Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Посмотрите новые поступления ... Обратите внимание!
 
  Наука >> Медицина >> История медицины | Научные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение

Учение о скоропреходящих психических расстройствах представляет собой одну из наименее разработанных и изученных глав клинической психиатрии. Несмотря на ряд наблюдений и работ прежних и новых, касающихся этой области, клиника, этиология и патогенез скоропреходящих психических заболеваний, их отношение к другим душевным расстройствам и положение в нозологической системе заключает много невыясненного, спорного, неизвестного.

Наиболее изученными являются, как известно, скоропреходящие симптоматические психические расстройства при соматических, главным образом инфекционных заболеваниях (лихорадочный бред, астеническая спутанность, инфекционный делирий и т.п.) и при состояниях отравления ядовитыми веществами. Меньше ясности мы находим в учении о кратковременных, а равным образом и затяжных психических заболеваниях, развивающихся, по-видимому, на почве общих неврозов (психозы истерические, эпилептические, при Базедовой болезни и др.). Клинические особенности подобного рода случаев оказываются менее определенными и постоянными, отношение душевного расстройства к основному страданию допускает различные толкования, что вместе взятое дает некоторым авторам повод, может быть не совсем неосновательно, отрицать невротическую природу психоза. Наконец, наименее изученными и еще бо-лее загадочными по их сущности следует признать те, далеко не редкие случаи кратковременных душевных расстройств, которые развиваются, по-видимому, без достаточного внешнего повода у лиц, здоровых физически и не имеющих резких психических отклонений. В последнем случае некоторые авторы, главным образом французские, начиная с Magnan'a и следуя ему, склонны видеть проявление наследственной нервно-психической дегенерации, обозначая их как бредовые вспышки дегенератов (delire d'emblee chez les degeneres hereditaires). Растяжимость понятия о дегенерации, с одной стороны, и неопределенность термина delire d'emblee, с другой, привели к тому, что в то время, как одни авторы совершенно отрицают самое существование душевных расстройств с вышеприведенным названием, другие находят возможным относить к ним формы, имеющие, по-видимому, очень мало общего с дегенеративными вспышками. Среди кратковременных душевных расстройств, которые могут обнаруживаться, по-видимому, в самой разнообразной форме, наибольший интерес, по нашему мнению, представляют те, очень редкие случаи, где душевное расстройство выражается главным образом первичным развитием сравнительно сложных и стройных бредовых идей при относительной ясности сознания и сохранности формально-логического мышления.

К категории последнего рода случаев принадлежит являющееся предметом настоящей работы наблюдение, представляющее интерес еще в том отношении, что острый паранойяльный симптомокомплекс развился у больного при полном отсутствии каких бы то ни было галлюцинаторных явлений. В литературе описан лишь один сходный случай Legrain'ом с отсутствием галлюцинаций и крайне непродолжительным течением (3 дня).

После этих вводных замечаний переходим к изложению нашего наблюдения.

Больной В.Г. П-ов, 17 л., крестьянин, ученик в чайном магазине. Поступил в клинику 18 декабря 1903 г., выбыл 24 января 1904 г.

Отцу больного 57 лет, отличается хорошим здоровьем; упрямый, самолюбивый, выпивает только при исключительных обстоятельствах (раза 3-4 в год) по несколько рюмок. Если случается выпить несколько больше, на другой день чувствует себя очень плохо (сильная головная боль, слабость и т.п.). Матери 55-56 лет, она постоянно жалуется на боли в желудке, запоры; в детстве страдала золотухой. Очень вспыльчивая, но добрая женщина; крайне небережлива и нетрудолюбива. Дед и бабка со стороны отца были здоровые люди и умерли от старческого одряхления; при жизни дед выпивал и был вспыльчив. Дед и бабка по линии матери умерли также от старости; дед страдал удушьем. Один дядя по матери умер 40 л. от чахотки; пил. Двое живы, сильно пьют.

Все 8 родов матери протекали нормально, выкидышей не было. В живых осталось 6 человек, двое умерли в детстве от инфекционных болезней. Больной - предпоследний в семье. У одного из братьев с возраста 1,5 лет начались (после испуга) судорожные припадки с потерей сознания, непроизвольным мочеиспусканием, прикусами языка; припадков бывало до 50 в сутки. Припадки продолжались до 5 лет и затем прекратились. В настоящее время - слабоумие.

Две сестры пациента слабого здоровья, жалуются, как и мать, на диспептические явления. Старший брат больного неврастеник, страдает головными болями, атонией кишечника, плохо спит, скоро утомляется и т.д.

Родился больной в срок, ходить и говорить начал вовремя; кормила мать. Рос нервным, раздражительным ребенком. В возрасте 1,5 лет больной, если не исполняли его капризов, был способен кричать, биться головой в течение нескольких часов и затем успокаивался. Приблизительно в этом же возрасте ему для улучшения сна давали в течение нескольких недель красное вино. Была также обнаружена пупочная грыжа; ночное недержание мочи до 10 лет. На 9-м году начал учиться, но проучился только 3 года, т.к., обладая хорошими способностями, был ленив. Мать очень баловала больного и поэтому он и в школьном возрасте оставался капризным и непослушным мальчиком. По окончании учения был привезен в Москву и отдан прислуживать в чайный магазин; живет в благоприятных условиях. Родные указывают на его беспечность и беззаботность; говорят, что это мальчик добрый, правдивый, общительный, очень подвижный, настроение обычно веселое.

В возрасте 16 лет больной быстро вырос, у него появились признаки полового развития и он имел coitus. С этого же времени начал изредка выпивать; пил преимущественно пиво, два раза был пьян (выпивал в это время бутылок 6 - 7). Курить стал с 14 лет, последние 1,5 года курил по 50 папирос в день. 2,5 месяца назад бросил курение по совету врача.

2,5 года назад начал кашлять; кашель постепенно усиливался, был все время сухим. Года 1,5 назад обращался к врачу с жалобой на сердцебиения; дан был совет прекратить пить чай (больной пил около 18 стаканов крепкого чая в сутки). Всегда отличался также особенной наклонностью ко сну; в будни ложился в 10 час и спал до 9 час утра, в праздники соответственно с 11 вечера до 1 часа дня; разбудить было очень трудно.

Душевное расстройство появилось, по словам родных, внезапно.

В воскресенье, 14 декабря, больной после обеда выпил с товарищами несколько бутылок пива и охмелел; несколько часов спал, а вечером совершенно оправившись, пошел гулять. В ночь с воскресенья на понедельник хорошо спал, но утром встал с сильной головной болью, какой никогда не бывало; голова болела до обеда, после чего состояние улучшилось и он занимался до 6 час в магазине, чувствуя себя вполне здоровым. В 6 час вечера пришел к себе на квартиру и вскоре же начал <заговариваться>. Говорил товарищам, что завтра уедет в Сибирь к богатому дяде, будет там заниматься хлебопашеством. Затем стал говорить, что нашел на-днях 105 000 рублей и получил из них 1/3, т.е. 35 тысяч руб. Чувствовал весь вечер, что в голове чтото неладное, что-то ее затуманило, как-будто был с похмелья. После прогулки, около 10 час вечера, лег спать, спал хорошо. Утром, после того, как больного разбудили, он заявил, что не пойдет работать, если его не переведут на другую должность, что он теперь богатый человек, что он получил от женщины 35 тысяч руб. Запер комнату и сидел в коридоре, на 0,5 час ушел в контору, но вернулся, боясь, что деньги украдут. Сильно весь день кружилась голова, ничего не ел. К вечеру послал за братом, чтобы отдать ему до банка на хранение 34 тысячи руб., а 1 тысячу руб. собирался прогулять с товарищами в Эрмитаже. Вечером за больным приехал брат, которому он поспешил сообщить о своей находке. Говорил так уверенно, что брат всему поверил. Больной стал везде и всюду рыться, чтобы показать и передать деньги; не найдя их в одном месте, со словами, <нет, кажется, я вот здесь их положил> начинал искать в другом, часто при этом повторяя: <не может быть чтобы украли>. Наконец, брат, видя, что с больным творится что-то неладное, предложил ему одеться и ехать к нему. Когда вышли из ворот, больной сказал: <Ну, что ж, возьмем карету>. Прежде чем ехать домой зашли к дежурному врачу одной из аптек. Здесь больной рассказал всю историю с деньгами, которые он якобы получил от незнакомой женщины. На-днях, говорил больной, он встретил на Никитском бульваре ехавшую в своей карете даму, которая пригласила его ехать с ней; он некоторое время отказывался, говоря, что он неподходящий для нее кавалер, наконец уступил ее просьбам, и вскоре они были дома у этой барыни. Рассказывал как он провел у нее время и о том, что она перевела на его имя 35 тысяч рублей. Дома у брата больной некоторое время забавлялся с его детьми, которым обещал много подарков; сказал брату, что деньги у него лежат в отделении государственного банка. Жаловался на сильную головную боль.

После приема лекарства, прописанного врачом аптеки, уснул и спал всю ночь хорошо. Утром сказал брату, что у него накануне так сильно болела голова, что он думал, что сойдет с ума. Тем не менее настоял, чтобы брат ехал с ним в банк за получением денег. Когда, по выходе из банка услышал от брата, что никаких денег там нет, схватился за голову и сказал: <Ах, черт ее возьми, ведь обманула! Жаль, что нет при мне револьвера, которым я прикончил бы с ней>. Брат принял решение отвезти больного в психиатрическую клинику. По дороге больной указал на один из домов на Моховой, где он якобы провел время с барыней. Когда подъехали к клинике, больной, слезая с саней, сказал: <Да, черт возьми, за свои-то денежки, да в сумасшедший дом идти>. В клинике приема уже не было и пришлось ехать домой. Дорогой опять завел речь о деньгах, удивляясь, почему их не оказалось в банке (видимо, не совсем верил брату). Одновременно говорил, что он затерял банковскую книжку и заявил об этом полиции, которая должна была дать знать об этом банку. При приезде домой больной выпил несколько стаканов чая и лег спать, проснулся только за тем, чтобы поужинать, после чего снова лег и спал очень крепким сном всю ночь (приехавший отец несколько раз безуспешно пытался разбудить его). Утром жаловался, что в голове у него что-то неладное, что-то <туманит ему голову>. Снова стал повторять историю с деньгами; но кроме барыни, в его рассказе появилась ее дочь, барышня, с которой он, как и с матерью, имел много раз coitus и оставил ее <по уши в него влюбленную>. Отец повез больного в клинику, куда он и был принят 18/XII 1903 г.

Больной говорит, что первые признаки полового чувства у него появились очень рано, - на 12-м году и с этих лет он стал удовлетворять свое чувство онанизмом. Онанировал не менее двух, трех раз в день, что как сознается сам больной, его очень ослабляло. За 2-3 месяца до поступления в клинику перестал мастурбировать.

Состояние больного: больной среднего роста, правильного сложения, удовлетворительного питания. Внутренние органы в норме. Пульс среднего наполнения, правильный по ритму, 82 удара в мин. Моча кислой реакции, прозрачная, ни белка, ни сахара не содержит. Черепно-мозговые нервы в норме. Зрачки равномерные, реагируют на свет и аккомодацию. Чувствительность в норме. Дрожание языка и пальцев рук. Коленные рефлексы живые. Мышечная сила достаточная. Дерматографизм выражен заметно. Из физических признаков дегенерации можно отметить приращенные ушные мочки.

Психический статус: больной охотно согласился остаться в клинике. На предложение проститься с отцом, равнодушно сказал: <это все равно>, и не оглянувшись, прошел в отделение. Уложенный после ванны в постель лежит спокойно. Вежлив, довольно охотно отвечает на вопросы, но мало интересуется окружающим, погружен в свои мысли. Иногда задумывается; мечтательно улыбаясь, смотрит перед собою. На вопрос о здоровье отвечает, что здоров; только чувствует головокружение и в голове как-то неясно. Знает, что находится в клинике; правильно называет год и месяц, числа и дня не знает; не может сказать прошло ли Рождество или еще нет. Сообщает, что настроение у него хорошее: он теперь доволен, т.к. может считать себя богатым; поскольку на его имя в государственном банке лежат 135 тысяч рублей. На расспросы, откуда у него такие большие деньги, охотно и обстоятельно рассказывает целую историю, нимало не смущаясь некоторыми интимными подробностями. Воспроизводим его рассказ, по возможности в его же выражениях.

<Шел я около Никитского бульвара (переулка не могу назвать), вижу: едет барыня в карете, на паре гнедых лошадей. Увидела меня, отворила дверцу у кареты, цыкнула мне и говорит: <садитесь, молодой человек, поедем ко мне>. Но я отвечал: <с радостью поехал бы с вами, но только у меня денег нету; без денег - не гулянье>. Она сказала: <денег я с тебя никаких не спрашиваю: садитесь и поедем!>. Я сел и мы поехали. Вижу барыня красивая, лет так будет 40, моложавая такая; глаза черные, волосы тоже черные, лицо чистое белое, ресницы у нее длинные. Подъехали мы в скором времени к их собственному дому на Моховой. Когда подъехали к парадному, моментально дверь открывается, швейцар стоит. Дом большой, темно-коричневый, в 2 этажа; если идти от Охотного ряда, так на левой руке будет; перед парадным 3 столба стоят: один по средине большой, а по бокам 2 - поменьше. Барыня сама идет вперед, а я за ней. Когда вошли горничная нас раздела и здесь уж было готово кушанье, стол накрыт. Откушали мы все честь-честью, пошли в спальню (дело было уже часов в 8 вечера) и там я пробыл с барыней всю ночь, имел с нею сношение раз 15 и мне уж стало невмоготу: замучился я. А у меня только и было на разуме одно, чтобы, значит, сейчас написать расписочку: <нагреть> ее, барыню-то. И стал я ей <гнуть> по всячески: такие-то у нас обстоятельства домашние: должны мы 35 тысяч, а выплатить нечем. Дайте мне денег; мы вас благодарить приедем, папаша, брат. Она согласилась и утром поехали мы в карете в государственный банк, в Рахманинский переулок. Взяли там книжку и сделали перевод на мое имя 35 тысяч; но только книжку она мне не отдала в руки, не знаю, почему. Думал я, не обманула меня барыня, хотя я и смотрел в книжку. Простился я с барыней и пошел в 3-й Тверской участок, заявил там, что пропала у меня книжка за таким-то номером, по которой лежит у меня в государственном банке ссуда на 35 тысяч рублей. Я сказал, что потерял книжку в той стороне, где жила барыня, чтобы в случае чего навести на нее подозрение и вытребовать деньги судом. Околоточный К. расспросил меня и я ему рассказал обо всем; вместе с ним было много народа: писаря разные, сторожа и другие, но только они сидели в сторонке. Из участка пошел я домой на занятия, но только меня оттуда прогнали; я пошел к брату; должно быть и ночевал там, - хорошо не упомню. На другой день был я опять в барынином доме, только у ее дочки-барышни. Был я с ней в кабинетике, куда мать ее не заходит. Я лежал на диване раздетый, а барышня напротив на постели. Барышня тоже красивая, но только не такая как барыня и ростом поменьше; лицо такое круглое, чистое и сама такая кругленькая. Лет должно быть 18 ей будет. Барышня стала в меня кидаться: то платком кинет, то шаль бросит или маленькую подушечку или еще чем. Потом бросила большую подушку. Я и говорю: <ну, теперь сами за ней придете ко мне>. Она пришла и стала меня обнимать и вообще расстраивать нервы для сношения, потом увела к себе на койку и я имел с ней сношение, раз 6 или 7, и вообще лишил ее невинности. Стал я ее просить перевести на меня деньги, потому она имела свой капитал, какой - хорошо не знаю; да у матери было еще 2 миллиона 79 тысяч, да 2 дома и 3 завода чугунолитейных. Она согласилась и я ушел пораньше, чтобы мать не заметила, а потом она поехала и дорогой я к ней сел в карету, не помню на какой улице, кажется, на Кузнецком. Приехали в банк, перевели на меня деньги 100 тысяч, но не помню, была ли у меня книжка, или у нее; делал все чиновник-блондин, лет сорока, волосы светлые, а лицо чистое. Минут 10 пробыли там, не больше, а потом я попрощался с ней и говорю: <очень я желал бы с вами опять увидеться>; она говорит: <и я тоже>. И мы сговорились, что будем кататься в четверг на Чистых прудах на коньках. И на другой день в полчаса второго, когда я пришел на Чистые пруды, увидел я, что она уже катается. Когда она увидела, что я иду, сейчас же вскочила в домик, где коньки подвязывают и там мы поздоровались и поцеловались и стали вместе кататься под ручку. Говорили между собой о разных любезностях. Она сказала: <вы меня не бросайте и я вас не брошу>. Я отвечал, что я мол вас не должен бросить и чтобы вообще измены не было ни от вас, ни от меня, что если измена и будет, то от вас, а не от меня. Покатались мы, покатались и разошлись и я с тех пор ее больше не видел>.

В своем рассказе больной наряду с большими подробностями в одном каком-нибудь отношении, дает лишь самые скудные и неопределенные указания относительно других вещей и событий. Видимо в его воспоминаниях о пережитых в фантазии и действительности событиях существуют неясности и даже пробелы. Он не может точно сказать, когда встретился с барыней, когда приехал отец, не может припомнить, где и как провел время между первым посещением банка и визитом к барышне; не может назвать кушаний, какие подавались за обедом у барыни и т.п.

Свой рассказ охотно и без стеснения повторяет надзирателю и другим больным; нисколько не смущается скептическим отношением и даже насмешками со стороны больного Г. В разговоре с последним упорно уверял, что <Князя Серебряного> написал <писатель Серебряков>.

Днем больной неоднократно засыпал, объяснял это тем, что чувствует какую-то сонливость. В день поступления ел хорошо. Опрятен; в клозет ходит сам.

19 декабря: спал 5 часов. Жалуется, что сон был несколько тревожный, т.к. он не привык спать при свете. Уверяет, что самочувствие очень хорошее; только в голове ощущение, как будто там чего-то не достает; больной сравнивает это ощущение с тем, какое бывает, когда коротко острижены волосы на голове: чувствуется какая-то особенная легкость головы. Больной хорошо ориентируется в окружающем; правильно называет год, число, месяц и день; помнит, что вчера поступил в клинику. На вопросы о прошлой жизни, предшествовавшей заболеванию, дает определенные и толковые ответы. О посторонних вещах высказывает суждения, соответствующие его возрасту и образованию. Легко производит не слишком сложные вычисления.

Продолжает так же охотно и с теми же подробностями рассказывать о своей встрече с неизвестной барыней и о полученных от нее деньгах. Больной уверяет; что все, что он рассказывает, действительно с ним случилось. С видимым удовольствием говорит, что теперь с деньгами поживет без забот <по-настоящему>. С довольной улыбкой сообщает, что намеревается как-нибудь получить от барыни и те 2 миллиона 79 тысяч, которые у нее еще остались. Предполагает, что для этого ему лучше всего жениться на дочке барыни, которая его любит и конечно пойдет за него. На вопрос, что он намеревается делать с такими большими деньгами, больной отвечает, что конечно их не прожить, но он <для препровождения> займется делами и предприятиями: будет строить фабрики, поведет коммерческие дела и т.д. При указании на некоторые несообразности и противоречия в его рассказах, больной быстро подыскивает объяснение, иногда довольно остроумное и правдоподобное. Так, когда врач усомнился в том, что банковская книжка, на которую положены его 135 тысяч, может имеет N 18 (в виду множества вкладчиков), больной почти не задумываясь объясняет, что вклады делятся по величине на группы и в группу, куда относятся и его 135 тысяч, конечно, не может быть много вкладов и потому небольшой номер книжки вполне объясним. Больной большую часть дня дремлет и часто на некоторое время засыпает. Ест хорошо.

Далее...


Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования