Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Обратите внимание!
 
  Наука >> Медицина >> Патологическая биохимия | Научные статьи
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение

Особенности метаболизма нейроактивных аминокислот в остром периоде ишемического инсульта

С.Д. Кулеш, Е.М. Дорошенко

Кафедра неврологии Гродненского государственного медицинского института, Институт биохимии НАН Республики Беларусь, Гродно

В начало...


В последние годы в литературе по ангионеврологии широко обсуждаются участие глутамата и других нейроактивных аминокислот (НАК) в патогенезе ишемических повреждений мозга, а также необходимость применения антагонистов НАК при лечении ишемического инсульта (ИИ) [4, 6, 10, 12-15]. Но изучению метаболизма НАК у больных с ИИ посвящены лишь единичные работы зарубежных авторов [7, 8]. Целью настоящего исследования было установление клинической значимости нарушений метаболизма НАК в остром периоде ИИ.

Обследовали 105 стационарных больных ИИ. Среди них были 60 мужчин и 45 женщин, возраст от 41 года до 80 лет (средний возраст 60,8 10,2 года). У всех больных длительность заболевания составляла менее 72 ч, средняя длительность - 32,1 21,7 ч.

Этиологическими факторами ИИ являлись атеросклероз, гипертоническая болезнь и их сочетание. При летальном исходе (25 больных) проводилось патоморфологическое исследование. Очаг поражения локализовался у 53 больных в левом полушарии, у 41 - в правом, у 11 - в области стволово-мозжечковых структур головного мозга.

Тяжесть заболевания оценивали с помощью унифицированной 50-балльной шкалы неврологического дефицита нейрореанимационного больного с вычислением суммарного клинического балла (СКБ) [1]. Согласно данной шкале, степень тяжести заболевания расценивали как тяжелую при СКБ до 36 (34 больных), средней тяжести при 36-43 (54 больных), легкую при СКБ более 43 (17 больных). Глубину нарушений сознания определяли согласно классификации А.Н. Коновалова и соавт. [3]. Двигательные расстройства в конечностях (парезы) оценивали по балльной системе [5]. Динамику ИИ изучали на 15-е сутки пребывания больного в стационаре. Больных распределили на 3 подгруппы: с положительной динамикой неврологического статуса, без положительной динамики, умерших.

Контрольных групп было две: 21 больной дисциркуляторной энцефалопатией (ДЭ) II стадии (на почве церебрального атеросклероза и гипертонической болезни) в возрасте 54-81 года и 21 больной с неврологическими синдромами остеохондроза позвоночника (НСОП) в возрасте 21-58 лет. Основной группой сравнения была группа ДЭ вследствие общих этиологических факторов и сходного возрастного состава с больными ИИ.

Кровь и спинномозговую жидкость (СМЖ) для биохимического исследования брали в первые сутки пребывания пациента в стационаре в фиксированные утренние часы. Интервал между последним приемом пищи и взятием проб составлял не менее 12 ч. В СМЖ и плазме крови методом высокоэффективной жидкостной хроматографии определяли содержание свободных НАК (глутамат, аспартат, ГАМК, глицин, таурин) и родственных соединений (глутамин, аспарагин) [2].

Результаты биохимического исследования СМЖ и крови приведены в таблице.

Содержание НАK в СМЖ и крови в разных группах больных
Аминокислота Группа больных
ИИ ДЭ НСОП
СМЖ
Глутамат мкмоль/л 2,20 0,17* 3,04 0,44 1,97 0,31
Аспартат мкмоль/л 2,44 0,20** 2,82 0,45** 1,60 0,14
ГАМK, нмоль/л 107 9,00 105 18,7 82,3 8,67
Глицин мкмоль/л 3,61 0,18 3,44 0,40 4,05 0,54
Таурин мкмоль/л 1,77 0,17 1,54 0,14 1,69 0,19
Глутамин мкмоль/л 389 22,1* 521 66,5 379 40,9
Аспарагин мкмоль/л 0,96 0,11** 1,53 0,43** 0,30 0,10
Kровь
Глутамат мкмоль/л 106 4,82* 94,7 11,6 82,7 9,17
Аспартат мкмоль/л 26,6 2,05 21,3 4,74 41,7 17,6
ГАМK мкмоль/л 1,72 0,19* 0,85 0,20 1,18 0,36
Глицин мкмоль/л 206 7,90 173 15,4* 217 13,9
Таурин мкмоль/л 167 8,29* 126 11,3 137 14,7
Аспарагин мкмоль/л 13,1 1,31 13,2 1,98 14,4 7,60
Примечание. Достоверность различий (р<0,05) обозначена одной звездочкой с группой ДЭ, двумя звездочками с группой НСОП.

Установлено, что в исследованном периоде ИИ в СМЖ больных не наблюдается повышенной концентрации ни возбуждающих, ни тормозных НАК. Более того, у больных ИИ по сравнению с больными ДЭ достоверно снижен уровень глутамата (на 28%) и глутамина (на 25%). Сопоставление биохимических и клинических данных показало, что на содержание НАК существенно не влияют тяжесть инсульта, глубина нарушения сознания, степень пареза конечностей и локализация очага поражения. Исключение составил уровень глутамата в СМЖ при тяжелом инсульте: он был достоверно ниже, чем при среднетяжелом ИИ (1,88 0,29 и 2,47 0,25 мкмоль/л соответственно).

Можно полагать, что в исследованной нами клинической ситуации патологический процесс в мозге больного ИИ уже перешел в стадию формирования очага инфаркта с присущей ему зоной некроза и зоной несостоятельности (ишемической полутени). Очевидно, что на данном этапе болезни сдвиги медиаторного пула НАК в СМЖ сглаживаются и он приходит в относительное равновесие с метаболическим пулом указанных соединений, состояние которого изменяется, по экспериментальным данным, менее су-щественно и по другим закономерностям [9, 11].

Изменения концентрации НАК в плазме крови больных ИИ несколько иные, чем в СМЖ. В этом случае имеет место достоверное увеличение содержания ГАМК - на 102% и таурина - на 33%. Различия метаболических сдвигов в СМЖ и плазме крови объясняются тем, что на уровень свободных аминокислот плазмы крови оказывает влияние состояние метаболических процессов не только в мозге, но и в других органах и тканях. Исключение составляет ГАМК, которая специфична именно для мозговой ткани и в других тканях определяется в очень низких (следовых) концентрациях. Повышение концентрации ГАМК в плазме крови больных ИИ происходит, по нашему мнению, за счет выхода этого соединения из пораженных областей головного мозга вследствие некротических процессов, нарушения компартментализации и функционирования транспортных систем, и это может служить диагностическим признаком инсульта. Данное предположение подтверждается тем, что уровень ГАМК в плазме крови при ИИ повышается с увеличением тяжести поражения мозга. Полагаем, что повышенный уровень свободной ГАМК плазмы крови может явиться маркером повреждения мозга и при действии других патогенетических механизмов (травмы, опухоли, энцефалита и др.).

Таким образом, исследование НАК (за исключением ГАМК) в плазме крови малоинформативно в изучении механизма нейротоксичности возбуждающих аминокислот в мозге, но оно может иметь иное важное клиническое применение. Нами определена, в частности, прогностическая значимость показателей метаболизма НАК в плазме крови больных ИИ. Это было сделано путем их сравнения в подгруппах по исходу заболевания на 15-е сутки госпитализации. Установлено, что у больных, у которых имел место летальный исход, повышен уровень глутамата, аспартата и таурина в плазме крови. Это позволяет выделить высокие исходные уровни данных соединений в качестве прогностически неблагоприятных в плане вероятного исхода заболевания. По нашему мнению, эти показатели отражают недостаточность компенсаторных метаболических реакций в организме, что при своевременной оценке дает возможность интенсификации терапии и повышения ее эффективности.

Поскольку в остром периоде ИИ в СМЖ больных не отмечается повышенной концентрации возбуждающих НАК, следует признать нецелесообразным применение антагонистов возбуждающих НАК в сроки, превышающие 24 ч от начала заболевания.

Повышение уровня свободной ГАМК в плазме крови больных ИИ является следствием нарушения компартментализации и некроза в головном мозге и может считаться диагностическим признаком инсульта. Высокие исходные уровни глутамата, аспартата и таурина в плазме крови больных в острой фазе ИИ свидетельствуют о вероятном неблагоприятном (летальном) исходе заболевания.


Журнал неврологии и психиатрии N 5-2000, стр.64-65

Литература

1. Гусев Е.И., Скворцова В.И. Карта обследования и лечения больных с ишемическим инсультом. М 1990.

2. Дорошенко Е.М., Кулеш С.Д. Украин биохим журн 1996; 68: 5: 89-94.

3. Коновалов А.Н., Самотокин Б.А., Васин Н.Я. и др. Вопр нейрохир 1982; 5: 3-6.

4. Кулеш С.Д. Медицинские новости 1998; 1: 21-24.

5. Столярова Л.Г., Кадыков А.С., Ткачева Г.Р. Журн невропатол и психиатр 1982; 82: 9: 1295-1298.

6. Benveniste H. Cerebrovasc Brain Metab Rev 1991; 3: 3: 213-245.

7. Castillo J., Davalos A., Naveiro J., Noya M. Stroke 1996; 27: 6: 1060- 1065.

8. Davalos A., Castillo J., Serena J., Noya M. Stroke 1997; 28: 4: 708-710.

9. Erecinska M., Nelson D., Wilson D.F., Silver I.A. Brain Res 1984; 301: 1: 9-22.

10. Heiss W.D. Arzneimittelforschung 1991; 41: 3A: 282-283.

11. Kozuka M. Neurochem Res 1995; 20: 1: 23-30.

12. Kristian T., Siesjo B.K. Stroke 1998; 29: 3: 705-718.

13. Lees K.R. Neurology 1997; 49: 5:Suppl 4: 66-69.

14. Meldrum B.S. Ann N-Y Acad Sci 1995; 757: 429-505.

15. Obrenovitch T.P., Richards D.A. Cerebrovasc Brain Metab Rev 1995; 7: 1: 1-54.


Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования