Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Зарегистрируйтесь на нашем сервере и Вы сможете писать комментарии к сообщениям Обратите внимание!
 
  Наука >> Литературоведение >> История литературы >> История русской литературы >> Памятники русской литературы | Популярные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
 См. также

Научные статьиКонявская Е. Л., К вопросу об авторском самосознании Епифания Премудрого

Житие Михаила Ярославича Тверского
25.05.2002 16:23 | Мир Науки и Культуры
     Житие Михаила Ярославича Тверского

Житие Михаила Ярославича Тверского - памятник тверской литературы 1-й четв. XIV в. Как установлено В. А. Кучкиным, Ж. дошло до нас в 12 редакциях (8 летописных и 4 нелетописных). Летописные редакции подразделяются на две группы, представляющие московскую и тверскую обработки повествования. Так, в летописях CIЛ, Московском своде, Ермолинской, Уваровской, Львовской, Никаноровской, Вологодско-Пермской, Воскресенской, HIVЛ читается промосковская обработка первоначального текста, в которой заметна тенденция обеления Юрия Московского, а "Михаил Тверской низводится с того высокого пьедестала, на который он был вознесен своими сторонниками" (Кучкин. Повести, с. 87). Тверская летописная редакция (Летописец Рогожский и Летопись Тверская) характеризуется ярко выраженной антиордынской и противомосковской направленностью.

Возникновение внелетописных редакций шло в следующей последовательности: Пространная редакция, Редакция Макарьевских Великих Миней Четиих (создана на основе промосковских летописных редакций с привлечением Похвалы из Пространной редакции), два варианта редакции 50-х гг. XVII в. (в основе - Пространная редакция, подвергшаяся риторическому распространению), Проложная редакция 1661 г. (составлена по редакции Степенной книги).

Древнейшая из дошедших до нас внелетописных - Пространная редакция - наиболее полно отразила первоначальный текст Ж., который затем попал в свод Арсения Тверского 1409 г., откуда был заимствован как сборниками, так и более поздними летописными сводами - Рогожским летописцем и общерусским сводом 1448 г.

Существует предположение, что автором древнейшей редакции был один из духовников Михаила Ярославича - игумен Отроча монастыря Александр. Это, видимо, и определило, с одной стороны, церковный характер повествования, строгое его соответствие канону, и с другой - подробность и историческую точность описания событий, которых автор был свидетелем, сопровождая князя в Орду.

Ж. составлялось на основе черновых записей, делавшихся сразу по следам событий. Однако в том виде, в котором оно дошло до нас, Ж. мало похоже на произведение, написанное сразу после смерти князя. Строгость в следовании агиографическому канону, уподобления Михаила Ярославича святым-мученикам, постоянное именование его "святым" и "блаженным", наличие в житии "чудес" - все это черты, присущие житиям, создаваемым если не после канонизации подвижника, то, по крайней мере, после установления его местного почитания.

Повествование о Михаиле Ярославиче относится к мученическим житиям. В композиции произведения, его художественной структуре ясно различимо стремление автора следовать жанровой схеме жития-мартирия. С первых фраз, заимствованных из жития святого Коинта, возникает образ венца - символа мученичества за веру, высшей степени святости, и эта тема становится одним из лейтмотивов при изображении подвига Михаила. Во вступительной части автор излагает два пути достижения святости, "горнего Иерусалима". Один - уход из мира, подвиг преподобных отцов и отшельников. Иной путь тех, кто "...тело свое предаша на поругание узам, и темницам, и ранам, конечное, кровь свою проливающе, въсприимаху царство небесное и венец неуведаемый" (Охотникова. Пространная редакция, с. 17), к таковым и причисляется Михаил Ярославич. Хотя сам сюжет и словесные формулы произведения акцентируют в подвиге князя собственно мученичество, Ж. почти не говорит о защите князем христианской веры. В основе конфликта, являющегося центром повествования, лежит недовольство в Орде князем как подданным: ханские судьи осуждают тверского князя на смерть, "...яко неключим есть нам, не последует нравом нашим" (с. 22). Все обвинения со стороны Орды носят политический характер: сокрытие дани, битва с Кавгадыем, отравление сестры хана. Недовольство вызывала, очевидно, и идея централизации Руси, подчинения "молодтих" князей великому князю, шедшая вразрез с татарской политикой насаждения розни среди русских князей.

Ордынское нашествие рассматривается в Ж. как божее наказание за грехи, главный из которых - распри между князьями, неподчинение младших старшим. Говоря о владычестве монголо-татар, автор разрешает создающееся противоречие (батог божий - антихристианская сила): "Егда бо господь Титу предасть Иерусалим, не Тита любя, но Иерусалим казня. И паки, егда Фоце преда Царьград, не Фоцу любя, но Царьград казня за людская прегрешения. Еже и си нас деля бысть за наша согрешения" (с. 19). Систематическое именование Узбека, Кавгадыя и татар "окаянными" и "беззаконными", обвинения в неправедности и беззаконности их суда свидетельствуют о сильных антиордынских чувствах автора.

Главная идея Ж. - пожертвование князем собою за сограждан-христиан - выражается евангельскими словами: "Аще кто положит душу свою за други своя, сей великий наречется в царствии небеснем" (там же, с. 17). Они оказываются обоснованием и похода тверского князя против Кавгадыя и Юрия Московского, бесчинствовавших в его землях.

О сознательном следовании автором Ж. схеме мартирия свидетельствует система использованных им уподоблений: это - сравнения Михаила Ярославича с Дмитрием Солунским, Борисом и Глебом, Михаилом Черниговским. В Ж. есть текстуальные заимствования из произведений, посвященных этим святым. Очевидно, автор четко осознавал, что должен написать житие не мученика вообще, но князя-мученика - подвиг Михаила Ярославича уподоблен им подвигам святых-князей; с Дмитрием Солунским связана идея защиты городов, с Борисом и Глебом - идея вассальной верности, с Михаилом Черниговским - защита веры. Подвиг Михаила Ярославича, таким образом, включает все эти аспекты.

Драматизм ситуации передается в Ж. средствами, свойственными мартирию, - подробностью и "протокольностыо" изложения событий. Но в композиционном отношении Ж. следует общеагио-графическому канону. Так, в мартирии обычно отсутствует последовательное изложение всей истории жизни подвижника, начиная со сведений о родителях и рождении героя, а также рассказы о "чудесах". Автор же, как и Нестор в Чтении о Борисе и Глебе, стремится полностью выдержать житийную схему. Как и в Чтении, вступительная часть Ж. содержит материал священной истории (автор использует его, говоря о причинах политической слабости Руси того времени).

Изд.: ПСРЛ, СПб., 1851, т. 5, с. 207-215; М., 1965, т. 15, с. 36-41, 409-412; Охотникова В. И. Пространная редакция Повести о Михаиле Тверском. - В кн.: Древнерусская книжность: По материалам Пушкинского Дома. Л., 1985, с. 16-27.

Лит.: Ключевский. Древнерусские жития, с. 71-74, 170-171; Филарет. Обзор, с. 69; Серебрянский. Княжеские жития, с. 250-257; Кучкин В. А. Повести о Михаиле Тверском. М., 1974.

Е. Л. Конявская

Словарь книжников и книжности Древней Руси. XI - первая половина XIV в. Л., 1987, с. 166-168


Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования