Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Посмотрите новые поступления ... Обратите внимание!
 
  Наука >> История >> Отечественная история >> История русского зарубежья | Популярные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
 См. также

Аннотации книгРусское зарубежье в Москве

Популярные статьиО Музее и Архиве русской культуры в Сан Франциско, как о наследии русской национальной культуры

Популярные заметкиОтдел фондов русского зарубежья ГПИБ

Обзорные статьиРусское зарубежье в интернете

Аннотации книгХудожники русского зарубежья. Биографический словарь

Аннотации книгРусское зарубежье в Болгарии: история и современность

Популярные статьиБиблиотека-Фонд Русское Зарубежье

Популярные статьиПопов А.В. Санкт-Петербург в культуре русского зарубежья: город на берегу Мексиканского залива

Популярные статьиМузей русской культуры в Сан-Франциско: материалы дальневосточной эмиграции

Научные статьиАрхитектурное наследие русского зарубежья

Обзорные статьиК истории русской эмиграции в Китае: архивные фонды Музея русской культуры на микрофильме

Научные статьиО русской архитектуре Харбина и проблемах архитектурных исследований Русского Зарубежья на Дальнем Востоке

СообщениеРусское зарубежье и архивы

Научные статьиРусское религиозное искусство конца XIX - начала ХХ века и православные храмы в Русском Зарубежье

ДиссертацииНаучно-педагогическая деятельность русских историков-эмигрантов в США

Научные статьиИстория российского православного зарубежья

Аннотации книгБачурина О.Н. Вчерашние книги это, как правило, завтрашние дела

Популярные статьиРусские культурные ценности за границей

Аннотации книгРоссийское православие за рубежом: Библиографический указатель литературы и источников

Аннотации книгЛевошко С.С. Русская архитектура в Маньчжурии.

О музее русского зарубежья
10.06.2002 16:53 | Русское Зарубежье
     Борисов И.В. О музее русского зарубежья // Белая Гвардия. Альманах. - 3. - 1999-2000. - С. 107-108

Время, к великому сожалению, безжалостно... Жизнь берет свое и очень многие, уехавшие в разное время, русские эмигранты и их потомки, становятся гражданами той страны, которая дала им когда-то приют, они забывают Россию, ее язык, быт, нравы, привычки. Да и как их упрекать за это, если многие из них Россию никогда не видели и особого желания её видеть у них нет. Этот жестокий процесс называется ассимиляцией. Еще в 30-е годы, вроде бы недалеко отстоящие от 20-х, когда в эмиграцию уходили семьями, боевыми подразделениями, когда русская речь звучала во всех городах Европы и мира, уже тогда русские публицисты с тревогой отмечали это явление приспособления под гражданина той страны, куда судьба забросила русского человека. Особенно это касалось такой интересной, необъятной и самобытной части русского народа, как казаки. "Казак у нас нынче не казак - он студент, мастеровой, инженер", - писалось в то время во многих русских и казачьих изданиях.
В Европе есть несколько центров традиционного проживания русского эмигранта. Это прежде всего славянские столицы - Прага, София, Белград, несколько менее - Варшава, а также и Париж с Берлином. Именно там в 30-50-е годы билась мысль о судьбах России, там находились различные организации и общества, задача которых заключалась в помощи русскому человеку как здесь, на месте, так и в порабощенной оккупированной родине. Сейчас жизнь и быт русского человека тех лет за рубежом становится чем-то вроде легенды. Зачастую стираются, да и почти уже стерты с лица земли кварталы, улицы и дома, где жили русские, особенно это касается Берлина, Парижа и других городов. Некоторые потомки белых эмигрантов, диссидентов озабочены таким положением дел и пытаются что-то сделать, чтобы спасти память об активной деятельности русских людей, их вкладе в науку, культуру и общественную жизнь европейских стран, их боли за Россию. Начинают появляться и выставки на эту тему. Так, несколько лет тому назад автор с чувством удивления и симпатии посетил в Москве выставку, посвященную русской эмиграции в Чехословакии; подобная выставка, но посвященная русским в Болгарии, также была продемонстрирована год или два спустя в Москве.
Иными словами, мы можем констатировать, что лед тронулся - очень медленно, неохотно, но живая вода памяти мало помалу отрывает ледяные куски забвения, незаинтересованности и равнодушия.
Безусловно, беспристрастный и суровый взгляд музейного работника, историка отметит и бедность экспозиции таких выставок, явное отсутствие тематико-экспозиционного плана и многое другое. Но все это не очень важно, ибо тонет в общей идее показа жизни миллиона наших соотечественников за рубежом. Когда в России начались перемены, возврат к нормальной жизни, когда русский человек давал себе слово, что больше такого с ним никогда не повторится, многие искренне, но наивно верили, что теперь-то центр изучения русского зарубежья переместится в Москву, благо для этого есть все возможности и, прежде всего, огромная документальная база. Однако этого не произошло. Все больше и больше считается, что это сейчас совсем не главная проблема для России. Тем не менее это далеко не так. Мы обязаны рассказать современному молодому человеку об истории русской эмиграции, о ее жизни за рубежом, о Белой борьбе и антибольшевицком сопротивлении. Но рассказать - это полдела. Желательнее всего показать. Эта задача очень трудная, чтобы не сказать безнадежная. На территории нашей страны материальных предметов, связанных с этой темой, нет или почти совсем нет. История гражданской войны в музеях представлена однобоко. Красный всегда герой, но с кем он воевал - неизвестно, ибо мы не видели ни одной экспозиции, где бы правдиво была показана хоть небольшая часть многогранного Белого движения. Да и не секрет, что все, связанное с белыми, у нас активно уничтожалось. По такому же принципу отрицания и замалчивания построена и вся советская литература. Видимо, за материалом, экспонатами и документами надо обращаться в зарубежье. Основой такого музея, на наш взгляд, должны стать газеты, фотографии, плакаты, афиши, документы, то есть, прежде всего некий зрительный ряд. Едва ли мы найдем сегодня такие убедительные и интересные молодому современнику вещи прошлого, они, к сожалению, слишком недолговечны. Тем не менее к такому поиску стремиться надо, потому что в этой идее и работе на ее воплощение главное, - достоверность.
В этом музее обязательно должно быть представлено и все многообразие борьбы против красной России во Второй мировой войне. Трагизм русских людей, вынужденных воевать против таких же русских, следует показать всеми доступными изобразительными и музейными средствами. Обязательно в такой экспозиции или ее части должны быть представлены действия советской пропагандистской машины, оболгавшей миллионы людей, сражавшихся в немецкой форме, но говоривших по-русски. Предателями, нарушившими присягу, они могли называться лишь после тщательного и независимого юридического обоснования, которого нет и быть не могло ни в то время, ни после. Многие же в нашей стране считали и считают, что борьба так называемых власовцев - это всего лишь продолжение гражданской войны, в несколько измененной форме. О каком нарушении присяги может идти речь, если внутренне ты ее никогда не принимал и не принимаешь? Вот генерал Скоблин и тысячи таких, как он,-тоже давали присягу, но перешли на сторону красных. Они кто? А те спецы, которые помогали "товарищам" Ленину и Троцкому строить Красную Армию? Их подпись под присягой царю еще так свежа, что чернила не просохли. Они разве не "власовцы" по отношению к стране, защищать которую против любого супостата обязывались. Многие же из них добровольно, нацепив красный бант, пошли служить дьяволу, уничтожавшему Россию. Для поддержания и развития такого музея, видимо, надо создать специальный фонд, который мог бы быть назван "Казачий дозор имени генерала П. Краснова и Гельмута ф. - Панвица". Такое название определяет наше благоговейное отношение не только ко всему казачеству, но, прежде всего, к белому казачеству как наиболее благородному и преданному России.
Автор этих строк имеет честь принадлежать к кубанской его ветви. Мой отец - есаул Андрей Романович Ильин, полковой адъютант Первого Кубанского партизанского полка, уроженец станицы Губской. По отцовской линии я потерял всю семью - семью кубанских хлеборобов, ушедших от советчины и сгинувших в мире. Когда стало возможно, куда только я не обращался, в какие страны и организации ни писал. Наш нищий, малозаметный, совершенно неэффективный, а потому никому не нужный Красный крест так и сказал мне: "О какой гражданской войне Вы говорите, когда мы с Отечественной-то справиться не можем". Таким образом, одна трагедия наложилась на другую и образовалась "статистика", которую так любил "отец народов". Гельмут фон Панвиц - легендарный человек. Меня потрясла одна телевизионная передача, в которой немец, боевой офицер, а ныне просто старый человек где-то в немецких или австрийских краях, бывший сослуживец наших казаков из 15-го корпуса Панвица, бережно переворачивал листы альбома, в котором были их фотографии, и плакал. Они все были выданы Советам и, конечно, сгинули в лагерях. В предлагаемом музее обязательно должно найтись место для отражения и этой страницы истории. Я обращаюсь к читателям альманаха с просьбой прокомментировать эту идею, поделиться в письмах своими впечатлениями и соображениями. Создание такого музея, который может быть в нашей стране или за рубежом, дело благородное, потому что это громадная часть нашей истории, нашей жизни, пока еще не принадлежащая нам.

Член Герольдического Совета при Президенте РФ, заместитель председателя комиссии по московской символике при Правительстве Москвы Борисов И.В.

Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования