Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Обратите внимание!
 
  Наука >> Медицина | Научные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
 См. также

ТезисыПсихология внутренней телесности: Понятие враждебности. Основные направления и методы исследования враждебности

ТезисыПонятие враждебности. Основные направления и методы исследования враждебности: (1)

КнигиВласть и советское общество в 1930-е годы: англо-американская историография проблемы

Враждебность и проблема здоровья человека

С.Н. Ениколопов, А.В. Садовская

Отдел клинической психологии Научного центра психического здоровья РАМН, Москва

В начало...


(Окончание)

Депрессия.

На вопрос о связи враждебности и депрессии большинство исследователей, за редким исключением [9, 62, 91], отвечают положительно, хотя механизмы этой связи остаются предметом дискуссий.

Впервые эта проблема была рассмотрена в рамках психодинамического подхода. Согласно З. Фрейду, враждебность и негативные эмоции, возникающие в отношении утраченного объекта любви, обращаются на себя посредством механизма интроекции, что и является основной причиной как депрессии, так и аутоагрессии (суицида).

В начале 60-х годов было предложено различать враждебность, направленную вовне, и враждебность, направленную на себя, - экстра- и интропунитивную соответственно [18]. Как показали исследования, оба типа враждебности имеют в своей основе единый фактор [34, 64], что согласуется с психоаналитическими представлениями о враждебности как о едином целом, которое может иметь разную направленность. Продолжая рассуждения в рамках того же подхода, следует предположить, что депрессия связана с интропунитивной враждебностью. Данное предположение подтверждается целым рядом исследований. Так, установлено, что при депрессии показатели интропунитивной враждебности значительно превышают норму и доминируют над показателями экстрапунитивности [11, 12, 46, 56, 59, 65, 75].

В то же время, согласно клиническим наблюдениям [68], депрессивные больные раздражительны, обидчивы, нередко вербально агрессивны, что явно свидетельствует об экстрапунитивной враждебности. К аналогичному выводу приходят A. Wessman и соавт. [88], M. Weissman и соавт. [85, 87], N. Cochrane [19], J. Haines и соавт. [40]. Наконец, в ряде исследований обнаружена связь депрессии с обоими типами враждебности [36, 37, 47].

В рамках проблемы депрессии и враждебности противоречивы также результаты исследования половых различий. Так, в работе M. Fava и соавт. [33] было установлено, что показатели враждебности в группе депрессивных больных мужчин значительно выше, чем у женщин с депрессией; из этого авторы делают вывод, что мужчины в большей степени склонны к <враждебному поведению> и патологической агрессии. Но J. Moreno и соавт. [61] получили противоположный результат.

Описанные противоречия имеют несколько причин, одной из которых является клиническая неоднородность группы больных, например по формам депрессии [30, 31, 63, 66]. В связи с этим W. Riley и соавт. [69] вообще считают, что в соответствующих исследованиях правильнее не сравнивать депрессивных больных со здоровыми, а проводить сравнение между разными клиническими формами депрессии, как это было сделано, например, в исследовании I. Blackburn [12].

Тревожные расстройства.

В ряде исследований отмечено, что показатели враждебности при тревожно-фобических расстройствах достоверно превышают таковые у здоровых [4, 22, 35]. Например, G. Fava и соавт. [32] в своем исследовании показали, что высокая враждебность и раздражительность являются характерными симптомами панического расстройства с агорафобией и одновременно с ними исчезают при психотерапии.

По мнению M. Angermeyer [4], для тревожных больных характерны интропунитивная враждебность преимущественно в форме чувства вины и недостаток экстрапунитивных реакций. Эта особенность, считает автор, сближает тревогу с депрессией. Аналогичной точки зрения придерживаются M. Dadds и соавт. [22], которые показали, что направленная на себя враждебность, являясь характерной чертой тревожных больных, позволяет проводить более тонкую диагностическую дифференцировку внутри данной клинической группы. При обследовании ими трех групп больных - с паническим расстройством, с агорафобией и с социофобией - были обнаружены значимые различия в интропунитивной враждебности, что позволило этим авторам предложить использовать данный показатель в качестве диагностического критерия тревожно-фобических расстройств. Такое предложение заслуживает внимания и в свете данных N. Free и соавт. [35], которые у больных с паническими атаками выявили высокие значения экстрапунитивной враждебности (враждебность у этих больных направлена на окружающих, но при этом может быть скрытой, проявляясь лишь в сновидениях).

Основные проблемы исследования взаимосвязи враждебности и здоровья

Приведенные выше данные показывают, что в изучаемой области есть целый ряд трудностей, к числу которых относятся вопросы терминологии и клиническая неоднородность обследованных разными авторами больных, с чем отчасти и связана некоторая противоречивость полученных результатов. Но существуют и собственно методологические трудности.

Основная методологическая сложность измерения враждебности заключается в том, что последняя не имеет однозначных поведенческих или каких-либо других внешних коррелятов и критериев, являясь по своей сути гипотетическим конструктом. По определению враждебность как таковая существует только в системе представлений субъекта о внешнем мире, которые далеко не всегда можно сформулировать в речи и количественно зафиксировать. По этой причине враждебность может изучаться лишь на основании ряда внешних критериев, которые гипотетически выводятся из ее свойств, в связи с чем возникает вопрос об объективности исследований враждебности как таковой. Далее, возвращаясь к влиянию враждебности на здоровье человека, следует отметить, что здесь, как и во многих других психосоматических исследованиях, не была как следует решена проблема разведения причины и следствия. В большинстве перечисленных нами работ враждебность измерялась уже на этапе развития того или иного заболевания, что, конечно же, не позволяет делать выводов о направлении причинно-следственной связи, а дает основание говорить лишь о существовании корреляций. Попытки объяснения механизмов взаимодействия враждебности и здоровья тоже находятся пока на уровне гипотез. Таким образом, этот вопрос остается открытым. Перспективным с точки зрения выхода из создавшейся ситуации может являться привлечение объективных данных, полученных в рамках естественных наук.

Переходя к методическому уровню изучения враждебности, следует в первую очередь отметить следующее. В то время как на концептуальном уровне враждебность может быть довольно четко отделена от смежных с ней характеристик, на операциональном уровне такой возможности практически нет: враждебность смешивается с ее частными эмоциональными, поведенческими и соматическими проявлениями, например с гневом и агрессией. Это происходит в силу того, что все три явления, как уже отмечалось, часто <соприсутствуют> и тесно связаны между собой. Существующие методики в недостаточной степени решают эту проблему, и возникает острая необходимость в создании достоверных методов, адекватных для измерения собственно враждебности и дифференцирующих ее с операционально близкими характеристиками. Эта проблема осложняется тем, что для таких методов чрезвычайно трудно выделить группу валидизации, а именно выборку заведомо враждебных субъектов. Исторически наиболее часто используемым с этой целью критерием были всевозможные виды агрессивного поведения, а это, как уже обсуждалось, ложный путь. Наконец, не следует забывать, что враждебность (как негативное отношение к внешнему миру) - социально неприемлемая характеристика. Поэтому при организации исследования необходимо с особой тщательностью учесть влияние социального фактора.

Подводя некоторые итоги, следует подчеркнуть, что проблема взаимосвязи враждебности и здоровья, являясь комплексной, не может быть эффективно решена в рамках одной научной дисциплины, скажем, психологии. В этой связи представляются перспективными новые пути поиска решения на междисциплинарном уровне.

Биологические основы враждебности

Одним из наиболее интересных направлений современных исследований по данной тематике можно считать поиск биологических основ враждебности. Он активно ведется с начала 80-х годов. Были получены данные, позволяющие судить о биохимических коррелятах враждебности.

В уже упоминавшейся выше работе R. Williams и соавт. [89] было отмечено, что состоянию хронической враждебности (бдительности и концентрации внимания на поиске источников опасности) соответствует повышение содержания тестостерона в крови.

По K. Faull и соавт. [29], разным формам шизофрении (параноидная и др.) и показателям враждебности соответствует разная концентрация метаболита серотонина - фенилуксусной кислоты в спинномозговой жидкости.

Самостоятельным направлением исследований является изучение динамики враждебности в процессе лечения психических заболеваний. Так, R. Priest и соавт. [67] наблюдали снижение проявлений враждебности у больных депрессией при лечении протриптилином. P. Czobor и соавт. [21] показали, что рисперидон значительно снижает открытую враждебность при шизофрении. Некоторые бензодиазепины, напротив, способны индуцировать враждебность [92].

Во многих работах отмечается сопряженность высокого уровня пролактина в крови, с одной стороны, и враждебности и гнева - с другой [30, 44, 54]. Это было показано, в частности, при исследовании послеродовой депрессии.

Не менее интересно другое направление в исследовании биологических коррелятов враждебности - изучение наследственных факторов. Необходимо отметить, что публикаций, посвященных данному вопросу, немного. Как правило, в них изучается наследование различных аспектов враждебности и ее отдельных характеристик - особенностей поведения типа A [14, 26, 71], раздражительности, подозрительности, гневливости [14, 16], цинизма и т.д.

Обобщая полученные в результате этих исследований данные, можно сделать вывод, что враждебность в целом имеет сравнительно низкие показатели наследуемости. В то же время отдельные авторы выделяют наследственно обусловленные характеристики личности, имеющие отношение к враждебности (гнев [16], цинизм [14]).

Тот факт, что попытки обнаружить генетическую обусловленность враждебности в целом не увенчались успехом, вполне объясним, ибо отдельные ее характеристики, такие как подозрительность, негативизм, избегание общения и др., зависят и от многих других факторов - возраста, социокультурных, социоэкономических и т.п. Именно это обстоятельство определяет в некоторых случаях эффективность психотерапии.

Заключение

Результаты многочисленных исследований показали, что враждебность имеет значение в развитии и формировании особенностей течения психических и соматических заболеваний, представляя один из серьезных факторов, угрожающих здоровью человека. И хотя по различным причинам в этой области существует еще много противоречий и нерешенных вопросов, следует подчеркнуть перспективность разработки данной проблемы. Изучение психологических, физиологических, биохимических, наследственных и других механизмов враждебности может открыть новые возможности для профилактики и лечения серьезных соматических и психических болезней. В области психологии следует отметить необходимость разработки и совершенствования диагностических методов, которые позволят проводить точную и дифференцированную оценку враждебности, а также эффективных методов ее психотерапии.


Журнал неврологии и психиатрии N 7-2000, стр.59-64

Литература

1. Садовская А.В., Ениколопов С.Н. Материалы II Международной конференции <Серийные убийства и социальная агрессия>. Ростов-на-Дону 1998.

2. Садовская А.В. Вестн МГУ 1999; 1: 85-86.

3. Семенова Н.Д. Бронхиальная астма. Т. 2. Под ред. А.Г. Чучалина. М: Агар 1997; 187-213.

4. Angermeyer M.C. Z Psychosom Med Psychoanal 1981; 27: 2: 133- 142.

5. Barefoot J.С., Dodge K.A., Peterson B.L. Psychosom Med 1989; 51: 46-57.

6. Barefoot J.C. Hostility, coping and health. Washington, DC: American Psychological Association 1992.

7. Barefoot J.C., Patterson J., Haney T.L. et al. Am J Cardiol 1994; 74: 439-442.

8. Bartels S.J., Drake R.E., Wallach M.A., Freeman D.N. Schizophr Bull 1991; 17: 1: 163-171.

9. Beck A.T., Hurvich M.S. Psychosom Med 1959; 21: 50-55.

10. Berry D.S., Pennebaker J.W. Psychother Psychosom 1993; 59: 1: 11- 19.

11. Biaggio M.K., Godwin W.H. Psychol Rep 1987; 61: 87-90.

12. Blackburn I.M. Br J Psychiat 1974; 125: 141-145.

13. Buss A.H. The psychology of agression. New York: Willey 1961.

14. Carmelli D., Rosenman R.H., Swan G.E. Psychosom Med 1988; 50: 2: 165-174.

15. Castro B. Ann Med Psychol (Paris) 1993; 151: 7: 512-516. 16. Cates D.S., Houston B.K., Vavak C.R. et al. J Behav Med 1993; 16: 3: 237-256.

17. Chaplin J.P. Dictionary of psychology (Rev. ed.). New York: Dell 1982.

18. Cleveland S.E., Fisher S. Psychosom Med 1956; 18: 3: 209-220.

19. Cochrane N. Br J Med Psychol 1975; 48: 113-130.

20. Costa P.T., Zonderman A.B., McCrae R.R., Williams R.B. Psychosom Med 1986; 48: 3-4: 283-285.

21. Czobor P., Volavka J., Meibach R.C. J Clin Psychopharmacol 1995; 15: 4: 243-249.

22. Dadds M.R., Gaffney L.R., Kenardy J. et al. J Psychiat Res 1993; 27: 1: 17-26.

23. Dembroski T.M., MacDougall J.M., Williams R.M. et al. Psychosom Med 1985; 47: 219-233.

24. Dembroski T.M., Costa P.T. J Person 1987; 55: 211-235.

25. Dembroski T.M., MacDougall J.M., Costa P.T., Grandits G.A. Psycho-som Med 1989; 51: 514-522.

26. Eaker E.D. Genetic epidemiology of CHD: Past, present and future. New York: Alan R Liss 1984; 481-498.

27. Elizur A. Rorschach Research Exchange 1949; 13: 247. 28. Erikson E. Clildhood and Society. New York: Norton 1963.

29. Faull K.F., King R.J., Barchas J.D., Csernansky J.G. Psychiat Res 1989; 30: 2: 111-118.

30. Fava G.A., Fava M., Kellner R. et al. Psychother Psychosom 1981; 36: 2: 122-128.

31. Fava G.A., Kellner R., Munari F. et al. J Nerv Ment Dis 1982; 170: 474-478.

32. Fava G.A., Grandi S., Rafanelli C. et al. J Affect Disord 1993; 29: 4: 213-217.

33. Fava M., Nolan S., Kradin R., Rosenbaum J. J Nerv Ment Dis 1995; 183: 1: 10-14.

34. Foulds G.A. Personality and personal illness. London: Tavistock Publications 1965.

35. Free N.K., Winget C.N., Whitman R.M. Am J Psychiat 1993; 150: 4: 595-599.

36. Friedman A.S. Arch Gen Psychiat 1970; 23: 524-537.

37. Gershon E.S., Gromer M., Klerman G.L. Psychiatry 1968; 3: 224-235. 38. Graves P.L., Thomas C.B. Psychosom Med 1981; 43: 215-226. 39. Groen J.J. Psychother Psychosom 1979; 31: 1-4: 38-48.

40. Haines J., Williams C.L., Brain K.L. Can J Psychiat 1995; 40: 9: 514-522.

41. Hardy J.D., Smith T.W. Health Psychology 1988; 7: 447-459. 42. Hecker M., Chesney M.A., Black G.W., Frautschi N. Psychosom Med 1988; 50: 153-164.

43. Houston B.K., Vavak C.R. Health psychology 1991; 10: 9-17.

44. Kellner R., Buckman M.T., Fava M. et al. Psychiat Dev 1984; 2: 2: 131-138.

45. Kellner R., Slocumb J., Wiggins R.G. et al. J Nerv Ment Dis 1985; 173: 9: 554-560.

46. Kendell R.E. Arch Gen Psychiatry 1970; 22: 308-318.

47. Klerman G.L., Gershon E.S. J Nerv Ment Dis 1970; 150: 127-132. 48. Koskenvuo M., Kaprio J., Rose R.J. et al. Psychosom Med 1988; 50: 330-340.

49. Krantz D.S., Durel L.A. Health Psychol 1983; 2: 393-411.

50. Lasko N.B., Gurvits T.V., Kuhne A.A. et al. Compr Psychiat 1994; 35: 5: 373-381.

51. Lehrer P.M., Isenberg S., Hochron S.M. J Asthma 1993; 30: 1: 5-21.

52. Leiker M., Hailey B.J. Behav Med 1988; 3: 129-133.

53. MacDougall J.M., Dembroski T.M., Dimsdale J.E., Hackett T.P. Health Psychol 1985; 4: 137-152.

54. Mastrogiacomo I., Fava M., Fava G.A. et al. Int J Psychiat Med 1982- 1983; 12: 4: 289-294.

55. Matthews K.A., Glass D.C., Rosenman R.H., Bortner R.W. J Chron Dis 1977; 30: 489-498.

56. Mayo P.R. Br J Soc Clin Psychol 1967; 6: 63-68. 57. Mellett P. J Psychosom Res 1978; 22: 4: 239-246.


Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования