Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   BOAI: наука должна быть открытой Обратите внимание!
 
  Наука >> Биология >> Ботаника | Популярные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение

Первый исследователь горы Сохондо - Никита Петрович Соколов

А.К.Сытин.
Опубликовано в журнале "Природа", N 4, 1999 г.
В начало

Возможно, следуя наставлениям Палласа, восприимчивые русские студенты проявляли особый интерес к изучению модификаций габитуса растений. Зуев описал на Полярном Урале стелющиеся формы лиственницы и ольховника, отметив преобладающий характер этой жизненной формы по мере приближения к побережью Карского моря, а Соколов - удивительную особенность сезонной биологии кедрового стланика (Pinus pumila). Этот кустарник перед началом зимы обычно пригибает к почве верхнюю часть стебля и, распластываясь, прижимает ветви к субстрату. Прикрытые снежным покровом вечнозеленые побеги таким образом избегают иссушающего воздействия морозного климата и механического повреждения во время буранов. Оригинальный текст Соколова свидетельствует об умении его создать живописный и точный портрет растения в окружающей среде: "Все пространство отчасти занимают высунувшиеся из земли великие каменья, из роду дикого серого дресвяника12, а большею частию так называемые сланцы покрывают, то есть стелющиеся по земле кедры, которые выросшие из земли в вышину четверти на три или много в аршин, вдруг как стволом, так и всеми ветвями склоняются паки к земле и вместо высоты распространяются по поверхности земли до удивительной иногда широты, и притом так, что все вообще их ветви совершенно прямо по горизонтальной линии простираются, а сучки их с листьями и шишками склоняются к лицу земли, почему верхняя или поверхностная наружность сих сланцев нимало не зелена, но совершенно гола быть кажется, по которой, ступая с сучка на сучок, без дальнего труда и ходить можно. <...> Сланцы сии явно доказывают, что первая сия ступень Чеконды-горы, такую имеет высоту, на которой деревья вверх расти уже не могут, однако ж между оными сланцами местами виден был и мелкой некоторой кустарник"13.

Помимо этого, установив связь между особенностями жизненной формы растений и абсолютной высотой (в континентальных условиях Сибири - около 2 тыс. м над ур.м.), Соколов обозначил, что особенно важно, признанную впоследствии границу подгольцового и лесного поясов.

Насколько велики контрасты климата горного Забайкалья, Соколов смог убедиться через день после восхождения. Он записал: "Августа 16 числа (5 августа нового стиля. - А.С.) внизу в долинах был дождь, а гора Чеконда в то самое время вся покрывалась снегом"14. Стало быть, полегание кедрового стланика и в самом деле предвещало наступление раннего предзимья.

Чрезвычайно интересна и попытка Соколова показать особенности размещения формаций, слагающих лесной пояс Сохондо, - одна из первых в отечественной литературе. Во время восхождения от Алтанского караула по южному склону горы, вверх по течению р.Агуцы, Соколов отметил: "Поднимаясь по сей дороге до горы Чеконды, надлежит проезжать нарочитыя горы лесистые, на которых по мере их высоты удобно можно приметить различие растущего леса. Сперва на нижних горах растет черный лес, ольховник, осинник, и различный кустарник, потом далее следует березник и ельник, за сим сосняк местами оказывается; далее в средних горах большею частию лиственница находится, под конец сей появляется пихтовник, напоследок же к подошве Чеконды никакого почти другого не имеется дерева, кроме кедров, которые отменной толщины и высоты здесь обретаются и составляют весьма высокие, темные и страшные леса, которые высочайшую сию гору внизу окружают. За сим кедровым лесом непосредственно следует самая Чеконда-гора, которая собою вся гола и никакого более леса на себе не имеет, как сие свойственно есть в Даурии всем отменно высоким горам, которые по тому для отличия от прочих и Гольцами называются, и состоят почти единственно из голых каменных россыпей"15.

Итак, Соколов различал нижний пояс с ольхой, осинниками и березняками из березы плосколистной (Betula platyphylla). Широко распространенные здесь вторичные березняки, вырастающие на гарях после нередких лесных пожаров, - одна из стадий пирогенной сукцессии. Сосняки, образованные сосной обыкновенной (Pinus sylvestris), как правило, приурочены к каменистым, прогреваемым склонам южной экспозиции. Средний пояс представляют лиственничники из лиственницы даурской (Larix dahurica), выше (1600 м над. ур.м.) сменяемые черневой тайгой из пихты сибирской (Abies sibirica). Заметим, что ель и пихта теперь не поднимаются выше 1940 м над ур.м. и редки на Сохондо16. В самой верхней части лесного пояса, на хорошо дренированных склонах, сложенных крупными глыбами, царствуют мощные "кедры" (Pinus sibirica), образующие леса с примесью лиственницы. Обычный здесь бадан толстолистный (Bergenia crassifolia) выходит из-под полога леса, поселяясь на каменных развалах.

В августе того же, 1772, года, покидая Страсбургский университет и прощаясь с вольной жизнью студента, панораму гор созерцал Иоганн Вольфганг Гёте: "С этой вершины взору опять открывается прекрасный Эльзас, все тот же и вечно новый. <...> кустарник, скалы, холмы, леса, поля, луга и деревушки, близкие и дальние. Нас даже уверяли, будто на горизонте вырисовывается Базель <...> но отдаленная синева швейцарских гор и здесь оказала на нас свое воздействие, маня нас к себе, а так как мы не могли последовать этому влечению, то в душе осталось какое-то болезненное чувство"17.

Стремление к бесконечному увлекало многих юношей вертеровского поколения на горные вершины. Некоторые из них просто любовались красивым видом, другие старались запечатлеть поэзию природы в стихах или изображениях. Острота наблюдения Гёте становилась со временем все более тонкой. Его медитативные зарисовки пейзажей Тюрингии 70-х годов больше говорят о состоянии его души, чем о характере местности. Более поздняя графика поэта отражает внимательные штудии горных ландшафтов, открывшихся ему с высот альпийских перевалов. Здесь ясно обозначены границы растительных сообществ: листопадные леса сменяются выше по склону темнохвойными, альпийские луга переходят в пустоши, в свою очередь предшествующие вечным снегам.

Сближение имен Соколова и Гёте, бывших почти ровесниками, не покажется надуманным, если вспомнить, что большую часть своей семилетней заграничной командировки русский студент провел в Страсбурге. Он жил напротив собора, готическое изящество которого побудило поэта обратиться к глубинам немецкого средневековья. Как и Гёте, Соколов слушал лекции профессора Якоба Рейнгольда Шпильмана, известного химика, фармацевта и исследователя флоры Силезии. "Что касается химии, то я работаю над нею с тем большим удовольствием, что нахожу ее самой интересной из всех наук, основой для приобретения твердых познаний в естественной истории", - отчитывался Соколов в письме в Академию наук18. Однако он не забывал и ботанику, совершая экскурсии в окрестностях Страсбурга. Весной противиться многолетней привычке к "кочевничеству" становилось особенно трудно, и 5 апреля 1777 г. Соколов обратился к Академии с просьбой о небольшом путешествии с образовательной целью: "...находясь в близости разных достопамятных мест, где многие видеть можно вещи, кои к большому моему наставлению способствовать могут; я сие разумею о полуденной части Франции к Лиону, о Швейцарии и Мангейме, кои как древности монументами и натуры богатством, так и ученых мужей делами пред прочими славны"19. Уже 28 апреля Академия дала согласие: "Элевам Федору Моисеенкову и Никите Соколову по прошению их на ученые путешествия, которые они намерены нынешним летом предпринять для снискания себе больших знаний в их науках, а именно первый по горному Саксонскому округу и смежной с оным части Королевства Богемского, а другой в полуденную часть Франции, Швейцарии и нижней Палатинат, выдать каждому по сту рублей из статной Академической суммы"20.

Для привыкшего к сибирским просторам неприхотливого Соколова европейские расстояния не могли быть преградой, так как известно, что он побывал даже в Париже, а возможно и в Вене.

Соколов вернулся на родину в сентябре 1780 г. с дипломом доктора медицины Страсбургского университета. Он представил на суд петербургских академиков диссертацию "О переменах металлов в огне посредством серы горючей", но, несмотря на одобрение коллег, не смог получить искомого звания адъюнкта. Директор Академии С.Г.Домашнев был неблагосклонен к нему, быть может, ощутив в серном запахе дыхание преисподней, неразлучной с герметическими опытами запретного розенкрейцерства.

Заключенный по его распоряжению на шесть дней в арестантскую, Соколов, не зная "ни вины ни причины", испил горькую чашу унижения. Инцидент случился 8 мая 1781 г. Оскорбленный Соколов обратился с челобитной к самой императрице. Екатерина II, указав Академии на недопустимость произвола и попрания достоинства ученого, остановила несправедливость. Но, как ни странно, решение академической Конференции, признавшей Соколова достойным звания адъюнкта, на сей раз опротестовал сам Паллас.

Только покровительство княгини Е.Р.Дашковой, которая вскоре возглавила Петербургскую академию наук, упрочило положение Соколова, ставшего адъюнктом в 1783 г., а в 1787 г. возведенного в ординарные академики. Выполнявший множество поручений, вплоть до каталогизации рукописи калмыков, трудолюбивый Соколов перевел с немецкого "Начальные основания химии" И.Х.Эркслебена (1788) и в течение семи лет читал курс публичных лекций, сопровождавшихся опытами и отмеченных "особливой похвалою и славою"21. В успел сказать свое слово в учении о растительном покрове гор.

Начало этому учению положил знаменитый К.Гесснер (1516-1565), впервые увидевший в швейцарских Альпах четыре высотных пояса "зимы", "весны", "осени" и "лета", а позднее его развил французский путешественник Ж.П.Турнефор (1656-1708), наблюдавший при восхождении на Арарат расположенные один над другим пояса горной растительности. Однако решающее значение для становления ботанической географии как науки сыграла схема вертикальной поясности горной Южной Америки, А.Гумбольдта и Э.Бонплана, основанная на изучении пределов распространения видов растений в зависимости от высоты над уровнем моря22. В этой схеме, опубликованной исследователями в парижском издании в 1805 г., обобщен опыт изучения растительного покрова о.Тенерифе (1799) и склонов вулкана Чимборасо в Кордильерах (1802). Однако мысль, лежавшую в основе программы их совместных исследований, высказал Гумбольдт в письме к Ф.Шиллеру23, написанному 6 августа 1794 г., когда будущий автор "Космоса" уже приблизился к орбите гелиоцентрического веймарского круга, солнцем которого был Гёте.

Трудно сказать, в какой степени европейские впечатления и беседы в научных кругах оказали влияние на обобщения Соколова. В Швейцарии были сконструированы модели ландшафтов горных местностей, которыми в конце века интересовались любознательные путешественники. "Всего более занимал меня рельеф, представлявший часть Альпийских гор", - писал Н.М.Карамзин, видевший подобные макеты в Берне в 1789 г. Особенно его восхитила знаменитая уменьшенная копия одного из кантонов Альп, которую с математической точностью воспроизвел генерал и топограф Ф.Л.Пфиффер фон Вихер в Люцерне24.

Интересно, что голец Сохондо более 70 лет спустя стал объектом изучения горной поясности для выдающегося путешественника Г.И.Радде, который выделил здесь шесть вертикальных поясов уже во всеоружии гумбольдтовской парадигмы25.

Сейчас на Сохондо не встречается ни глетчеров, ни крупных полей фирнового снега, а верхняя граница леса опустилась на 100 м ниже по сравнению с данными Соколова26. Значительные массивы снега он обнаружил только на втором и третьем ярусах, выше которого снега не было: "При подножии сего второго утеса в бытность нашу находились два, по близости один от другого, превеличайшие сугробы снега, или как бы две снеговые горы, которые верхом своим почти до половины высоты оного яруса достигали. Снег в них нарочито был тверд по которому и ходить было можно"27. Посетив голец во второй половине июня 1997 г., я наблюдал многолетние слоистые толщи снега лишь у входа в заброшенную штольню вблизи верхней границы лесного пояса. Выше сохранились лишь небольшие снежники. Шум воды, текущей под слоем каменных обломков по водоупорному, многолетнемерзлому субстрату, о котором несколько раз упоминал Соколов, в настоящее время слышен изредка. Сокращение площадей снежников способствовало и деградации нивальных сообществ, и смещению фенологического ритма видов. Прежде, освобождаясь из-под снега, растения начинали цвести почти до конца лета. Сейчас, в начале августа, редко можно увидеть отцветающую примулу, как это удалось Соколову в свое время "цветки коей имел у себя завядшими, багряноватыми".

С 1973 г. этот гольцовый массив стал сердцем Сохондинского заповедника, который в 1985 г. приобрел статус биосферного. Немногие заповедники могут гордиться столь давней, насчитывающей более 225 лет, и хорошо документированной историей наблюдений природы. И в этом немалая заслуга Никиты Петровича Соколова, о котором, к сожалению, написано незаслуженно мало. Портреты его, если таковые были, до нас не дошли, и даже имя этого скромного и наблюдательного исследователя теперь почти забыто. Вспомнить о заслугах Никиты Соколова перед наукой побуждает не только историческая справедливость, но простое человеческое сочувствие.


12 Дресвяник - кристаллическая горная порода, превращающаяся при выветривании в дресву. Крупнообломочные делювиальные образования кристаллических горных пород (гнейсов, кристаллосланцев, гранитов, гранодиоритов, фельзитов, дацитов), часто сменяющих друг друга, составляют характерную особенность гольцов Южного Забайкалья.
13 Соколов Н. П. Цит. соч. С.332.
14 Соколов Н. П. Цит. соч. С.340.
15 Там же. С.330-331.
16 Сипливинский В. Н. Высокогорная растительность горы Сохондо (Забайкалье) // Ботан. журн. 1975. Т. 60. N 3. С. 332.
17 Гёте И. В. Избранные произведения. М., 1950. С.658.
18 Ученая корреспонденция Академии наук XVIII века / Сост. И.И.Любименко. М.;Л., 1937. С.463.
19 ПФА РАН. Разряд V. С-18. Д.1. Л.29.
20 Там же. Л.30.
21 Смагина Г. И. Публичные лекции Санкт-Петербургской академии наук во второй половине XVIII века // Вопр. истории естествознания и техники. 1996. N 2. С.21.
22 Humboldt Al., Bonpland A. Essai sur la geographie des plantes. Paris, 1805. Немецкое издание: Humboldt Al., Bonpland A. Ideen zu einer Geographie der Pflanzen. Tubingen; Paris, 1807.
23 Humboldt Al. Schriften zur Geographie der Pflanzen. Darmstadt, 1989. S.35.
24 Карамзин Н. М. Письма русского путешественника. Л., 1987. С.128.
25 Радде Г. И. Дауро-Монгольская граница Забайкалья // Вестн. Русск. геогр. о-ва. 1861. Т.22. С.127.
26 Васильченко А. А., Галанин А. В. Физико-географические условия и история создания Сохондинского заповедника // Природа Сохондинского заповедника. Чита, 1983. С.5.
27 Соколов Н. П. Цит. соч. С.335.

Назад


Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования