждает исследователя «посмотреть» в сторону Новгорода.

* * *

Как известно, юродство стало на Руси одним из наиболее почитаемых и любимых подвигов47. Жития юродивых существовали в рукописной традиции, пересекаясь и подвергаясь взаимному влиянию. Порой сложно с уверенностью определить точное происхождение того или иного повторяющегося мотива в разных житиях. Как уже говорилось, М. Д. Каган считала, что «Житие Исидора» «послужило образцом для создания канонической формы жития юродивого»48, мы присоединяемся к ее мнению. В этом первом русском, построенном по канону житии юродивого для агиографа оказался не столь важен мотив «безобразий» и «провокаций», сколько, быть может, менее очевидный, но также заложенный в канон мотив, который мы бы назвали «странностью49 миру», связавший «Житие Исидора» с древнейшей христианской традицией, в первую очередь, с житиями «странников Христа ради». Можно предположить, что «странность миру», частью которой является «западное» происхождение Исидора, в качестве основного мотива была для агиографа рубежа XV - XVI веков более привычной и знакомой, нежели мотивы «соблазна» и «похабства», развившиеся в более поздних50 житиях русских юродивых.

  1. Там же.

  2. Понятно, что общая традиция противостояния православия и «латинства», католичества уходит ко времени разделения церквей, к эпохе Киевской Руси.

  3. Ковалевский И. Юродство о Христе и Христа ради юродивые Восточной и Русской церкви.
  4. Каган М. Д. Житие Исидора Твердислова. С. 284.

  5. Ср.: Ковалевский И. Юродство о Христе и Христа ради юродивые Восточной и Русской церкви. С. 145 - 146 и др.

  6. «Звездным часом русского юродства стал XVI в.» (Иванов С. А. Византийское юродство. С. 146).

стр. 81


Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования