Rambler's Top100 Service
Поиск   
 
Обратите внимание!   Обратите внимание!
 
  Наука >> Междисциплинарные науки >> Инженерное дело | Новости
 Написать комментарий  Добавить новое сообщение
 См. также

Новости2 февраля исполняется 66 лет со дня рождения Евгения Павловича Велихова

Интервью президента Российского научного центра "Курчатовский институт" Евгения Велихова
16.07.2001 3:06 | Русский Переплет
    - Какие в России существуют запасы урана? Достаточно ли месторождений для обеспечения АЭС ядерным топливом?

- Надо сразу же сказать, что не только в России, но и во всем мире запасов урана для обеспечения того открытого цикла, когда ядерное топливо облучается, а после этого уже не используется, не перерабатывается, совершенно не достаточно для того, чтобы по-настоящему развивать мировую ядерную энергетику. Единственное решение - это использование в будущем замкнутого ядерного цикла с реакторами на быстрых нейтронах, которые называются размножителями, для того чтобы атомная энергетика имела будущее, то есть реально решала задачи человечества. На реакторы-размножители, на возможности использования замкнутого цикла рассчитывает полностью Япония, которая вообще не имеет урановых запасов.

Можно сказать, что ядерного топлива в мире достаточно - если оценивать общий рынок ядерного топлива. При использовании замкнутого цикла запасы можно оценивать как огромные. И ядерная энергетика будет до тех пор, пока не появится следующий вид - термоядерная энергетика. Оба вида вместе будут работать какое-то время.

Ядерная энергетика сыграет очень большую роль в общем развитии человечества на этапе, когда газ и нефть станут очень дорогими. Угля, конечно, много, но его использование имеет очень тяжелые экологические последствия. Их, конечно, можно избежать, но тогда цена угля, так называемая дополнительная цена угля, становится очень высокой. Она может в 10, в 20 раз превышать начальную цену. Эффективная цена киловатт-часа энергии, полученной из угля, может в десятки раз превышать нормальную рыночную цену электроэнергии.

- Какая на сегодняшний день доля атомной электроэнергии в мире и в России?

- Во всех странах по-разному. В России около 12%. В Америке - 20%. В Литве - 90%. В Армении - 100%. Все зависит от страны. В Швеции - 50%. Цифры разные.

- Какое полезное топливо остается в ОЯТ?

- Во-первых, там всегда остается уран-238, который затем может быть превращен при облучении нейтронами в плутоний. Во-вторых, там появляется плутоний, и уран-235 не выжигается полностью, не говоря о том, что там есть и полезные радиоактивные изотопы.

- Для чего используются эти изотопы?

- Вот сейчас мы, например, работаем над специальной программой лечения раковых заболеваний с помощью так называемых альфа-излучателей, когда с помощью лекарства радиоактивный элемент, какое-то количество радиоактивных атомов, уже вклеенных в фармакологический препарат, приклеивается к больной клетке. Он совершенно не облучает окружающую здоровую ткань, и целый ряд раковых заболеваний таким образом очень эффективно лечится. Мы видим, что использование радиоактивных изотопов, которые получаются в реакторах, все время растет. По объему эта часть сравнима с атомной промышленностью, и, я думаю, в дальнейшем все больше и больше будет использоваться облученное топливо в реакторах для целей медицины, для технических целей. Есть другие научные цели, есть разные варианты. Но я бы сказал, что наиболее масштабный рынок - это, конечно, медицина, имеющая большое значение для каждого человека.

- Министр по атомной энергетике сказал, что не только инцидентов, но и никаких нештатных ситуаций с ОЯТ никогда не было.

- Надо иметь в виду, что сейчас вся технология, вся цепочка технологическая очень хорошо отработана. Даже Япония абсолютно не беспокоится хранить, перевозить, перерабатывать. Там полностью уверены в технологии, потому что иначе, конечно, никто бы не позволил в Японии при 10-балльной сейсмичности и при такой плотности населения хранить и перерабатывать радиоактивное облученное топливо, хранить радиоактивные высокоактивные отходы. Высокоактивные отходы, я видел, хранятся у них в стеклянных цилиндрах, где стекло с особой решеткой, которое не разрушается в процессе длительного хранения.

- На территории вашего института, как вы когда-то сказали, хранится 200 бочек радиоактивных отходов.

- У нас никаких 200 бочек не хранится. 200 бочек - это эквивалент того, что нам необходимо вывезти. Вот мы здесь живем, работаем на территории института. Работает коллектив порядка 9-10 тысяч человек, и все показатели по здоровью у нас существенно лучше, чем в среднем по России. Связано это не с какими-то чудесами, а с тем, что народ заботится о своем здоровье. И у нас налажено очень хорошо измерение радиоактивности, и мы знаем, что здесь одно из самых чистых мест в Москве. За этим внимательно следят. И радиоактивные отходы при надлежащем хранении не представляют угрозы для здоровья российского населения.

- Вы имеете в виду именно отходы, а не облученное ядерное топливо?

- И отходы, и топливо, если хранить их правильно и организованно. На территории нашего института отходы, конечно, не должны храниться. Фактически мы никакого современного организованного хранилища на территории института не имеем. Не потому, что мы не знаем, как это делать, мы все прекрасно знаем. Знаем, куда отвезти, что сделать и как хранить. Но и в советское время не выделялись достаточные средства, а последние 10 лет вообще никаких средств на это не выделялось. В этом все дело, поэтому я очень рассчитываю на экологические программы, которые будут заложены в законы и в решения Думы.

- Как вы считаете, подпишет ли Президент пакет "ядерных" законов?

- Надежда на подпись Президента на сегодняшний день существует. Я понимаю, что он должен учитывать интересы каждого гражданина страны, поэтому он должен все взвесить. И я надеюсь, что такое рациональное взвешивание приведет к тому, что он подпишет эти законы и, может быть, действительно введет какие дополнительные механизмы контроля. Я считаю, что это будет очень полезно.

- Наверно, не сразу же после введения в действие законов Россия сможет получать от этого какие-то деньги?

- Нет, конечно. Это только означает, что пойдет процесс. И этот процесс откроет другие направления. Например, те же американцы. Не надо забывать, что в Соединенных Штатах сейчас все больше и больше начинают понимать, что неорганизованное хранение отработанного топлива - это один из источников возможного радиационного терроризма.

Мы считаем, что должны быть центры по хранению, переработке топлива только очень хорошо защищенные, очень хорошо оборудованные, находящиеся в безопасных с точки зрения сейсмики и природных катаклизмов местах. Ну, нельзя там, где сплошные торнадо, хранить это топливо. Самое страшное - это как раз природные разрушения, которые выносят все в атмосферу. Таких центров должно быть с десяток в мире. И нужно, конечно, международное сотрудничество, потому что проблема общая.

- Как вы считаете, сможет ли хранилище, которое предполагается построить в Красноярске, решить вопросы хранения больших объемов облученного топлива и отходов?

- Конечно. Я должен сказать, что я видел, как все, что было произведено радиоактивного на территории Швеции ее атомной промышленностью, которая составляет половину энергетики страны, размещается в очень небольшом подземном хранилище. Там работает, по-моему, человек 40 всего. Есть небольшой пирс, куда все это привозится. Мне не понравилось, правда, что это хранилище находится под уровнем моря, но это уже их выбор. Мне кажется, сухое хранилище лучше, потому что надежней. Так вот, их хранилище составляет, наверно, по объему доли процентов от того, что у нас в Красноярске возможно хранить.

- Что вы можете сказать о существующих у нас заводах по переработке ОЯТ?

- У нас существуют заводы на Урале, в Красноярске. И дело не только в том, что заводы существуют, дело в том, что у нас есть усовершенствованные технологии, которыми мы рассчитываем существенно этот процесс улучшить, были бы средства. Улучшить в том смысле, чтобы на порядок снизить количество радиоактивных отходов в процессе обработки. Это важно, и это возможно, потому что существующий процесс делался второпях. Он делался в условиях войны в сороковые годы, когда мы спешили получить плутоний для первой бомбы, потому что было политическое напряжение. Конечно, это был героический труд, но это вовсе не самый лучший процесс.

Процессы современные есть, никаких секретов особых там нет, надо просто вложиться в это дело и сделать заводы, которые будут на порядок эффективнее.

- Не может ли процесс переработки ОЯТ вызвать какие-либо экологические катастрофы?

- Нет, абсолютно. Вообще, надо сказать, что все неприятности с ядерной энергетикой возникали по человеческой глупости. Недоработка, глупость, поспешность, вот такие вещи вызывали катастрофы.

Вот смотрите, у нас стоит реактор, который в 1946 году Игорь Васильевич Курчатов своими руками собрал. Он до сих пор работает. И когда приезжают сюда энергетики из Соединенных Штатов, они удивляются и потом спрашивают: "А сколько лет еще он будет работать?". Я говорю: "По нашим расчетам, еще лет 300 проработает без смены топлива".

- Действительно ли новые законы предполагают ввоз в Россию не радиоактивных отходов, а только облученного топлива?

- То, что мы собираемся ввозить, - это топливо, очень нужное нам. Но при этом мы должны все свои собственные отходы надежно захоронить. Свои собственные, не иностранные. Это задача экологических программ.


Написать комментарий
 Copyright © 2000-2015, РОО "Мир Науки и Культуры". ISSN 1684-9876 Rambler's Top100 Яндекс цитирования